Максим Далин – Время неблагих. Книга 2 (страница 11)

— Как без лиц? — спросил я.

Что-то впрямь страшное в этом всё-таки было.

— Головы — как из дыма, — сказала Ильсора. — Но они разговаривали. Один сказал: «Хорошо, пусть», голос был мерзкий, ужасно мерзкий… а второй: «Бездна, он смотрит!» — испуганно. И всё. Я проснулась. Сердце так колотилось… вот так, — и она показала сжатым кулаком как. — Мне никогда в жизни не было так страшно.

— Это не я смотрел, леди Ильсора, — сказал я. — Клянусь.

Она немного разжалась. Расслабилась чуть-чуть. Но тут же насторожилась снова:

— А кто?

— Не важно, — сказал я. — Не от мира сего, в общем. И он точно ничего плохого не сделает. Он, я думаю, их… ну… выгнал из твоего сна.

— Насовсем? — спросила Ильсора с надеждой.

— На этот раз, — сказал я. — Но знаешь, это очень хорошо, что ты мне всё рассказала. Потому что теперь я точно знаю, что делать. И помочь могу. Я не всё могу, но это могу. Ты только… в общем, это, наверное, довольно неприятно выглядит, но ты не пугайся. Это хорошее средство, оно точно поможет.

— Что нужно сделать? — спросила Ильсора. Совершенно нормальным тоном уже.

Я подумал.

— На руке ты, наверное, сотрёшь сразу, — сказал я. — А на лице очень видно… Знаешь, развяжи, пожалуйста, воротник… вот досюда… — и ладонью показал, докуда. Прямо под горлом, но так, чтобы закрывала одежда. — Я тебе нарисую щит. Если сейчас заснёшь, он тебя защитит. А до вечера он, наверное, сотрётся, но мы снова нарисуем.

— Вот как… — задумчиво сказала Ильсора. То ли сомневалась, то ли что, но воротник развязала.

И перепугалась, когда я достал скальпель, но промолчала. А когда я ладонь резал, впала в панику просто. Сидела, оцепенев, пока я рисовал щит от взглядов из-за Межи и прочих мест — как на Лэрике. А когда я свёл звёздочку, и она зажглась — Ильсора поразилась до глубины души.

— Тепло…

Хотела потрогать, я её руку остановил.

— Размажешь. Пусть засохнет.

Она руку не выдернула — и я почувствовал, как её наполняет свет. Не такая искристая благодать, звёздный туман, как у Глейзы, а золотистое сияние, вроде света электрической свечки. Тёплое и яркое. Наверное, меня должно было повести — но вообще никак и нигде. Я просто убедился, что щит работает, и сам убрал руку.

— Вот ты какой… — сказала Ильсора.

— Ну да, — сказал я. — Некромант.

— И ты всё понял, да? Кто это был?

— Отчасти, — сказал я. Почти правду. — Тебе действительно нужна защита. Тебя нужно прикрывать. Это серьёзно. Но ты должна понять: я прикрываю только если ты не мешаешь. Иначе просто не получится.

Ильсора кивнула. Молча.

— А ещё, — сказал я, — твои брат и сестра вот такое всё видят чуть не каждую ночь. А ты спокойно живёшь. Попробуй понять и это.

Ильсора отвернулась. Так и молчала.

— Что-то случилось и изменилось, — сказал я. — Теперь ты тоже под ударом. Поэтому — выбирай: или ты с нами, или ты одна.

— Я пойду, — сказала Ильсора.

— Не бойся спать, — сказал я. — Звезда тебя прикроет.

Она чуть задержалась в дверях. Может, хотела сказать спасибо или ещё что-то сказать, но промолчала. Ушла к себе, тихо. А я убрал скальпель в ножны и вдруг почувствовал, как сильно хочу спать.

Я еле дошёл до дивана. Как лёг — уже не помню вообще.

Глава 5

А проснулся — сначала понять не мог, как сюда попал. Купе-то — Лэрика! И я на диване, под пледом, солнце невероятное, всё купе — насквозь в солнечных лучах, на столике — еда какая-то, прикрытая серебряной крышкой с ручкой, чтоб не обветривалась. И моя компания потихоньку играет в уголке в три глазка, чтобы меня не разбудить.

Я сел — и вспомнил.

А они обрадовались, что я проснулся, бросили карты и пришли.

— Видишь, всё в порядке, — сказал Лэрик. — Ты зря беспокоился.

— Прости, — сказал я. — Наверное, не надо было тебя будить. Но меня что-то как дёрнуло! Ричард-то ушёл, ты один…

— Представляете, — весело сказал Лэрик, — просыпаюсь оттого, что Валиен меня за плечи трясёт. И почти спит на ходу. И спрашивает, как привидение в опере: «Ты жив?»

И Рошер улыбнулся, и Глейза хихикнула.

— Прекрасный мессир некромант убедился, что я живой, и немедленно отключился, — сказал Лэрик. — Я его укрыл, утром холодно стало…

— Да меня просто напугала Ильсора, — сказал я.

— Она, кстати, о тебе спрашивала, — сказал Рошер.

— Я её шуганула, — сказала Глейза. — Ты же всю ночь учился у Ричарда, да?

