Максим Дегтярев – Условный переход (Дело интуиционистов) (страница 47)

Предлагать полсотни за сущую ерунду было не неловко, а просто тошно. Однако техник так не думал.

— Пойдем, поищем, — пожал он плечами и убрал банкноту в карман. — Нет, ну как вам понравился этот идиот…

Так мы вступили в стадию доверительных отношений.

К концу осмотра я уже знал поименно всех его начальников, их краткие, но смачные характеристики не отличались разнообразием. Претензии к начальству у него были сугубо деловые. Терминал не справляется с потоком грузов, поэтому контейнеры скапливаются в таком количестве. Чтобы увеличить пропускную способность, достаточно пристроить к Терминалу новые стыковочные модули, причем, они должны быть большего диаметра, чем ныне существующие. Начальство не торопится строить новые модули. Контейнеры простаивают, корабли простаивают, техникам урезают отпуска.

— В чем связь? — поинтересовался я, — если все простаивают.

— Вот, вы сказали, роботы… А вы пытались научить робота переставлять контейнеры так, чтобы выгадать побольше свободного места? Тут смекалка нужна, интуиция. Контейнеры приходят разных размеров, попробуй, сообрази быстро, куда какой нужно сдвинуть, чтобы новый занял ровно столько, сколько ему положено по размерам, то есть, чтобы не оставалось пустого пространства. Поэтому на роботов надеяться нельзя. Человек (в его устах это прозвучало действительно гордо) существо незаменимое.

Он подтвердил это заявление делом. Робот, что помогал ему чинить тележку, довольно ловко лавировал на ней между контейнерами, проезжая мимо нас уже раз в третий. Кажется, контейнер на тележке был все тот же самый. Похоже, робот не знал, куда его приткнуть. Техник согнал робота с тележки и, не сделав ни одного лишнего движения, втиснул контейнер в подходящий пустой проем. Моему удивлению не было предела:

— Неужели глазомер у роботов хуже, чем у вас?

— По инструкции расстояние между контейнерами должно быть не меньше десяти сантиметров. У меня получилось, — он прищурился, — как в кино, восемь с половиной. Инструкции сочиняют для роботов, а не для людей.

— Это вы и называете смекалкой?

— И это в том числе.

— Я бы предпочел, чтобы в отношении моего робота все инструкции были соблюдены.

И мы стали искать дальше, чего, собственно, я и добивался. Конечно, я не упустил шанса спросить его, как он относится к закону о роботах.

— Ими только детей пугать. На кой черт пылесосу уметь разговаривать? А эти руки-ноги-голова! Вместо того чтобы приспособить к погрузчику автопилот, который сам по себе в десять раз дешевле робота, ставят за рычаги человекоподобного урода. По-моему, мода на роботов скоро пройдет, как прошла мода на шестиметровые флаеры, которые и энергии жрут до черта и парковать негде.

— Закон действует только на поверхности планеты?

— Нет, не только.

— А вы случайно не знаете, на каком расстоянии от Эрмы закон вступает в силу?

— Там, — техник сделал лицо, как у юриста, — где расстояние становится высотой.

— Неужели в законе так и сказано?

Техник мне попался на редкость начитанный.

— Нет, это сказал один классик. Но если серьезно, то на расстоянии четырехсот пятидесяти тысяч семисот тридцати трех километров.

Иногда я чертовски быстро соображаю:

— Орбита Ло?

— Точно.

Ло — естественный спутник Эрмы, безвоздушный и пустынный, как земная Луна или фаонская Сапфо.

— Означает ли это, что на Ло роботы разрешены?

— Думаю, вряд ли. Я их там никогда не встречал. Да и зачем они на Ло? Роботы вроде домашних животных, они есть там, где есть люди. На Ло людей практически нет, а со всеми работами прекрасно справляются боты.

— С какими работами?

— Урановые рудники, в основном. Их на Ло штук пять или шесть. Научные станции там тоже есть, конечно. Радиотелескоп… Мы пошли на второй круг. — Так он напомнил мне, что вообще-то мы подыскиваем стоянку для моего робота.

— Все верно. На первом круге я приметил одно удобное местечко, теперь мы возвращаемся к нему.

— А где оно, вы запомнили?

— В том то и дело, что нет. Поэтому надо обойти пакгауз по тому же маршруту.

— Ладно, — вздохнул он тяжело, — но этот круг будет последним.

Я не возражал. Мне не нужен был третий круг, чтобы окончательно убедиться в том, что груз для «Комстарта» еще не поступал. Но почему я так уверен, что контейнер будет обязательно промаркирован? Потому что из письма Другича следовало, что покупка роботов была совершена вполне официально, покупал именно «Комстарт», а не какая-нибудь подставная фирма.

— Оставим его здесь, — я указал на свободный пятачок между полуколоннами, поддерживавшими стеллаж, предназначенный для малогабаритных контейнеров.

