Максим Далин – Время неблагих. Книга 2 (страница 14)

— К сожалению, я не могу вам точно сказать, ваше высочество, — отвечал посыльный почтительно и скорбно. — Мы получили телеграмму, я заказал телефонный разговор со столицей, но, почему-то, разговор до сих пор не состоялся. Очевидно, какие-то проблемы со связью. Я знаю то, о чём нам телеграфировали, и то, что написали в газетах: государь скоропостижно скончался в десятом часу утра. В стране объявлен траур.

— А как здоровье тёти? — спросил Лэрик.

— Нам не сообщали, ваше высочество, — посыльный вздохнул. — Осмелюсь предположить, что вряд ли совершенно здорова. Может захворать от горя… беда-то какая… Ведь никто не ждал… молодой совсем был государь… Мы здесь потрясены все.

— Ладно, понятно, — Лэрик, кажется, уже собрался прощаться, но вдруг передумал. — Мессир, а Рэнг лично нам не телеграфировал? Мне или моей матери?

Посыльный взглянул виновато, развёл руками.

— Простите, ваше высочество. Ни о чём таком мне не известно. Мы получили телеграмму из министерства международных отношений, мне было приказано вам сообщить. Там указывалось, что его высочество особым распоряжением приказывает моим людям сопровождать вас до столицы. И всё. По крайней мере, к этому часу.

— Ну… хорошо. Благодарю, — Лэрик подал посыльному руку, и тот просветлел лицом. — Мы ещё не отправляемся. Я подумаю. Отдохните. Кавойе хотите?

Посыльный чуть не прослезился. Он устал, нервничал — и благодать Лэрика ударила ему в голову, как эль. Лэрик сделал знак проводнику:

— Пожалуйста, угостите мессира кавойе. Горячим. Ночь холодная, всё-таки… капельку рома можно, да? Мы вам благодарны, мессир, отдыхайте.

И кивнул нам с Рошером.

— Пойдёмте в купе к матери. Поговорить надо.

Но Глейза вышла в коридор и прикрыла дверь в купе.

— Не надо туда. Они спят, я их погрела немного. Мама совсем… плохо ей.

— Ясно, — Лэрик даже, кажется, обрадовался, что королева не будет участвовать в разговоре. — Значит, мы решаем. Что делать будем? Едем или не едем? Кузен даже не мяукнул в нашу сторону. Не ждёт?

— Сопровождать приказал, — сказал Рошер. — Зачем нас сопровождать-то? У нас есть охрана…

— Хоть бы два слова написал, — фыркнул Лэрик. — Наподобие: скорблю, там, вместе с вами, ля-ля-ля… Ладно, не мне, но матери-то… У неё брат умер же.

— А можно вернуться, да? — спросил я.

— Мама не простит, — сказала Глейза. — Нас там, похоже, не с оркестром ждут, но мы приедем на похороны. Мама дядьку всю жизнь очень любила. Если ей не дать попрощаться…

— И потом, — сказал Лэрик, — всем должно быть понятно: мы возвращаемся — и Валиена грохнут уже на вокзале. Второй раз они промашку не сделают, будьте спокойны.

— А так мы едем в гости к Рэнгу, — кивнул Рошер. — Которого даже добрая малютка упырём считает.

— И который уже точно попробует открутить тебе голову, — сказал Лэрик. — Ты ж ему мешаешь… а тормозов у него теперь нет, ну вот чувствую я так, хоть режь! Мы туда приезжаем — и мы у него в заложниках.

— Я же… — заикнулся я.

— Угу-угу, за нас со всем Заозерьем будешь драться, если что?

— Что же делать? — сказала Глейза. — Я вот ещё подумала… а нас приморцы через границу впустят? Если мы велим развернуться? Они не отметились, но тоже, я думаю, интересуются, что мы будем делать. А наш обратный путь через Приморье прямо сейчас — точно не согласован вообще ни с кем…

— А давайте останемся здесь пока? — сказал я. — Нас же палками не гонят? Может, к утру что-то прояснится.