— Я много чему научился, — сказал я. — И спать ужасно хотелось, правда… Но Ильсоре приснился кошмар, странный кошмар. Ричард его остановил, а я потом нарисовал на Ильсоре тот же щит, что на тебе, Лэрик. И ей, наверное, сегодня больше ничего плохого не снилось, но мне всё равно сильно не по себе.

— Всем кошмары снятся, — фыркнула Глейза.

— Леди Глейза, — сказал я и даже не смутился особенно, — я сейчас хамский вопрос задам, а ты, пожалуйста, ответь. Тебе когда-нибудь снилось, что ты стоишь… без одежды вообще… и на тебя пялятся какие-то… всё равно кто. Твари какие-то?

Глейза среагировала совершенно правильно. Она задумалась.

— Не помню… — сказала после долгой паузы. — Ты, кстати, поешь, Валиен, мы велели твой завтрак не уносить… Нет. Мне не снилось, точно. Если ты говоришь про кошмары, они надолго запоминаются, я бы такой запомнила. Насекомые, как ты рассказывал — снились. Снилось, как тону в мазуте или в чернилах… — Лэрик кивнул понимающе. — Какие-то маленькие тварюшки, которые ползают по рукам или по ногам и кусают до крови…

— Слушайте, — перебил Лэрик, — вы, наверное, будете ржать, но мне снилось! Что я нагишом, привязан к решётке какой-то в подземелье, а на меня смотрят… как трибунал или палачи… типы какие-то в чёрном, почти не видно их в темноте… — и задумался. Продолжил после паузы. — А вот что не очень смешно, так это… мне ведь в позапрошлом году летом снилось. На Золотом мысу. Сейчас ярко вспомнил.

— Интере-есно… интере-есно как… — протянула Глейза. — А мне там никогда кошмары не снились.

— Мне-то снились, — сказал Лэрик. — Ещё какие. Но вот чётко: не такие, как у нас дома.

— Мне что-то резко туда расхотелось, — сказал Рошер. — Почему это кошмары другие, а? Если логически рассуждать, то кошмары другие потому, что ведьмаки другие. То есть, мы своих упырей оставили в Святой Земле, а сами едем к заозерским, выходит, упырям?

— Вот да, — сказал я. — Я именно это сейчас и подумал, Рошер. Вдобавок Ричард думает, что в Заозерье могли сбежать какие-то его враги из Перелесья…

— Главная мразь в Святой Земле у нас, — сказал Лэрик. — Ричард сам так сказал. Вот, взять того карлика…

— И тётку, — кивнул я. — Хаэлу. Но он говорил, что у карлика родственники в Заозерье… Мне что-то очень… не по себе очень. Вот серьёзно, хоть с поезда на ходу прыгай…

— Не очень-то это удобное место, чтобы прыгать на ходу, — сказала Глейза и кивнула на вагонное окно.

А я и не смотрел, что там. А ведь горы-то уже остались где-то позади! И мы ехали мимо весёленькой рощицы, рыжей и золотой, как ранней осенью, даже трава ещё не везде пожухла. А вдалеке, медленно, как игрушечный дворец на столе, разворачивался очаровательный город, сияли под солнцем шпили и черепичные крыши всех цветов — и красные, и цвета кавойе с мёдом, и золотистые, и тёмно-зелёные…

— Мы в Приморье уже, — сказал Лэрик. — Ты проспал славный момент, когда закончилась общая или ничейная ленточка между горами и с нами приморские пограничники поздоровались. Крайне почтительно. И не задержали больше пяти минут. Но у них прям на лицах было написано, что Тангру они помнят: я слышал, как пограничник парням из нашей охраны напоминал, что больше нигде на территории Приморья поезд останавливаться не должен.

— Так, погодите! — Рошер вскочил и куда-то удрал.

Вернулся через несколько минут, когда мы уже перекидывались самыми идиотскими догадками о том, куда его унесло. А Рошер принёс карту.

— Смотрите, — сказал он, разворачивая карту на столе. — Выпросил у проводника, тут вся дорога, от нашей столицы, через горы, через Приморье и через Заозерье, до самой столицы. Всё отмечено. Это вот город Небесноостровск, проезжаем сейчас.

Прогрохотал встречный поезд, товарный состав — из цистерн и вагонов, в которых обычно скот перевозят, вид заслонил — но скоро вся панорама открылась снова. Промелькнула железнодорожная станция, на которой ждали пассажиры, название мы прочитать не успели, зато видели, как над хорошенькой розовенькой башенкой, билетными кассами, видимо, развевается сине-белый приморский флаг.

Из окна вагона город выглядел чистеньким и милым, как театральная декорация.

— Так вот, — сказал Рошер. — Мы вот тут.

И мы посмотрели на карту.

— Что я думаю, — сказал Рошер. — Если вдруг надо будет рвануть, то на территории Приморья — без толку. Просто схватят и доставят под стражей либо к тем упырям, либо к этим. А вот когда пересечём границу — вот тут… если прикинуть, будем в Заозерье как раз к ночи, а к утру доберёмся до Золотого мыса. Вот ночью, на заозерской территории — можно.