Максим Далин – Время неблагих. Книга 2 (страница 34)

— Может, есть крышка? — предположила Глейза.

— А дышать как же?

— Можно спросить у кого-нибудь из экипажа, — сказал я. — Всё, ребята, я не могу больше, мне кажется, я что-то важное забуду, если не поговорю с Раулем прямо сейчас.

Кажется, первый раз с тех пор, как я познакомился с высочествами, я более или менее спокойно их оставил. Не слишком охотно, но спокойно.

Такая опасная штука — подводный корабль. И самая безопасная для моих августейших из всего, что я до сих пор видел. Чудеса, да и только.

Я уже знал, как попасть в лазарет. И с радистом поздоровался — он мне подмигнул и махнул рукой. И в центральный пост заходил, как к друзьям.

Суровый фарфоровый капитан мне обрадовался, руку подал:

— Ну вот, Валиен, я вижу, что вы пришли в себя и готовы к любым неожиданностям.

А Элис, который оказался на вахте, у капитана спросил:

— Мессир Соур, разрешите обратиться? Можно сонар отключить на секундочку? Валиену дать послушать чистый звук?

— Только на секундочку, — сказал капитан.

Фарфоровые вообще, конечно, улыбаться не могут. А по голосу слышно.

Элис мне дал наушники. А в наушниках вдруг защебетало, зачирикало! Трелью рассыпалось, звонкими щелчками!

Каучуковые моряки умеют улыбаться чуть-чуть.

— Слышал, Валиен? Дельфины резвятся… По курсу чисто, капитан.

Почему-то очень тронуло. И то, что дельфины плывут рядом с «Миражом», и то, что Элис дал послушать, как они пересвистываются… Стало сильно легче от этих дельфинов.

Как будто искусственные моряки нам по-всякому показывают, что море к нам доброе.

— Можно войти? — спросил я и чуть-чуть стукнул в переборку лазарета.

— Заходите, Валиен, — весело сказал Рауль и отодвинул дверь-заслонку.

Гектор сидел на койке и улыбался. Он выглядел усталым, лицо всё ещё казалось осунувшимся, под глазами — синяки, скулы заострились, но он сидел, а не лежал пластом, как полумёртвый! И глаза у него блестели. И он накинул форменную куртку поверх бинтов.

— Как здорово, что вы живы! — сказал я.

— Их высочества за мной присматривают, — сказал Гектор. — Если бы не они — всё, каюк. Во мне три дырки, две — насквозь… а мессир Айрис говорит, что заживает, как на собаке. Принц и принцессы чудо сделали… и вы, Валиен, вместе с Рошером. Не бросили меня.

— Как иначе-то? — удивился я.

Гектор вздохнул и чуть кашлянул.

— Сильно болит? — спросил Рауль.

— Не столько болит, сколько будто мешает что-то внутри, — сказал Гектор несколько даже виновато. — Пустяки.

Айрис, который читал и делал пометки в блокноте, отвлёкся. Чтобы возмутиться.

— И не вздумайте считать это «пустяками», мессир Гектор, — сказал он сердито. — Я первый и последний раз позволил вам сегодня не делать дыхательные упражнения! Только потому, что вы ещё слабы. Но если сегодня вечером у вас не будет жара, завтра же вы начнёте их делать! Иначе у вас откроется патологический процесс!

Гектор ухмыльнулся.

— Леди Ильсора меня вытащит.

— Если не станете выполнять рекомендации медика, никакие чудеса вам не помогут, — проворчал Айрис. — Многие вещи можно сделать самому, а вам лишь бы выпросить у благой принцессы или у Господа… глядите, этак можно и лишиться милости небес.

Гектор, улыбаясь, поднял руки:

— Сдаюсь. Буду делать упражнения, ничего не поделаешь.

— Вот они, святоземельцы, — весело сказал Рауль. — К медикам прислушиваетесь, наставники — побоку? Уже хорошо, но маловато.

Гектор чуть хмыкнул.

— Я такого наставника впервые в жизни вижу. До сих пор в голове не уложить.

— Я тоже, — ляпнул я. — У вас ведь Дар, да, мессир Рауль? Как к вам правильно обращаться, а? Мессир или брат?

— Вопрос… — Рауль показал нашивку на груди, слева: серебряные на синем гербовом щите якорь и звезда над ним. — Точно не мессир, да? Но будете ли называть братом? Я ведь наставник церкви Путеводной Звезды и Благих Вод, ваш Иерарх нас еретиками считает.

— Знаете, брат Рауль, — сказал я, — пусть Иерарх как себе хочет, только у нас, в церкви Сердца и Розы, все, кто случайно с Даром — натуральные ведьмаки. И многие без Дара — тоже. Так же ведь, да, Гектор?

— Рауль Око носит, — сказал Гектор. — Как и вы, Валиен. А у меня в голове не укладывается. Я просто пытаюсь как-то понять, что происходит — и не очень понимаю. Вы меня здорово удивили, а Рауль просто поражает. Я не понимаю, как уживаются Дар и Око, я всегда видел это так: мы, проклятые твари, должны по возможности, избегать священных символов… даже если Звезда и Воды — ересь, Око — наш общий символ, он абсолютен.

