Максим Дегтярев – Условный переход (Дело интуиционистов) (страница 50)
— Хорошо, делайте, как знаете. — Гроссман закатил глаза и придвинул руки к груди. — Идите. — Ему следовало сказать «плывите», потому что двигатели только что смолкли.
Тем временем противная сторона о чем-то оживленно перешептывалась. Заметив, что мы закончили совещание, они замолчали и уставились на меня дружелюбным взглядом. Только я открыл рот, чтобы огласить нашу волю оставить решение за ними, как пилот выпалил:
— Поступим по справедливости. Вы первые наняли корабль, вам и решать, где садиться.
— Ло-Семь, — буркнул я и уплыл на свою лежанку.
Огнетушитель, как бы подчиняясь законам справедливости, развел руками.
«Пробка» вышла на орбиту вокруг Ло на дневной стороне. В шестидесяти километрах под нами плыли кратеры с осыпавшимися склонами, моря, чьи волны перекатываются раз в миллиард лет, горные хребты, о которых я бы никогда не подумал, что под ними есть что-то полезное, яркими звездами вспыхивали мелкие станции и базы. Мелькнула база покрупней, это была Ло-Один. Пилот выбрал орбиту, проходящую и над первой и над седьмой Ло — на случай, если место посадки будет изменено. «Снижаемся!», — оповестил он пассажиров. У пилотов с крепкими нервами корабли «снижаются», даже если они падают. Посадка, после которой от корабля ничего не осталось, называется «аварийной». Впрочем, куда больше меня беспокоил предстоящий выход на поверхность мертвой планеты. Не доверяю я чужим скафандрам и, тем более, скафандрам полицейским. Всем известно, как бережно в полиции относятся к казенному имуществу. Хоть бы дырок не было, что ли… И я стал вспоминать, куда засунул герметик.
— Выбираете последним, — я оттеснил Огнетушителя от шкафа со скафандрами.
— Только не подеритесь, — крикнул пилот, не вылезая из кабины. Он предупредил, что останется на корабле ждать заправщика. Огнетушитель покидал корабль под тем предлогом, что во время заправки пассажирам нельзя находиться на корабле.
— Однако, — сказал он, отступив. Было ли это слабым выражением возмущения или началом целой серии контрдоводов, меня не волновало, — я осматривал скафандры. Тот, что выглядел поновей и понадежней, отдал Гроссману. Мою гибель мне как-нибудь простят, — в отличие от гибели богатого клиента в то время, когда аванс на исходе.
Через шлюзовую камеру мы выходили по одному. Площадка, на которой мы сели, находилась в километре от базы. Издалека Ло-7 выглядела, как куча мала из черепах-самцов, которым досталась одна самка на семерых. Под ногами был обычный грунт, но утрамбованный. Обойдя корабль, я увидел взлетно-посадочный стол, казалось, его отлили из единого куска тусклого металла. Два тяжелых корабля присосались к нему кормой. Рядом могла бы уместиться еще дюжина таких же кораблей, но для маленькой «Пробки» места не нашлось. Перед выходом пилот посоветовал держать направление на юго-западный угол взлетно-посадочного стола. В основании стола мы найдем дверь, и нас, скорее всего, впустят. Топать нам предстояло метров четыреста.
Впустили, действительно, без вопросов. После шлюзования мы вошли в камеру, где с нас сдули пыль. Гроссман, лишившись во время перелета части жизненных сил, а после посадки — еще и восьмидесяти процентов своего веса, качался под напором ветра.
— Нам не туда, — сказал я, оттаскивая его от втягивавшего воздух пылесборника.
Затем нас спросили, не собираемся ли мы занести к ним грипп или что-нибудь вроде этого. Голос в наушниках был женским и до того приятным, что я, утратив контроль над речью, поинтересовался:
— Полиция считается заразой?
Женщина рассмеялась и спросила, есть ли у нас ордер. Я не стал оглядываться на Огнетушителя, хотя чувствовал — еще немного, и он обрушит мне на голову чего-нибудь тяжелое. На его месте я бы уже стер Ильинского в пудру для пожилых вапролоков. Как хотите, но его долготерпение достойно уважения. Как бы научить этому Шефа?
Наконец, нам позволили снять скафандры. Выражение лица у полицейского слегка поменялось, теперь он походил на
Снова допрос. Кто такие, что везем, зачем и откуда. Гроссман приехал по делам фирмы, я его водитель, поэтому у меня в рюкзаке бластер и такая вот подозрительная рожа. Бластер, ясное дело, отняли. Физиономию разрешили пронести с собой, — я сказал, что не расстаюсь с ней даже когда смотрю финал-апофеоз из «Лебединого озера». Полицейского допрашивали отдельно, поэтому не имею представления, что он отвечал. Проверив документы и записав имена, нам сказали «добро пожаловать».
