Максим Дегтярев – Предупреждение (страница 53)
— Мне оставили? — я указал на чашки с остатками кофе.
— В вашем состоянии, — сказала Ма Хун, — кофеин вам вреден.
— Что, так серьезно? — спросила Долорес проникновенно.
— О, да, всю ночь кричал и звал какую-то Долли…
— Что?! — воскликнули мы с Долли хором.
— Шучу. Приступим.
Результат симулирования оказался 50 на 50. Существа со стеклышек номер 2 могут иметь плодовитое потомство от наших женщин, но их женщины от нас, мужчин, не могут иметь никого.
— Поздравляю, — сказал я Долорес.
— Сочувствую, — кивнула она.
— Но это не самое интересное, — продолжила Ма Хун, — самое интересное заключается в том, что люди с образца номер два не могут иметь детей друг с другом.
Меня пробил озноб. Долорес, с длинным «Чтооо…», потянулась к микроскопу, как будто что-то в нем понимала.
Это открытие стоило миллиона уничтоженных «Минититанов», детективов и агентов Интерпола — за исключением женщин, поскольку без них эолийцы, оказывается, не могут размножаться.
Мы одновременно поняли, зачем Эол «импортировал» яйцеклетки. Но как же они раньше обходились? Видимо, порча ДНК произошла сравнительно недавно.
Ма Хун дала объяснение с общих позиций:
— Ресурсы организма ограничены. Долголетие и плодовитость балансируют по разные стороны качелей, черпая энергию из одного источника. Выигрывая в одном, проигрываешь в другом. Похоже, хозяева этой ДНК заигрались.
— Они бесплодны, следовательно, должны жить вечно, — сказал я.
— Я где-то читала, что они к этому готовятся.
Нас с Долорес переполняли чувства, но делиться ими в присутствии Ма Хун мы не могли.
— Мы на минутку. — Долорес схватила меня за руку. — Где твоя палата?
— Агент, у нас приличное заведение, — напомнила Ма Хун с усмешкой.
— Мы, к сожалению, по делу, — вздохнул я и дал увести себя в соседнее помещение.
Взбудораженная Долорес не могла подобрать слов:
— Мы, мы, мы их…
— Уроем? — предложил я.
— Ну, вроде того.
Немного успокоившись, мы выработали план дальнейших действий. Известно, что ДАГАР так и не нашел оператора Вилли, у которого он хотел отобрать ДНК эолийцев. Следовательно, у нас есть предмет для торга. Мы предложим ДАГАРу ДНК в обмен на информацию о Командоре и Опоссуме. Следствие по поводу убийства последнего не продвинулось ни на шаг. Единственная интересная деталь: девятилетний сын убитого продолжал настаивать, что его отец общался с неким Оракулом. Это связывало убийство с контрабандистом Доком со Скорпиона-25, который получал указания также от Оракула. И пилоту «Гермеса» этот персонаж был знаком, но, после того как я собственноручно уничтожил улики, пилот наотрез отказался говорить со следователями.
Разгадку надо искать в дагарском прошлом Опоссума, считала Долорес. Чем конкретно они с Командором занимались в ДАГАРе? Кто еще с ними служил? Почему на стене базы у тройной системы HIP789067 было написано «Командор — продажное дерьмо»?
— А что будем делать с эолийцами? — спросил я, когда мы договорились по ДАГАРу.
— Боюсь, нам не дадут с ними ничего делать. Эол принадлежит высокой политике. — Она подняла указательный палец. — Оттуда будут с ними разбираться.
— Думаешь, они найдут способ забрать у них Мореля?
— Если до него дойдут руки. Ваш молодой физик для них — так, мелочь.
— А Говард и «Скаут» не мелочь?