— А мы и не прокляты, — сказал Рауль. — Вернее, люди-то могут нас проклинать, если есть желающие, а вот на небесах — нет, пока мы перед Вседержителем ничем не провинились. Со мной всё было ясно: я родился в семье военных, Дар у нас не наследственный, непонятно откуда прорезался… но выбора-то нет при таком раскладе, правда? Я в семинарию пошёл с чётким планом: наладить отношения между Даром и небесами — и в армию. Где некромант может принести максимум пользы, а?

— Вот понимаете же, Валиен? — сказал Гектор со смешком. — Некромант уходит в наставники, чтобы в армии служить… Я его уже долго слушаю — и у меня заходит ум за разум.

— А потом вы утонули, брат Рауль? — спросил я. — Да? Правду говорят, что на подводных кораблях все утопленники? Или врут?

— Утонул я, — сказал Айрис, снова отвлекаясь от книги. — Дело было давно, что уж… я когда-то был судовым медиком на фрегате «Отважный». Под парусами ещё ходили, да… фрегат разбился о скалы близ Русалочьего форта. Страшная была буря… Я, дорогой Валиен, ещё из тех моряков был, которых леди Карла подняла со дна перед той войной. Старый, да? Вот… духом моря был почти пятьдесят лет… и на первом «Мираже» вышел в море, матросом. Уже потом-потом доучивался — и на фельдшера-техника, и на медика… нынче с медиков совсем другой спрос. А «Миражи» люблю, грешный. Особые это корабли. Этот — уже «Мираж-3с», третья модель и специальный, значит. Приспособленный для живых.

По-моему, мы с Гектором оба слушали его историю, как сказку. А Айрис рассказывал таким тоном, будто и впрямь сказка — я у него в голосе слышал уютную улыбочку такую… мол, всё плохое давно кончилось, началось хорошее.

— А я не тонул, — сказал Рауль. — Меня, если честно, и не убивали, вот такая вот засада. Я лихорадку подцепил, а она перешла в тяжёлое воспаление. И помер я в лазарете, не сумели медики вытянуть. Печалька, конечно, зато у меня было время хорошо подумать и как следует себя настроить. Во-первых, когда я понял, что дело швах, рапорт подал, что хочу служить короне после смерти. А во-вторых, решил, что пойду туда, где всегда нужны и некроманты, и священники — и вечно не хватает. В общем, умирая, уже думал: ну лич и лич, так тоже можно сделать много всего хорошего… если Бог даст.

Когда говорят «лич» — представляется злобный мёртвый ведьмак. Рауль — лич?

— Я думал, «лич» — это нечто из древних легенд, — усмехнулся Гектор. — Перелесских, страшных и отвратительных, о злобных душах некромантов, привязанных к их гниющим трупам за страшные грехи…

— Ага, — сказал Рауль. — Лич — это впрямь мёртвый некромант. Прямо скажу: персонаж редкий. Но существующий и очень, очень ценный, — добавил он, улыбаясь. — Нарасхват по всему подводному флоту. «Брат Рауль, сделайте милость Господа ради…» — и получается, что живу на «Миражах», только изредка и схожу на берег.

Каучук позволял улыбаться только чуть-чуть, еле заметно раздвигать губы, наверное поэтому получалось на редкость мило.

— Живёте… — в тоне Гектора мне послышалась даже печаль.

— Ну да, — сказал Рауль. — Ждут на берегу, а я море люблю. Родители ждут, старший брат с женой… если бы не сан, так и невеста ждала бы, а так — только сестрички под Путеводной Звездой, поболтать о милости Господней, чтобы моряк себя не чувствовал забытым на земле…

Ждут девушки? Ну ясно, совсем святых наставников, которые выглядят лет на двадцать с хвостиком, наверное, и не бывает, но он же мёртвый…

— Невеста? — поразился Гектор.

— Ну вот меня-то супруга ждёт, — Айрис отложил книгу и блокнот, видимо, сообразил, что не дадим мы ему почитать своей болтовнёй.

Мы с Гектором на него уставились, отвесив челюсти, совершенно неприлично, а я ещё и ляпнул сдуру:

— Живая⁈

И Рауль расхохотался, а Айрис так «хе-хе», как и полагается серьёзному немолодому медику.

— Конечно, живая, молодые люди, — сказал он и разгладил усы. — Со мной ведь как вышло: я вернулся пятьдесят лет спустя после смерти… Узнал, что жена моя давным-давно уж померла, и сын помер, а нашёл я только внучку, взрослую уже даму, замужем… Звала она деда жить к себе, да я подумал, что совсем уже для её семьи незнакомый человек, чужой… И устроился жить сперва в офицерском приюте для фарфора, а потом снял меблированные комнаты у вдовы, в городе. Мэтресса Санра, — и в голосе такая светлая мечтательность появилась…

— Добрая хозяйка? — спросил Гектор.

— И добрая, и красивая, — сказал Айрис нежно. — Вдова моряка… кто ж лучше поймёт моряка! Вот, извольте взглянуть.

Он вынул старинный серебряный хронометр с крышкой и открыл крышку — а на её внутренней стороне оказалась светокарточка на эмали. Портрет полной темноволосой мэтрессы, немолодой уже, но правда приятной, с ямочками на щеках, с круглым добрым лицом.

— Да, красавица, — сказал Гектор.

— Ну вот, — вздохнул Айрис, пряча хронометр. — Так и вышло, что теперь и жена у меня, и дети… девочка совсем невеста, а мальчик — гимназист. Из моря ждут, всё, значит, правильно. Выходит, доживу свою человеческую жизнь так, как человеку положено.