Максим Дегтярев – Условный переход (Дело интуиционистов) (страница 49)

— Но не все время. Роботы могут от него убегать, постоянно оставаясь с внешней стороны орбиты. Как вы думаете, роботам легко бегать без воздуха и при перепаде температуры в триста градусов?

— Без защитной оболочки, невозможно. Как и людям, роботам необходим скафандр. Что-то не припомню, чтобы кто-нибудь когда-нибудь делал скафандры для роботов. Те роботы, что используются на Луне, с самого начала спроектированы для работы в лунных условиях.

— Но их могут перевозить в защищенных транспортерах.

— Только ради того, чтобы избежать конфликта с законом?

— Подождите…

Я не умел думать так быстро, как Гроссман. Другич писал, что «Комстарт» закупает роботов в течение последних восьми месяцев. Разумеется, он имел в виду стандартные, земные месяцы. Семь оборотов вокруг Эрмы составляют приблизительно десять стандартных месяцев. Следовательно, если первую партию роботов разместили ближе к границе «той стороны», то эти роботы, даже при условии, что их никуда не перемещали, до сих пор могут оставаться там на вполне законных основаниях.

— Ну, что? — торопил меня Гроссман.

— Кажется, я знаю, где искать наших роботов.

— И где же?

— Это вы мне сейчас скажете. Посчитайте, какая из крупных баз или станций в мае прошлого года, во-первых, находилась ближе остальных к границе «той стороны» и, во-вторых, до сих пор находится на «той стороне».

— Вы сказали «май», потому что сорок роботов «Роботроникса» были проданы в мае?

— Да. И, кроме того, у меня есть информация, что до того момента «Комстарт» роботов не покупал. А всего они закупили несколько тысяч. Если им нет никакого применения, то, значит, на Ло у «Комстарта» что-то вроде перевалочного пункта, и искать его следует там, где я указал.

Гроссман посмотрел на часы.

— Займусь этим на корабле.

— Успеете до посадки на Ло.

— Конечно, успею.

Забрав багаж из камеры хранения, мы направились к стыковочному узлу 11-Б, где нас уже поджидал корабль с милым названием «Пробка». По дороге нам повстречался давешний техник, он спросил, когда я приведу робота.

— Уже веду, — сказал я.

Техник с сомнением посмотрел на Гроссмана и куда-то скрылся.

— Все нормально, — успокоил я изумленного кибернетика, — это был пароль.

— Ну-ну, — покивал он и велел поторопиться.

27

Внутри тесного салона находились четыре антиперегрузочных ложемента, они предназначались пассажирам. Через люк в передней части салона я рассмотрел кабину пилота с двумя лежачими местами той же конструкции, что и пассажирские. Обшивка стен и кресел была истерта и черт знает чем заляпана. Дверь в туалетную кабину запиралась на четный раз; сумевший запереть ее на нечетный рисковал остаться внутри навсегда. Искусственной гравитации, понятное дело, на «Пробке» не было.

— Пойдем с ускорением, — сказал пилот, — будет вам настоящая. Общая теория относительности, — он поднял палец, — великая вещь. Сколько «же» заказываем?

— Лично мне хватит трех, — ответил я, — а вам, доктор? Как всегда, полтора?

— Ускорение должно быть одно на всех, — возразил пилот, — у ОТО есть свои ограничения.

— А я вот знал одного пилота-испытателя, который мог отличить гравитационную массу от инертной.

— Не может быть, — уверенно помотал головой пилот, — они эквивалентны. Это известно любому школьнику.

— Почему же? — подыграл мне Гроссман. — А приливные силы? Некоторые люди обладают особой чувствительностью к тензору Вейля. Эйнштейн, как вам должно быть известно, ограничился рассмотрением тензора Римана.

— Ну, не знаю… — пилот задумался, вспоминая школьную программу. — Ну, так сколько заказываем? Три или полтора?

— Разгоняйтесь. Мы скажем, когда хватит.

Пилот, однако, не торопился сесть за штурвал. Он даже еще не задраил входной люк.

— Кого ждем? — нахмурился Гроссман.

— Да, — деланно воскликнул пилот, — забыл сказать, у вас будет попутчик. А вот и он!

В салон протискивался тот краснолицый хмырь, что буравил меня глазами в секции грузовых перевозок. Входной люк гулко захлопнулся. Говорить, что мы передумали, было поздно.

«Пробка» отчалила и, подрезав какой-то лайнер, рванула по направлению к Эрме.

— Поздравляю, — борясь с перегрузкой, прохрипел я Гроссману, — мы на полицейском катере.

Он не изменился в лице — во время перегрузок лицо всегда удивленное.

— Чем вы их привлекаете?!

— Издержки профессии.

— Вы честно не сбежали?

— Чтоб мне век с ними кататься.