— Ну вот да, жить тут останемся…

— Вот если бы мы знали… — и Глейза понизила голос до шёпота, — вот знали бы, где держат железных… Может, туда идёт железная дорога? Представляете…

Лэрик мрачно хохотнул:

— Конечно, представляю: рудник, каменоломни, вся эта гнусь… Железка, по которой возят руду оттуда, каторжников туда. И вдруг по этой железке королевский экстренный поезд подплывает! В Сердцах, Розах и коронах! Ведьмаки тут же и рехнутся…

Глейза нахмурилась, но спорить не стала — ну, правда, нелепо…

— Валиен прав, — сказал Рошер. — Давайте подождём утра? Несколько часов ничего не изменят же…

— Да, — сказала Глейза. — Чуть-чуть поспим, быть может?

Лэрик принял решение:

— Ладно. Раз вы все говорите… ну да, какой-то резон в этом есть.

И ушёл разговаривать с охраной и проводниками. А мы пошли в купе к Рошеру и Глейзе. Через десять минут вагон дёрнулся и неспешно покатился: поезд ставили в отстойник около пограничного пункта. На запасной путь.

Кто бы знал, насколько нестерпимо ждать неизвестно чего в поезде, стоящем на путях посреди леса… Граница. С одной стороны — небольшой заозерский посёлок, такой почти город, откуда приехал посыльный, с другой — совсем уж деревушка и очень суровая база приморцев. И мы между ними. Зависли.

И сил совсем нет. Даже разговаривать нет сил. Даже читать.

И в конце концов мы так и заснули — сидя в обнимку, глядя никуда. Маленько грели друг друга — а на большее нас не хватило.

Мы не проснулись даже когда поезд двинулся с места… наверное, стук колёс нас окончательно убаюкал. Потому что я понял уже потом: поезд шёл на юг — а мы спали как убитые, и сны нам не снились.

Глава 8

Меня разбудили громкие голоса. Я вздрыгнулся — и понял, что уже солнечное утро, а поезд-то идёт, и эта мысль кинула меня в жар от ужаса. И я вскочил с дивана, на котором спал, и осознал, что бранятся в коридоре вагона.

— Не смей со мной спорить! — надломленным, но громким голосом говорила королева. — Да! Это приказала я! Я вообще не понимаю, с чего это вам вздумалось загонять поезд на запасной путь!

— Нам очень не хочется туда ехать, — тихо сказала Глейза.

Меня просто по сердцу резануло.

Я встряхнулся, пригладил волосы и выскочил, понимая, что выгляжу, как чучело — но это было и не важно.

Королева в тёмно-синем бархате, за неимением траурного одеяния, видимо, стояла посреди коридора в величественной позе, как героиня оперы. А мои августейшие как всегда были в белом.

Наши — всегда в белом. Даже на кладбище. А Вирелла одета как заозерская принцесса, подумал я. Не как святоземельская королева. Ну да.

— Почему Рэнг не отправил нам телеграмму? — спросил Лэрик. — Как ты думаешь, мама?

— У него умер отец! — рыкнула Вирелла. — Сам подумай, сколько всего на него навалилось… О, Валиен… ты тоже участвовал в этом дурацком заговоре?

— В каком заговоре, государыня? — спросил я. Правда, удивился.

— Эти юноша и девушка, кажется, решили помешать мне проводить в последний путь единственного брата! — королева ткнула указующим перстом в августейших. — А вы с графом Рошером с ними заодно, как верные слуги короны⁈

Кошмарная ситуация. Я не мог их смешить сейчас.

— Мамочка, — сказала, подходя, бледная Ильсора, — не надо кричать, голова раскалывается.

Глейза сделала к ней шаг и положила ладонь на её лоб. Ильсора руку сестры не убрала, даже придвинулась ближе.

— Я боюсь за девочек, — сказал Лэрик.

— Ты думаешь, на Золотом мысу их съедят? — фыркнула Вирелла.

— Я тоже боюсь, — сказал я.

— Всё это глупости! — отрезала королева. — Мы задержались из-за вас, но к обеду будем на Золотом мысу. Я не желаю больше ничего слушать.

Вздёрнула подбородок и удалилась.

А я представил себе моих белых августейших в чёрной траурной толпе — и мне стало нестерпимо жутко. Кажется, Рошеру тоже: он прижал Глейзу спиной к себе — и вид у обоих был потерянный.

— Спасибо, — сказала Ильсора. — Легче.

— По крайней мере, мать не плачет, — сказал Лэрик безнадёжно.

— Лэрик, — сказал я тихо, — я научился это… драться… Даром.

Лицо Лэрика чуть ожило.

— Армию положишь?