Максим Дюков – Свобода в пустоте (страница 2)

Я не был исключением. Тоже ждал свою добычу.

Несколько часов унылых докладов и пыльных стульев, а после – приятный бонус: роскошная вечеринка в загородном доме одного крупного партнёра. Он был матёрой барракудой, много лет умудрялся лавировать между властью, конкурентами и лицемерными партнёрами. Когда было нужно, залегал на дно, а как случалось на его территории подходящее «крушение», мигом хватал все самые лакомые куски. Вокруг него вечно кружилась рыбёшка помельче. Одни кормились от его щедрот, другие шли в фарватере, возникающем за его спиной, и подбирали, что останется. Давно прошло то время, когда я восхищался им. Теперь я сам – молодая, набирающая силу акула. Именно таким я себя видел. Было ли так на самом деле? Во всяком случае мне хотелось верить, что да. К счастью, когда наши иллюзии о себе доходят до критической отметки, жизнь всегда показывает нам наше истинное лицо.

У Барракуды, кроме отличного загородного дома с патио, отделанным мрамором, который доставили прямо из карьеров Каррары, зимним садом, бассейном и кинотеатром, есть ещё и своё небольшое поле для гольфа. И причал. Итальянские позёры локти кусали, глядя на его яхту. Красавица!

Внутри что-то саднило от этого великолепия. Не так давно я тоже купил лодку. Она, конечно, уступает его яхте. К тому же, стоит в Турции, там дешевле. Улыбка скользнула по губам: скоро всё изменится. Я ощущал приятное тепло грядущей победы, ведь я был близок к цели. Ещё каких-нибудь пару лет, и уже я буду приглашать Барракуду к себе, в нестыдный дом с гольф-полем и причалом. И не в Сочи, а где-нибудь в Италии.

Вынырнув из мыслей, я посмотрел на Анну. Откинув голову на мягкую спинку диванчика, она задумчиво смотрела в окно. Когда-то я безошибочно угадывал, о чём она думает. Теперь – нет. Я даже не знал, хотела бы она сказать что-то или просто отгородилась от меня за прозрачной стеной молчания. Раньше её голос был мелодией, а теперь – раздражающим эхом. Давний заезженный монолог, содержание известно, как школьная программа: «Ты не слышишь», «Ты не ценишь» и бла-бла-бла. Я давно перестал вслушиваться в эти претензии. Может, я и не мог дать ей столько внимания, сколько она просила, зато всего остального давал сполна.

Да, времени на неё у меня не было. Но разве я не компенсировал это? Я обеспечивал её, всю её семью, создавал для неё жизнь, о которой другие могли только мечтать. Разве этого недостаточно?

Когда мы только познакомились, всё было совсем иначе. Мы скучали друг по другу, даже если провели врозь всего какой-то час. Аня – лёгкая, смешливая, умеющая улыбкой и парой слов вырвать меня из любых забот и мрачных мыслей, казалась мне главной удачей в жизни. Я был горд тем, что такая роскошная девушка выбрала меня. Легко бросал всё, чтобы провести время с ней. Строил грандиозные планы. Видимо, нельзя оставаться влюбленными до умопомрачения друг в друга до конца дней. Нельзя.

Теперь передо мной сидела красивая, ухоженная женщина, но в ней было что-то чужое. Молчаливая задумчивость, тонкая, почти незаметная другим, но мной вполне ощутимая отстранённость.

Когда всё изменилось?

Не считая редких вспышек раздражения, она почти не говорила. Разве что по делу. Да и говорить нам особо было не о чем. Я знал, что её задевало: мои вечные командировки. Она так гордилась своим небольшим бизнесом, обижалась, что я не вникал в него всерьёз. Но когда мне? Я всегда ценил в ней именно это – самодостаточность. Если вдруг срывался совместный отпуск, она ехала туда одна и быстро находила себе занятие. Записывалась на бесконечные лекции, тренинги, а бывало, и на курс изысканных манер. Манерам жена обучалась в Англии, в обветшалом поместье, больше похожем на простую ферму у какой-то древней старушки, по документам баронессы. Всегда удивлялся – почему это нельзя было делать в более подходящем климате?

Неважно. Главное – Аня была занята и по-прежнему хороша собой. Всё, что она хотела, я старался дать. Кроме того, что дать не мог – себя, своего бесконечного свободного времени, тех задушевных разговоров, пресловутую «искру». Я работал по двадцать пять часов в сутки. Давно уже не ждал от жизни ничего особенного. Хотя когда-то, в детстве, казалось, что будущее принесёт что-то великое. Теперь моим основным навыком были «продажи». Я продавал свои идеи, проекты, компанию. Продавал себя. Не потому, что мне это нравилось, а потому, что так было нужно.

Размышлять об этом не хотелось. Особенно сейчас.

Впереди меня ждала бизнес-победа – то, зачем на самом деле я летел в Сочи.