— Тогда что… ох, потом…

«Потом обсудим», — хотел он сказать. Мозг прилип к затылку, в таком состоянии он напоминает заархивированную программу, — она не перестает быть программой, но годна только для хранения или пересылки. В данном случае происходила именно пересылка.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем пилот сбавил обороты. Сквозь розовый туман я различил контуры ложемента, в котором растянулся Огнетушитель. Итак, чем я его привлек? И не связано ли его появление с отказом техника принять сотню в обмен на сведения о комстартовских контейнерах? Я отметал мысль (при трех «же» отлетала она, сами понимаете, не далеко), что у нас с ним общая задача. Но хлопот он нам прибавит, это точно. Если станет путаться под ногами, будем ловить на него робота, как на живца. Разработкой этого плана я занимался до конца ускорения. Не могу похвастаться, что сильно преуспел.

Каждые четыре часа пилот снижал тягу до половины «же». Пятнадцатиминутного перерыва хватало на то, чтобы глотнуть чего-нибудь питательного, сполоснуть лицо и заглянуть в комлог. Третий перерыв был продлен на десять минут, потому что Гроссману приспичило обтереться гигиеническим полотенцем. Когда он с этим справился, в запасе оставалась еще пара минут, и я подумал, что успею последовать его примеру. Выбираясь из туалетной кабины при двукратной силе тяжести, я взмок так, что все обтирание пропало даром.

Полицейский с нами не разговаривал. Один раз я попытался вывести его на контакт, сказав, что он забыл слить воду, но и это его не расшевелило. С пилотом он обменялся несколькими фразами, сказаны они были шепотом, я ничего не расслышал.

На семнадцатом часу полета мы достигли середины пути. Выключив двигатели, «Пробка» развернулась на сто восемьдесят градусов. Мы готовились перейти к торможению. Перегрузки торможения переносятся легче, потому что понимаешь, что если не затормозишь сам, тебя затормозит планета, а это всегда неприятно.

Гроссман не спешил насладиться невесомостью. Я подплыл к его ложементу, чтобы спросить, как здоровье.

— Нам еще долго? — простонал он.

— Еще столько же. Вы решили, где мы садимся?

— Ло-Семь, — выдавил он так, будто сообщал, где его похоронить. Взмахом руки он дал понять, что ему сейчас не до меня. Та легкость, с которой рука оторвалась от живота и описала в воздухе полукруг, похоже, удивила его самого.

Я вернулся на свое место и открыл карту Ло. Если бы карта была немой, то я бы не отличил Ло от Сапфо, а Гроссман, вероятно, не отличил бы ее от Луны. Кратеры любых калибров перемежались горными цепями и каменистыми равнинами, названными, по традиции, морями. База Ло-7 располагалась в экваториальной области, на востоке Моря Хабла (того самого или однофамильца?) и в тени Уранового хребта. Стало быть, рудники где-то рядом. Седьмая по счету, она, тем не менее, была названа, цитирую, «второй по величине научной и промышленной станцией на Ло». К западу от базы был очерчен пятидесятикилометровый квадрат, обозначенный как Радиотелескоп. Скорее всего, «Комстарт» не выбирал место для хранения роботов, а специально подгадал так, чтобы к моменту переброски товара Ло-7 находилась в самом начале «законной» для роботов области пространства. Интересно, куда они денут роботов, когда Ло-7 выйдет из этой области. Крайний срок наступит примерно через месяц. Впрочем, неясно, с чего я взял, что роботы по-прежнему там. В конце концов, я пришел к выводу, что многое прояснится, когда мы узнаем, где сядет «борт-9088».

Первые признаки беспокойства Огнетушитель обнаружил, когда я дал указание садится на Ло-7. Переглянувшись с пилотом, он спросил:

— Разве мы летим не к Ло-Один?

База Ло-1 была с любой стороны первой: самая старая, самая крупная, самая научная и самая промышленная. Однако я заявил, что в нашем шоу ее номер последний, — как и номер говорящего огнетушителя. Пока он размышлял над моими словами, до меня дошло, что я сморозил глупость.

— Впрочем, — сказал я, — давайте мы высадим вас в Ло-Один, а сами полетим дальше.

— У меня топлива только на посадку, — возразил пилот.

Было очевидно, что он врет. Без резерва даже НЛО не летают, а с маломерки Ло можно взлететь и от пинка.

Над правым дальним ложементом поднялась длинная тощая рука. Это Гроссман призывал меня подойти к нему за советом.

— Вы за кого голосовали? — спросил я, приставив ухо к его устам.

— Скажите им, — зашептал он, — что мы передумали и согласны на Ло-Один. И вообще, соглашайтесь на что угодно, лишь бы они не догадались, зачем мы здесь.

— Я уже пошел дальше этого: я их дезинформировал. Полиция считает, что мы интересуемся последней партией роботов, которая, насколько я понял, будет доставлена в Ло-Один. Теперь я разрываюсь: то ли подлить масла в огонь и натравить их на Фиша, чтобы ему стало не до нас, и тогда мы сможем искать роботов без помех, то ли, напротив, отвлечь полицейских от торговца, чтобы тот сам вывел нас на роботов. Пока же не следует делать резких движений. Отдадим инициативу в их руки, посмотрим, как они отреагируют.