Максим Далин – Знакомство (страница 30)
— Знаешь, Второй, — сказал Ра как можно небрежнее, — я ведь могу повторить, если у тебя есть сомнения в истинности происходящего.
— Да ты обнаглел! — рассмеялся Второй и атаковал в стиле «Бегущий Бык».
Его удар сбил бы Ра с ног, как бывало уже много раз — но тело среагировало быстрее, чем Ра успел обдумать оборону. Он только отметил последовательность собственных движений: «Текущая Вода» — «Полет Журавля» — «Косой Дождь» — и…
Второй был вынужден шарахнуться в сторону, едва не поскользнувшись на утоптанном снегу.
— Поединки с Ча пошли тебе на пользу, — сказал он снисходительно, выравнивая дыхание. — Но имей в виду: это грязная техника.
— Цель боя — победа, — фыркнул Ра. — Признай это!
— Маленький плут, — бросил Второй, но не стал продолжать, признавая за Ра ничью в спарринге. — Наши гости в Ночь Последней Луны будут поражены твоим фехтованием в стиле «Котёнок Ловит Моль».
— Ты ведь изобразишь для наших гостей Моль, не так ли? — тут же спросил Ра детским голоском и наивным тоном, рассмешив всех, наблюдавших за боем, и Второму ничего не оставалось, как тоже рассмеяться.
До самой Ночи Последней Луны Ра чувствовал себя так, будто мир принадлежит ему. Он казался себе взрослым, сильным и независимым, Небеса как специально осыпали его радостями и надеждами — Ра думал, что детство кончилось, а взрослая жизнь великолепна.
В действительности Последняя Луна этого года оказалась последней луной его детства.
В Ночь Последней Луны стоял прозрачный мороз, и сама луна сияла с бездонных чёрных небес так ярко, что по снегу протянулись длинные голубые тени. Сонный зимний покой разлился по миру; чтобы стряхнуть его, понадобилась громкая музыка.
Семья Л-Та провожала прошедший год с помпой — он принес очень большую удачу. Красные фонарики и плошки горели вокруг замка, и их длинные цепочки выглядели с башни сияющими ожерельями. Мелюзга, под предводительством маленького братца Госпожи Лью и Крошки Ие, сбежала в тёмные уголки парка и играла там в разбойников — с фонариками и «тростником», заглушая воинственными воплями пение храмового причта, благодарящего День и Ночь за ушедший год и просящего счастья и радости в новом. Ряженая молодежь играла в шарады и «связь времен» — и Ра, одетый Вассалом Ону, хихикал над Ар-Нелем в ожидаемом костюме Ведьмака, но три шарады не отгадал…
Ночь уже перевалила за середину, когда тёмные всадники подлетели к воротам замка Л-Та во весь опор. Они спешились и вошли по аллее, освещённой фонариками с пожеланиями всех благ, а привратник бежал впереди них — появление укутанных в чёрное фигур в озарённом зале, где пили горячий отвар чок и подогретое вино с пряностями, заставило разом умолкнуть и музыку, и голоса.
— Господин Л-Та, — хрипло обратился к Отцу чёрный человек с седой косой, — вчера утром Кши-На лишилась Государя. В связи с последними событиями и тем доверием, которым покойный Государь одарил вас в последний год своей жизни, Совет не мог не сообщить вам — одному из первых. Выраженная в завещании воля Государя подтверждена. Ваш младший сын — Официальный Партнёр нового Государя, который взойдет на престол предков в следующее полнолуние.
На лицо Отца набежала тень. Мать укуталась в платок. В зале, кажется, боялись дышать.
— Гасите огни, — скорбно приказал чёрный гонец. — Следующая луна объявлена Луной Слёз.
Ра стоял посреди зала, чувствуя на себе все взгляды, и оживление стекало с него, как вода. Шлем Вассала Ону с крашеными перьями и панцирь из тонкой жести в сусальном золоте вдруг показались ему тряпками площадного шута, а веселье праздничной ночи вызвало приступ нестерпимого стыда.
Ра растерянно огляделся. Старший и Госпожа Лью, одетые фениксами, встревоженно шептались, спрятав лица в пышные воротники из цветных перьев. Второй разглядывал чёрных гонцов со странной, почти удовлетворенной миной, Третий гасил свечи в ближайшем канделябре. Пажи смотрели на Ра и чёрных с детским страхом. Взрослые, шушукаясь, отводили глаза.
Рука Ар-Неля невесомо коснулась плеча.
— Маленький Ра, — сказал он, впервые назвав Ра освящённым именем, — мне жаль. Моя душа полна скорби, дорогой друг. Кажется, мы с вами ничего не успели. Теперь приготовьтесь: может случиться всё, что угодно.
Ра не выдержал. Он кивнул, бросил быстрый взгляд на Мать — и, не дождавшись позволения или одобрения, выбежал из зала. Поднялся по лестнице к себе, прихватив по дороге свечу. Задвинул дверь, снял глупый шлем, бросил на постель. Торопясь, выдернул из пачки шёлковой бумаги с золотым обрезом листок, брызнул водой на подсохшую тушь.
«Я знаю, что тебе не до тех ничтожных слов, которыми я попытаюсь тебя утешить. Я понимаю — у меня нет сил тебе помочь. Просто знай — я плачу вместе с тобой».