Я навел справки по поводу гостиницы. Получив номер телефона, позвонил и заказал два номера.
— С видом на радиотелескоп, если можно, — попросил я, имея в виду, что не собираюсь жить по соседству с урановой жилой.
Нельзя, ответили мне, потому что каюты без иллюминаторов.
В течение часа после посадки Гроссман сохранял вид лунатика, по ошибке залетевшего на Ло. Он безропотно следовал за мной, точнее, за своим чемоданом, который был передан мне с большим скрипом и с которого он не спускал глаз всю дорогу. Где-то в недрах взлетно-посадочного стола отыскалась вагонетка, у нее был сегодня выходной, и вместо урана она возила пассажиров до базы и обратно. Огнетушитель почему-то отстал. Во всяком случае, на платформе он не появился. Когда вагонетка выгрузила нас на минус первом этаже базы, кибернетик уже полностью оклемался. Правда, космическая болезнь дала осложнение в форме амнезии: Гроссман забыл о потере веса и, спрыгивая с вагонетки, перелетел через платформу, угодив при этом в другую вагонетку, которая собиралась отчалить в обратном направлении. К счастью, она не сошла с рельсов. Подобрав и отряхнув забывчивого спутника, я направился искать клеть.
Холодные металлические тоннели с трубами, кабелями, баллонами и ящиками вдоль стен действовали на меня, как на рыбу — водопровод. Немногословные водопроводчики подсказали кратчайший путь к тому мрачному коридору, который назывался гостиницей. Здесь нам не повстречалось ни единого человека. Номера кают мне сообщили по телефону еще тогда, когда я делал заказ. Наши каюты оказались соседними, двери открылись без ключей, которых у нас все равно не было. А раздобыть их нам бы не помешало. Гроссман согласился с тем, что ему необходимо отдохнуть. Оставив его одного, я прошелся по гостиничному коридору и, не найдя никого живого, зашел в каюту с номером 3015.
От корабельной она отличалась полным отсутствием пластиковой облицовки. Пол, стены и потолок были одинаково серыми. Отходами от строительства, то есть алюминиевой стружкой, набили матрац. По крайней мере, таким он казался на ощупь. Представление о жилье я составил, настала пора расширить свой кругозор и ознакомится с Ло-7 в целом. Я подключился к сети Эрмы, открыл локус Ло, нашел описание базы. Сначала ее строили для обслуживания радиотелескопа, принадлежавшего Эрмскому Институту Астрофизики, финансируемому правительством. Затем к строительству присоединились горнодобывающие компании, и первоначальный проект был значительно расширен. Тем не менее, база сохранила статус государственной, поэтому нас так легко сюда пустили. В ее нынешнем виде она существует уже восемь лет. Площадь занимаемой территории — 25000 квадратных метров, объем помещений — 750000 кубометров (всегда указывается, если воздух в помещениях привозной), две трети объема зарыто в грунт, одна треть защищена панцирем, который я принял за оргию полигамных черепах. На базе постоянно живет и работает от 200 до 250 человек — астрофизики, геологи, химики и инженеры. Кроме физиков, все остальные заняты на шахтах и химическом комбинате, построенном шесть лет назад для переработки урановой руды. Комбинат находится в полутора километрах от базы, является частным предприятием, и путь туда для нас закрыт, — как и на шахты, но в них-то лезть я точно не собирался.
Я задался вопросом, какое отношение ко всему этому физико-химическому безобразию имеет «Комстарт», ведь для того, чтобы хранить роботов, они должны располагать здесь довольно просторными помещениями — просторными по местным меркам, конечно. Ответ вскоре нашелся. «Комстарт» поставлял на Ло ботов для горно-разведывательных работ. Среди моделей попадались и самозакапывающиеся червяки и ходячие двуногие гиганты ростом с трехэтажный дом. Если такому циклопу привить манеры Краба или Ленивца, то одним бластером его не остановишь. Впрочем, даже это оружие у меня отобрали.
Что же дальше? Пойти поспрашивать, не видал ли кто ботов-судомоек с IQ выше сорока? Или дождаться Фиша? Огнетушитель предполагал, что мы летим к Ло-1. Не следует ли отсюда, что Фиш везет свой груз именно туда? Вероятно, следует. Прибудет он где-то через сутки — двое. Восемь месяцев назад базу Ло-1 можно было разглядеть с Эрмы в телескоп, поэтому роботы были там вне закона. Сейчас она, как и Ло-7, находится на «той стороне», роботы разрешены, хотя и временно.
Я включил запись, сделанную Гроссманом во время беседы с Фишем. О том, что роботы «Роботроникса» были перепроданы в Сектор Кита, он говорит скороговоркой. Я отмотал назад. «На эту удочку вы нас не поймаете. Покупая роботов, мы не преступили закон ни на йоту!».