Максим Дегтярев – Предупреждение (страница 52)

— Прошу прощения, адмирал, но, к сожалению, он мне нужен.

— К сожалению?

— Да, адмирал. К огромному.

Мне было позволено сопроводить ее в госпиталь.

Адъютант построил нас в затылок и велел следовать за ним. Из приемной мы дошли до лифтов и спустились далеко вниз, практически к южному полюсу жилой сферы. На стене здесь был красный крест, пахло лекарствами и моющим средством. Пациент в серой пижаме прохаживался по коридору, робот развозил подносы то ли с едой, то ли лекарства они тут потребляют тарелками. Мы свернули к двери с надписью «Лаборатории. Только для персонала».

Маленькая женщина отвлеклась от электронного микроскопа.

— Доктор Ма Хун, — представилась она, — мне позвонили, что вы придете.

Мы тоже представились. Доктор Ма Хун рассказала, что здесь они изучают мутагенность некоторых видов излучения. Поэтому и качество оборудования и квалификация персонала у них на самом высоком уровне. Долорес открыла контейнер с образцами, пересчитала стекла и выдохнула:

— Вот. Это оно.

Я пояснил, что не все следы на этих стеклах «человеческие», и надо понять, в чем отличие. Ма Хун ответила, что это просто.

Мы сидели в углу и, затаив дыхание, наблюдали за ее манипуляциями.

— Это, без сомнения, человек, — сказала она в какой-то момент и взяла следующее стекло. Долорес схватила меня за руку, потом передумала и отпустила. Заметив наши мучения, Ма Хун подманила нас к одному из компьютерных терминалов.

— Это генный конструктор. Из таблицы заказываете мутации, а потом смотрите, что получилось. Дети это обожают.

У Долорес слон отрастил крылья и научился петь фальцетом, мой паук получил единственное, но большое ухо, в котором он беспрерывно ковырялся. Понятно, почему это нравилось детям.

— А вот это уже интересно! — услышали мы голос Ма Хун.

Мы потребовали немедленно поделиться открытием.

— Пока только общая картина, — пояснила она, — эта ДНК, в целом, как у нас с вами, но есть отличия. Пока я насчитала двадцать мутаций.

— Чем они могли быть вызваны? — спросила Долорес.

— Трудно сказать. Я с подобными изменениями пока не встречалась. Надо попытаться смоделировать последствия этих мутаций.

При этих словах я обернулся на своего паука.

— Боюсь, — улыбнулась Ма Хун, — задача будет более сложной. Честно сказать, мы до сих пор не знаем всех причинно-следственных связей, рожденных изменением генома. Я запущу симулятор, а пока он работает, просмотрю оставшиеся образцы.

В скором времени все стекла были разделены на три стопки. В первой содержалась ДНК землян, во второй — мутировавшая ДНК, в третьей, меньшей, было и то и другое. Ма Хун вплотную занялась второй стопкой.

— Большинство мутаций здесь совпадает, — сказала она, — и мне кажется, что эти мутации не случайны. Например, были изменены ряд генов, которые, по мнению геронтологов, влияют на продолжительность жизни.

— То есть это все-таки обычные люди? — допытывалась Долорес.

— Неужели вы ожидали, что они окажутся другим видом?

— Ну, не совсем другим… Хотя интересно, какие у нас с ними были бы дети.

Ма Хун просмотрела выданные симулятором результаты.

— Не думаю, что в этом отношении мы откроем что-то новое. Но если вас это действительно волнует, я попробую смоделировать, так сказать, размножение. Пока я вижу только список ферментов, чей состав изменился, но как они повлияют в дальнейшем на жизнь организма… думаю, надо скорректировать программу. Результат, скорее всего, будет уже завтра.

Разумеется, для Долорес нашлась отдельная каюта. Мою судьбу решал какой-то тыловик, из-под которого я едва не вышиб стул. Плюнув на него, я вернулся в госпиталь и сказал, что вот-вот мутирую от какого-то излучения — помню только, что оно было синее с желтым отливом и сильно жглось. Ма Хун понимающе покивала и отвела меня в палату через стенку от лаборатории. Там у меня появилось время поразмышлять над предложением эолийцев.

Оно меня и обрадовало и огорчило. Обрадовало то, что им, похоже, неизвестно о ДНК. Они преследовали нас, чтобы нам не достался робот. Неужели робот настолько ценный? Если, допустим, он является вершиной их кибернетической науки, то зачем они запихнули его в «Минититан»?

