Максим Дегтярев – Предупреждение (страница 29)

— Пойдемте, — он взял меня за рукав, — нам надо пошептаться.

Я знал, как отомстить Эдвардсу.

— О, понял. Новое сообщение от Мореля. Больше ни слова. Здесь слишком много ушей.

Теперь я взял Говарда за локоть, и мы направились к дверям. Эдвардс надулся от злости, но останавливать нас посчитал ниже своего достоинства.

Мы нашли кафетерий, в нем — кофе и свободный стол. Два агента Интерпола с невинным видом уселись за соседний.

— Это, Федор, самое главное, — прошептал Говард.

— Что «это», профессор?

— Сигнал. С него все началось. Клемм знал о нем и пропал. Морель попытался разобраться, и видите, что случилось? Вы приняли участие в моей с Морелем беседе о сигнале, и вас попытались убить. Сигнал! Вот в чем дело.

— Допустим, связь есть. В том смысле, что определенные события произошли одновременно. Но нет связи логической. Вы поняли, что означает сигнал?

— Я же сказал. Водород, гелий, углерод.

— Допустим. Но для чего нам их перечислили? Может, чтобы сказать, что отправители из них состоят?

— Нет, — он покачал головой, — не думаю. Гелий — инертный газ, он не вступает в химические реакции. Это, во-первых. Во-вторых, частота повторения. Они повторили сигнал миллионы раз. Только эти три числа и ничего другого. Если бы они хотели рассказать о себе, то дали бы больше информации. И они бы не стали фокусировать луч в одно определенное место наше галактики. Это, в-третьих.

— Хорошо, ваши варианты.

— Цикл звезды. Холодное водородное облако сжимается, пока в нем не начинает происходить термоядерный синтез. В результате синтеза получается гелий. Когда водород вырабатывается, начинается синтез углерода из гелия, звезда взрывается со страшной силой. Но это уже фактически агония звезды, это начало ее конца. Таким образом, мы получаем: водород — рождение, гелий — жизнь, углерод — смерть. Вот смысл сообщения!

— Вы хотите сказать, что они предупреждают о взрыве сверхновой? И сфокусированным лучом указывают, где его ждать?

— Это одна из версий. Но я в нее не очень верю. За двести миллионов световых лет гнать сигнал, чтобы предупредить о, в общем-то, рядовом для Вселенной событии… Лично я бы не стал заморачиваться. Предупреждать имеет смысл только тех, кто способен воспользоваться предупреждением. Только тех, кто способен покинуть опасную звезду. Но такие цивилизации спрогнозируют взрыв сверхновой и без чужой помощи. Предупреждать их не нужно. Да и кандидатов на серьезный взрыв в нашей области нет. Что, кстати обидно, потому что я бы с удовольствием понаблюдал за этим зрелищем. С безопасного расстояния, конечно.

Он мечтательно посмотрел в потолок.

— Если не сверхновая, тогда что? — спросил я.

— Далекая цивилизация потратила огромные ресурсы, посылая нам этот сигнал. Если бы для них такое предприятие не было бы затратным, мы бы наблюдали его чаще — я так думаю. Без сомнения, они предупреждают нас об опасности. Рождение — жизнь — смерть. Дальше ничего нет. Неужели, они хотят сказать нам, что мы прошли весь цикл?

— Это было бы обидно. Лично у меня были планы.

— И у меня, — кивнул он. — С другой стороны, сигнал шел двести миллионов лет. Так что у нас может быть еще не один миллион лет в запасе.

— Тогда я все успею.

— И я, — снова кивнул он.

— Что, напугались? — обратился я к агентам за соседним столом.

— Вы про что? — искренне спросил один из них.

Может быть, они действительно не подслушивали?

Комлог Говарда от имени Эдвардса пригласил его вернуться в штаб. Я пошел следом, и попробовал бы кто-нибудь меня остановить! Когда я узнаю, что мне осталось жить всего каких-нибудь пару миллионов лет, я становлюсь опасен. Даже для самого себя.

Ночью я думал о том, как в прошлом году отказался доставить клиенту ДНК эолийца. Я действительно ответил ему, что это не мой профиль. Но на самом деле я побоялся потерпеть фиаско. Новость о том, что двое дилетантов справились с задачей, было большим ударом по моему самолюбию. Не стоит ли исправить прошлую ошибку?

Эдвардс оставил меня не у дел. Наверное, я просил слишком многого. Он предлагал стать кем-то вроде осведомителя — на этот случай у них предусмотрен бюджет. Если я соглашаюсь, он оставляет меня в деле. Я же хотел, чтобы меня наняли в качестве детектива. Он ответил, что у меня нет лицензии. И что он, как и я, печется о своей репутации. «Агент Эдвардс нанял детектива?» «Он что, сам не справляется?»