Конференция была лишь ширмой для решения одного важного вопроса. Все её участники из одной упряжки: руководители крупных нефтяных компаний, владельцы сравнительно небольших, но устойчивых бизнесов, учёные, госслужащие из надзорных органов. Лекции весь день напролёт, фуршет с подсохшими тарталетками и фруктами. Обсуждение проблем и перспектив рынка, Ростехнадзора с выступлением. И в завершении обязательно банкет на широкую ногу с приглашёнными звёздами.

Конференция – в общем-то привычное дело: очередные разговоры, до зубовного скрежета заурядные презентации. Главное – это возможность «заявиться». Тендеры распределялись именно там. Неявно, само собой, но решения принимали на таких вот конференциях. И выиграть тендер – задача стратегическая, нелёгкая. Не имеет значения то, насколько успешно ты работал раньше. Успех вчера не гарантировал ничего завтра. Сегодня ты получаешь контракт, завтра остаёшься ни с чем.

Я знал это. Поэтому подготовился. Продумал всё. Именно на этой конференции Барракуда должен подтвердить, что моё участие (читай: победа) в крупнейшем тендере было у меня в кармане. Всё оговорено, не прямо, но твёрдо. Я много работал над тем, чтобы заполучить этот тендер, очень долго и очень тщательно. Предусмотрел всё и был уверен, что получу свой «жирный кусок», иначе перестал бы уважать себя. И всё же, несмотря на контроль, на все мои перестраховки, от чего-то моя нервозность возрастала с каждым часом приближения конференции. Чёртов мелкий червячок беспокойства.

Я не мог понять, что именно меня беспокоит – но оно было там. И с каждой минутой ощущалось всё сильнее.

2. Финишная прямая

На финишной прямой, где сливаются надежды и страхи, мы должны осознать, что каждый шаг к свету – это начало нового пути.

Возрождаясь в каждом мгновении, мы учимся отпускать старое, чтобы принять неведомое с открытым сердцем.

Разместившись наконец в самолёте, я постарался выкинуть все тревоги о тендере из головы. Эмоции не конструктивны, я всегда так считал. Их нужно держать в узде, иначе они заполнят тебя до краёв и выплеснутся наружу в самом неприглядном виде и в наиболее неподходящий момент.

Перед нами села молодая пара. Анна вдруг дотронулась до моей руки, и я заметил, как она смотрит на наших соседей с лёгкой завистью. Казалось, Аня что-то пытается мне показать, демонстративно, но тонко, как бы намекая.

Я машинально отдёрнул руку, но получилось так, будто нарочно. Мне не хотелось в это погружаться. Впереди важное дело. Не до сентиментальностей.

Женщина напротив оказалась беременна. И муж, устраивая её поудобнее, закатил целое представление, подстраивая всё вокруг под комфорт будущей матери своего ребёнка. Я отвернулся. Ещё чуть дальше, вытянув ноги к переднему креслу, сидела яркая барышня. Она ежесекундно снимала каждое своё действие на телефон. Наверняка модный блогер. Я посмотрел на Аню, вдруг она её знала, но жена, укутавшись в плед, уже задремала.

Соседка справа через проход – дама, что называется, элегантного возраста, приветливо мне кивнула. Я вымученно улыбнулся в ответ и с головой нырнул в ноутбук. Дама то и дело поглядывала на экран, и лишь заметив, что я поймал её взгляд, смущённо заговорила:

– Вы такая красивая пара, – она кивнула на Анну, – я думала, вы спортсмены или, может быть, из культурной сферы? Но присмотрелась, уж простите, таблицы, графики. Всё гадаю, чем же вы занимаетесь? Наверное, инженер или архитектор? Простите мне моё любопытство, оно неудивительно в моём возрасте.

Я собирался отмахнуться. Но вдруг почувствовал, что её, пусть обывательский, случайный, но искренний интерес, был мне приятен. В голове пронеслась мысль: когда в последний раз новый знакомый интересовался мной, а не моим статусом и цифрами?

Я любил своё дело, хотя это не то, чем я мечтал заниматься. Но в дебри ребяческих фантазий я тоже давно старался не залезать. Есть взрослая, далёкая от волшебства и розовых пони, жизнь. В ней куда больше проблем, сложностей и забот, чем свободы и радости, которые мы ожидаем от неё в детстве. Да, теперь я могу себе позволить купить тот самый велосипед, о котором так мечтал, будучи мальчишкой, даже десять велосипедов. Но если у тебя не было велосипеда в четырнадцать, то его и в тридцать не будет. Просто потому, что желания, да что там желания, времени на то, чтобы им насладиться, попросту нет.

– Нет, я не инженер и далеко не архитектор. Моя деятельность связана с нефтегазовой отраслью, – с гордостью сказал я. – Но наша работа тоньше. Кто-то в отрасли занимается бурильными станками и машинами, бурильными станциями. Есть и целый отдел, который… разводит рыбок!

– Рыбок? Зачем? – собеседница отмахнулась от напитков, предлагаемых стюардессой.