Огорчило то, что они действительно знают, что мы побывали внутри корабля и забрали робота. Спрятать его гораздо труднее, чем молекулы, которые уже даже нет необходимости прятать. Если эолийцы пронюхают, что робот в гостинице, они разнесут ее, не раздумывая. Я посоветовал Долорес эвакуировать Говарда с роботом в какое-нибудь безопасное место.

Что же делать непосредственно с предложением?

Мне казалось, что соглашаться на него пока еще рано. Галактика взорвется не завтра, и у нас есть время выяснить настоящую ценность робота Кухрума.

50

19.05, Прима

Примерно в это же время (2:15 по-местному) Говард размышлял о событиях предыдущего дня и ночи. Сделка, предложенная эолийцами, показывала, что они не верят в угрозу галактической катастрофы. Они воспринимают его попытку найти «Скаут» как очередную земную блажь, цена которой — простой робот. С другой стороны, есть рассуждения про 5 — 10, про то, что эолийцы готовы уничтожить зонд. Чего же на самом деле они хотят?

Может быть, Кухрум знает ответ?

— Вот ты хочешь назад к хозяевам, — говорил он роботу, — а ведь они были готовы тебя убить. Конечно, ты не понимаешь, что такое смерть. Ты машина, подчиненная алгоритму. Наверное, тебя обучили водить человеческие корабли. ИИ у нас, действительно, не блещет… Ты едва не погиб, а мой друг тебя спас. Хотя бы из благодарности, ты должен нам что-нибудь рассказать. Впрочем, что такое благодарность, ты тоже не понимаешь. А что такое сделка, понимаешь? Ответь на мои вопросы, и я соглашусь обменять тебя на «Скаут».

Реплика робота заставила его подскочить на стуле.

— Что такое «Скаут»?

Робот продолжал лежать ничком, но его окуляры были направлены в точности на Говарда.

У него не круговое зрение! Почему он не обратил внимания на это раньше? У роботов уже давно не просто круговое, а сферическое зрение, дававшее полный обзор.

— Нет необходимости скрывать от тебя то, что уже известно твоим хозяевам. «Скаут» это…

И он рассказал ему всю историю «Скаута» с самого начала.

— Почему вы не хотите меня обменять? — спросил робот.

— Честно говоря, я не очень доверяю Аграбхору. Ты его знаешь?

Пауза.

— Нет.

Его окуляры смотрели немного в сторону, через мгновение — снова на Говарда.

— Ты странный робот.

— Почему?

— Если бы я не успел покопаться в твоих внутренностях, я бы подумал, что ты живой.

— Я робот. Но меня сделали похожим на людей.

— Зачем тебе сделали похожим?

Его голова снова пошевелилась. К чему эти лишние движения?

— Знаешь, — сказал Говард, — у человечества давно существует мечта вылезти из биологического тела и обрести бессмертие внутри компьютера. Ты понимаешь, о чем я говорю? Думать как человек, а тело иметь как у робота. Когда оно изнашивается, его можно заменить на новое, и так жить вечно. Ваши хозяева ни о чем подобном не мечтают?

— Я должен связаться с Эолом.

Больше робот не издал ни звука.

В 5:10 утра три военных планетолета появились в небе над Прима-Домной — два штурмовых и один десантный. Штурмовые встали в круг над «Плазой», десантный расплескал воду и помял пальмы во внутреннем дворе гостиницы. Курсанты Южной тренировочной базы ворвались в здание двумя группами. Первая группа побежала к номеру Говарда, чтобы забрать его и робота. Вторая группа рассыпалась по прилегающим коридорам, чтобы предотвратить вмешательство разбуженных шумом постояльцев.

Эвакуация прошла успешно. Уже на пути к Южной тренировочной базе Говард обратил внимание, что они везут не одного робота, а трех. Курсанты, не имея точного описания Кухрума, прихватили одного уборщика и одного носильщика, которым не повезло оказаться рядом с номером физика. Полковник сказал, что их отправят назад со следующей оказией.

51

20.05, база «Ваал», система Примы

Долорес обитала далеко от госпиталя, но умудрилась явиться в лабораторию раньше меня. Пока я дожевывал порошковое пюре, она уже пила кофе с Ма Хун. К чести доктора, прежде чем рассказывать, она попросила дождаться меня.

— Чтобы не повторят дважды, — пояснила она.

Вскоре появился и я.