— Не знаю. Пока он напугал очень немногих. Правда, он сдерживает обещание не обращаться в прессу. Если люди узнают о его подозрениях, может начаться паника. Кстати, о Говарде. С Южной базы мне сообщили, что эвакуация прошла удачно. Говард с роботом сидят в хорошо охраняемом убежище. Говард мне намекнул, что с этим роботом не все так просто. Надо бы с ним поговорить.
Таким образом, наш путь лежал снова на Приму. Там находилась штаб-квартира ДАГАРа по рукаву Персея. И там находилась Южная тренировочная база флота, где прятались Говард и Кухрум.
52
23.05, Прима
Из космопорта мы направились сразу в штаб ДАГАРа. По пути на Приму Долорес направила шифрованное письмо их начальнику, капитану Тротту, в котором сообщила суть сделки.
— Чем вы можете доказать аутентичность образцов? — спросил Тротт еще до того, как предложил нам сесть.
Долорес ответила:
— Они собраны на «Минититане», о котором вы, естественно, слышали. У нас есть предварительное заключение эксперта, в котором утверждается, что ДНК не может принадлежать обычным людям, — тут она немного блефовала, ссылаясь только на те выводы Ма Хун, которые не касались размножения. Про размножение эолийцев мы решили пока не распространяться. Конечно, адмирал Слоттер был волен распоряжаться этой информацией как угодно, но вряд ли он потащил ее прямиком в ДАГАР.
Тротт деловито кивал, как если бы слова Долорес могли быть им проверены из других источников.
— Это занятно, — сказал он, просмотрев список мутаций.
Неужели он в этом разбирался?
Долорес напомнила:
— Мы хотим получить личные дела Дина Олафсена, известного по кличке «Командор», и Опоссума Лея. И нам нужен список экипажа базы у системы HIP789067 на то время, когда там находился Командор.
— Мы подумаем над вашей просьбой, — сказал он.
Аудиенция закончилась быстрее, чем мы думали. Тротт добавил, что сообщит о своем решении завтра. Из штаб-квартиры ДАГАРа мы завернули в банк, спрятали образцы ДНК и полетели на юг, к базе флота.
Курсанты выполняли тренировочные полеты над океаном, поэтому путь был безопасен. Мы достигли базы за три часа, потому что пришлось обходить бурю. На базе было спокойно. Я по привычке направился на гауптвахту, где обнаружил Говарда, пытающегося снова разговорить робота.
— Когда я сказал, что он может попытаться убежать, его посадили сюда, — пояснил он мне.
— Чтобы убежать, ему понадобится чертовски длинный удлинитель.
— Полковник Флинт сказал, что не намерен рисковать. На самом деле, я думаю, ему надо было кем-то занять это помещение. И для курсантов работа — охранять его днем и ночью.
— На ночь можно выдергивать его из сети.
— Я решил больше этого не делать.
— Почему?
— Это бесчеловечно. Для него это как смерть.
— Он понимает, что такое смерть?
— Как мы с вами, Федор. Я больше чем уверен, это не робот, это человек, то есть эолиец, в теле робота!
Тело робота недвижно лежало на койке, ничем не выдавая сидевшего внутри него эолийца. Но сам факт, что Кухрум перебрался с холодного и влажного бетона на сравнительно уютный матрац, говорил о многом.
Я позвонил Долорес и сказал, что, кажется, Говард понял, как эолийцы будут размножаться без наших «материалов»: не пестиком и тычинкой, а штепселем и розеткой.
Кухрум едва заметно повернул голову в мою сторону.
— Он вас понял, — сказал Говард.
— Он не кусается? — я подошел к Кухруму вплотную и посмотрел в окуляры.
— Нет. Но иногда бьет током. Там некоторые контакты у него, извините, на соплях, а здесь еще и влажность высокая.
Долорес, в сопровождении полковника Флинта, явилась в импровизированную тюрьму. Говард нашептал ей на ухо свое открытие, она вытаращила глаза на Кухрума, потом схватила Флинта и вывела его за дверь:
— Полковник, при всем уважении, но адмирал настаивал на полной секретности…