Я позвонил Долорес. Она сняла трубку после шестого гудка.

— Чего вам, Ильинский?

Голос был у нее сонный.

— Хорошо, что вы не спите. Я по поводу Вилли. Вы его не найдете.

— Подождите, я передам трубку Эдвардсу.

От ревности у меня перехватило дыхание. Последовала длинная пауза.

— Вы еще здесь? — спросила она.

— Да.

— Куда-то пропало ваше красноречие. Эдвардс не хочет с вами разговаривать. Но я вас слушаю.

— Он правда там?

— Вам что за дело? Что там про Вилли? Почему мы его не найдем?

— Потому что мы не можем найти Клемма. Потому что Рош Морель до сих пор у пиратов. Потому что до Опоссума я добрался, когда тот был уже мертв. А Красноглазый, которого упустил Интон, рассыпался на кварки. Нам оставляют выжженную землю.

— Между ними и Вилли нет никакой связи.

— Между ними и без Вилли связей не много. Не тратьте силы на его поиски. Я достану вам ДНК непосредственно из первоисточника.

— Спятили? С вашими манерами вы добьетесь только дипломатического скандала.

— И все же я попробую. Я лицо частное, и я не первый, кто пытается поскрести их шкуру. Ни вы, ни наши официальные власти не будут ни в чем замешаны.

— Тогда к чему этот разговор? Запретить вам ломать шею я не могу.

Действительно, зачем я звонил? Я пожелал ей спокойной ночи.

Мало того, что у меня не было плана, как достать ДНК эолийцев, так Говард еще и попытался его испортить.

— Мы договаривались, что вы найдете Клемма и его семью, — напомнил он на следующее утро.

— Чем я могу помочь? Интерпол обшарил все терминалы, все телепорты. Ваше святое семейство нигде не появлялось.

— Значит, их вывезли на ДК.

— Деформационный корабль? Что ж, может быть. Кстати, установить это не сложно. Есть специальные сканеры, которые чувствуют гравитационную волну, идущую от Д-корабля, когда он делает прыжок или, наоборот, из прыжка выходит. Возле Энно должны быть такие сканеры. Запросите их данные за начало марта. Скажите, что вам для ваших физических исследований это позарез необходимо. Возможно, вам повезет, и вы найдете тот корабль.

— Это идея, — сказал он.

Уходя, в дверях он столкнулся с Долорес.

— Вам, — сказал я девушке, — задание попроще. Кофе, свежевыжатый грейпфрут, яичница, тосты.

— Повезло вам, — сказал ей Говард, — мне он велел тащиться назад на Энно.

— О, да, — подтвердил я, — я сегодня в ударе.

Она пришла прощаться. У Долорес, в отличие от меня, был план. Она не согласна с Эдвардсом, и, по мере возможности, будет держать меня в курсе.

Растроганный этим обещанием, я отменил свое прежнее распоряжение и угостил ее завтраком. Точнее, завтракал я, она ограничилась соком.

Мы немного подумали над тем, как можно подобраться к эолийцам. Самая близкая к ним обитаемая планета — Прима. Не случайно там была база ДАГАРа — та самая, которой двадцать лет назад командовал Опоссум Лей.

Торговля с Эолом была основным источником дохода Примы. Мы продавали находки с тысяч освоенный и неосвоенных планет, взамен получая некоторые технологии — в основном, медицинского направления. При этом эолийцы делали вид, что находки того не стоят, но совсем ничего не давать нам было бы не по-соседски. Наши считают, что другие технологии они не передают, потому что боятся, что мы будем использовать достижения эолийцев против них самих. Честно говоря, тут я Эол понимаю.

От того, что мы станем здоровее, им, видимо, никакого вреда. Даже учитывая, что нас шестьдесят миллиардов, а их… Видимо, гораздо меньше. Они утверждают, что их миллиард. Наши оценки скромнее — от 200 до 300 миллионов. Поэтому мы их не боимся. Побеждает тот, кто быстрее размножается, а не тот, чьи Д-корабли дальнобойнее и менее чувствительны к сильным гравитационным полям.

У Долорес мысли шли в двух направлениях, и это ее страшно мучило. С одной стороны ей хотелось разобраться с теми женским исследованиями, что проводил «Центр репродукции человека» и его филиалы. С другой стороны, ее интересовала биография Олафсена-Командора.

Чем он торговал с эолийцами?

Что могло в те времена считаться контрабандой?