Ра дунул на свеженаписанные слова, свернул письмо в самом простом стиле — как солдату или страннику — и бегом вернулся в потемневший зал, откуда, переговариваясь вполголоса, расходились гости.
Чёрные ушли.
Ра выскочил из дома — лицо обжёг ледяной ветер — и догнал гонцов уже у ворот, исключительно потому, что они шли подобающе медленно. Задыхаясь от холода и бега, поспешно поклонился. Сунул письмо в руку гонца с седой косой.
— Уважаемый Господин… передайте… — запнулся.
— Новому Государю, — закончил гонец с печальной тенью улыбки. — Конечно, Уважаемый Младший Л-Та. Это опрометчиво — как всё искреннее. Я надеюсь, что Новый Государь сумеет оценить ваш порыв по достоинству.
Разве дело в этом, подумал Ра. Будто я пытаюсь заработать на такой ужасной вещи, как смерть его Отца, какие-то преимущества себе… Государь столь высок, что невозможно чувствовать к нему жалость? Нельзя думать, как ему должно быть одиноко и холодно, потому что Отец в Обители Цветов и Молний — это вовсе не то же самое, что Отец рядом…
Может, я не смею сравнивать Государя с собой, даже если у нас совпадают все мыслимые и немыслимые знаки судьбы, вплоть до «потайной шестёрки»?
Но ведь он тоже — живой человек, думал Ра, дрожа от холода, но не ускоряя шаги. Посмеет ли кто-нибудь из Государевой свиты сказать ему: «Плачу вместе с тобой»?
А вдруг на Вершине Горы так же холодно и пусто, как на вершине настоящей горы? Вдруг там нет ничего, кроме льда и далёкого чистого небесного света?
Может, я поступил глупо, подумал Ра, подходя к дому. Но — пусть он знает, что я не побоюсь подойти близко, даже если это почти преступление.
У парадного подъезда фыркали лошади — осёдланные и запряжённые в носилки. Гости уезжали.
Ра, остановившись в тени, прислушался к их негромким разговорам — говорили о том, что его очень занимало.
— …Небеса гневаются — страшное горе…
— …теперь Но-Хен неминуемо потеряет всё, что имел, зато Л-Та приобретут больше, чем могли мечтать…
— …на престол уже через луну? Мальчик, неутверждённый в статусе Мужчины?
— …без регента — уже не ребёнок, Время пришло — якобы взрослый. Теперь поторопятся с поединком, чтобы утвердить…
— …да его уже формально объявили Государем…
— …вас удивляет? Поединок Принца — всегда простая формальность…
— …просто — так откровенно…
— …что вы, Уважаемый Господин Мя-Гн, Совет мудр: мальчик-Принц — последний в роду, не дай Небо, с ним что-нибудь…
— …тихо, тихо, бесценный друг. Мы ещё не… тихо…
— …силы Земли и Неба, пошлите Принцу долгих лет — упаси нас от смуты и грызни в Совете…
— …Госпожа И-Вэ выслушала, как член Государева Дома — уже не пытается скрыть, что…
— …тише, тише. Я никого не принимаю с завтрашнего утра и до следующего полнолуния — и вам не советую… разве что — приватно…
Ра прижимался к ледяной стене, мелко дрожа от холода, и тщетно пытался осмыслить услышанное. Из всех слов, выхваченных из фраз, самыми яркими ему показались слова «простая формальность». Ра впервые слушал разговоры взрослых, совсем не предназначенные для его ушей — и взрослые в этих разговорах предстали гораздо более жестокими, чем Ар-Нель. К тому же им не было дела до Ра.
Вернее, Ра потихоньку превращался в их и собственных глазах в отменную сплетню. В разменную монету в сделке между Государевым Домом и Родителями.
Вот интересно, подумал Ра в тоске, Принц чувствует себя так же? Его Отец покинул земную юдоль, а взрослые, все эти Важные Господа, теперь подсказывают любое решение, ведя будущего Государя туда, куда им надо? Его это бесит или он привык?
Он думает — мои письма продиктованы моим Отцом, сделал вывод Ра и поплелся в дом. Он думает — я фарфоровая собачка, кивающая, если её толкнуть. Может, он прав?
В зале Ра тут же окружили родственники. Второй обнял, хлопнул по спине:
— Не убивайся так, Младшенький! Это большое горе — но всё преходяще…
— Как же ты мог выскочить на улицу без плаща, солнечный луч?! — сказала Мать с тревожной укоризной. — Ты не должен рисковать своим здоровьем по пустякам — оно уже принадлежит не только тебе.
— Выпей чок, — Третий сунул в руку тёплую чашку.
Ра всхлипнул и выпил залпом.
— Ты счастливый, — нежно сказал Старший, укрывая его плащом. — Не надо терзать себя — всё будет хорошо, Младший.
Это ты счастливый, подумал Ра впервые в жизни. Старший, милый, умный — ты не понимаешь. Ты прямой, как лезвие стилета, и такой же блестящий — поэтому ты не понимаешь. И ещё — похоже, тебе повезло не совпасть с Принцем символами судьбы. То, что неизбежно — не так уж радостно…