— И ради этого мы тут бродили! — возмутился техник. — Вы разве не заметили, что там аварийный люк? Его нельзя загораживать.

— Опять инструкция?

— Робот большой? — спросил он несколько спокойнее.

— Узкая модель — специально, чтобы ставить за дверью. Сорок восемь сантиметров в диаметре. Поставим его за люком.

— Крышка не откроется.

— В случае аварии мой робот первым ее откроет. Он у меня трусливый и оттого сообразительный.

— Ладно, приведете робота, там посмотрим. Гарантировать ничего не могу. Сейчас идите в коммерческий отдел и заплатите, сколько они вам сказали. Когда доставят груз, вернетесь ко мне.

— Договорились, — я протянул ему руку. Он собрался ее пожать, но вдруг обнаружил, что в руке я держу сотенную бумажку. Взял ее осторожно, рассмотрел, потом спросил:

— За что?

— Сегодня или, возможно, завтра придет груз для фирмы под названием «Комстарт». Это будет один большой контейнер или несколько маленьких. Я хочу знать о нем всё: время прибытия, номера контейнеров, кто за ними придет, и куда их отгрузят.

Если бы он вернул мне только эту сотню, я бы посчитал, что моя просьба по тем или иным причинам невыполнима. Но он добавил к ней и прежнюю банкноту. Лицо его на секунду сделалось непроницаемым, потом съехало куда-то в сторону; пряча глаза, он забормотал:

— Ну, в общем, вроде всё… старший смены оформит документы… дорогу вы найдете… нет, пожалуй, я вас провожу… нельзя тут вам…

Бедняга явно раздумывал, как бы поскорее выставить меня из помещения.

— Уверяю вас, я не заблужусь, — сказал я так, словно ничего не произошло, и смылся из пакгауза.

Кофейная гуща осталась в кофейном аппарате, карты таро лежали в рюкзаке, применять их было еще рано. Я гадал, что произошло с техником, без приборов. Остановился на двух версиях. Первое: у них пропал какой-то груз, подозрение легло на персонал, прием взяток за информацию о грузах временно прекращен. Второе: до меня кто-то уже интересовался «Комстартом» и посоветовал технику держаться подальше от всего, что связано с этой фирмой. Этим «кем-то» мог быть Гроссман, но у него не хватит обаяния, чтобы так напугать опытного грузчика. Даже на меня он смотрел бесстрашно. Значит, не Гроссман. Вариант второй версии: контрабанда. Самый неприятный вариант.

В бар влетел Гроссман. Прежде чем удивиться, я вернул на дорассмотрение первый вариант второй версии: Гроссман заплатил технику столько, что моя сотня для него — лишь повод, чтобы выслужиться перед кибернетиком, настучав ему, что о «Комстарте» спрашивал некий подозрительный тип, который прямо из пакгауза направился в бар, чтобы выпить чашку кофе. Придя к такому выводу, я, в результате, удивился не внезапному появлению клиента, а его проворству. Вместе с тем, у Гроссмана был такой вид, будто он гнался за мной не с грузовой палубы, а, по меньшей мере, с Фаона.

Я встал из-за стола и помахал ему рукой. Полумрак и то, что он стоял напротив освещенной двери, не позволяли с уверенностью утверждать, что, обнаружив меня, он испытал замешательство. Но зато, когда он быстро подошел ко мне и сказал: «Так и думал, что застану вас здесь», я понял, что искал он кого-то другого.

Сытый по горло всяческими странностями и совпадениями, я спросил прямо:

— С чего вы взяли, что я на Терминале?

Он неопределенно развел руками и сел напротив. Было слышно, как носки его ботинок выстукивают морзянкой «на кой черт вас сюда занесло». Я метнулся к стойке и вернулся со стаканом воды.

— Выпейте, — я пододвинул ему воду, — и расскажите, за кем вы гнались.

— Почему вы решили…

— Разбираться в подобных вещах — моя профессия. Я сыщик, а вы — величайший специалист по квантовым роботам. Вместо того, чтобы доверить погоню мне, вы сами взялись за дело и, в результате, упустили… простите, я так и не понял, кого вы упустили.

— Может, еще не упустил, — он с беспокойством оглянулся на дверь, — откуда мне было знать, что вас сразу освободят. Вам грозило чуть ли не пожизненное.

— Скостили за примерное поведение.

— У вас, и примерное?! — Качая головой, Гроссман включил комлог. — Он есть у меня на записи, я сделал ее в офисе «Комстарта», зовут его Фиш.

Гроссман старался вести запись скрытно, поэтому о ботинках Фиша я получил более полное представление, чем о его лице. Из записи можно было догадаться, что ему от сорока до пятидесяти лет, телосложение — среднее, и нет особых примет вроде отсутствующей руки или ноги.

— Давайте выведем на планшет, — предложил я, — экран у комлога слишком мелкий.

— Планшет остался в чемодане.

— А чемодан где?