Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга вторая (страница 47)

— Вот, сопровождал с вокзала, — сказал Жейнар. — Подарок нам от части, где Квентин с его воронами. Ошмётки летунов, бр-р…

Как-то никто не дёрнулся открывать ящики. Я на них посмотрела — а у них был вид золотарей перед выгребной ямой, из которой вот-вот через край перельётся.

Чистоплюи, подумала я. Всегда мне… И сделала шаг вперёд.

И тут же Валор и Ольгер устыдились и выдали нестройным дуэтом:

— Не трогайте, леди!

— Деточка, позвольте мне!

— Ладно, — сказала я. — Мне всё равно не хочется.

Валор принялся взламывать заколоченную гвоздями крышку, а Ольгер грохнул на стол инструменты для вскрытий. А потом они достали летуна и плюхнули его на мрамор.

Он оказался просто огромным. Я не ожидала. Огромным и тяжеленным: не умещалось в голове, что эта здоровенная грузная тварь летала по небу. Головы у твари не было, её, видимо, оторвало взрывом, а туша с развороченной и закопчённой изнутри грудной клеткой казалась больше, чем человеческое тело. И выглядела уродливо: вместо рук приделали кости от ног, а на них нарастили два громадных крыла — как паруса. Развёрнутое крыло доставало от стола до стены, длиной примерно в два человеческих роста — и всё равно казалось, что тварь неуклюжа: непонятно, как сравнительно небольшие крылья поднимают эту тяжесть.

И ясно, что с драконом не спутаешь. Дракон — как живая птица: невесом, стремителен. Очень гармонично выглядит. Тварь, по-моему, должна была вызывать оторопь: летящий по небу труп… и явно несут его не слишком короткие и узкие крылья, а сила чего-то вселившегося.

Адская сила, разумеется.

Жейнар и Ольгер придвинули к столу для вскрытий верстак для наших инструментов, разложили летуна кое-как. Валор подтянул вверх рукава, надел перчатки и взял большой нож для продольных разрезов, но взглянул на труп — положил большой нож и взял скальпель.

— Я хотел, — заикнулся Ольгер.

— Простите, мой дорогой, — сказал Валор. — Это может быть небезопасно. Отойдите на шаг, пожалуйста. К вам, молодые люди, и к вам, деточка, это тоже относится. Я всё покажу.

Он уже полностью владел собой — и я успокоилась. Валор — самый опытный из нас. И — да, наименее уязвим.

— Башку ему оторвало? — спросил Байр.

— Не думаю, — Валор раздвинул скальпелем скользкие чёрные ткани трупа. — Это, очевидно, прозвучит безумно, но я полагаю, что головы в нашем с вами понимании у твари и не было. Взгляните! — и показал остриём. — Позвоночник здесь не сломан, а спилен. Кажется, даже оплавлен. И вот это… я бы сказал, это фрагменты рёбер.

— На шее⁈ — поразился Норвуд и подсунулся ближе.

Байр оттащил его назад.

— Они приклеены? — спросила я. — Такой вид, будто срослись с верхним позвонком… ну, уцелевшим.

— Их прирастили, — кивнул Валор. — Дорогой граф, подержите, пожалуйста, здесь. Благодарю. Смотрите, видимо, граната взорвалась прямо перед летуном. Это осколок. И вот это. И та конструкция, которая заменяла ему голову, частично уничтожена взрывом. Предположу, что это была некая… э… воронка. Из кожи и мышц, натянутых на приделанные к обрубку позвоночника рёбра. Из этой воронки извергалось собственно адское пламя.

— Он был слепой? — спросила я.

— Если и видел, то не так, как мы с вами, — сказал Валор.

— А говорят, пожирал трупы, — сказал Жейнар. — Но у него же и рта нет…

— Трупы он пожирал вот чем, — Валор положил скальпель и оттянул что-то в кровавом чёрном мясе ниже рёбер.

Распахнулась неожиданно громадная зубастая пасть. Челюсти принадлежали какой-то очень крупной зверюге, а зубы…

— Творец мой оплот, — пробормотал Ольгер у меня за плечом. — Это челюсти акулы?

— Да, акульи, — сказал Валор странно удовлетворённым тоном, будто подтверждались какие-то его теории. — Жрал непосредственно в желудок, если можно так сказать.

— Непонятно, как эти челюсти двигались, — сказала я. — К чему они приделаны. Такое чувство, что как-то прямо в мясе крепятся, на одни мышцы. Так не бывает же!

— У живых, — кивнул Валор. — А это кадавр. Эту кучу мёртвой плоти, собранную довольно небрежно, двигало то, что в ней обитало. И это обитавшее, видимо, меняло свойства тканей… Видите, в каком они состоянии? Это не последствия разложения, это копоть. Он прокопчён насквозь. И окоченение довольно странное… местами. Наверное, надо считать, что это уже не мышцы и не кости, а нечто другое.

— Я всё равно не пойму, как он ухитрялся жрать такими челюстями и летать на этих крыльях, — сказал Ольгер. — Совершенно противоестественная штука.

— Безусловно, — с той же странной удовлетворённостью подтвердил Валор. — Противоестественная. В этом самая суть, дорогой граф. Противоестественность — просто корм для адских сил. Она-то его и носила… Мэтр Байр, дайте мне пинцет, пожалуйста. Нет, не этот. Пошире. Отлично.

Он ухватил пинцетом что-то в глубине туши и потянул. Через миг показал нам ту самую пластинку из тёмного обгорелого металла в виде восьмиугольной звезды, с гравировкой в центре.

— «Огнь из ада — в этот труп — из этого трупа — во имя смерти — в живое, ради моей воли, силы и славы». Мы с этим уже встречались, верно? Наш друг Райнор доставал такие же из вскрытых кадавров на Жемчужном Молу. Вот она… что скажете, дорогие друзья?

— Можно? — Ольгер протянул руку, и Валор отдал ему пинцет. — Какой сплав интересный… Мессиры, леди, знаете, что это за металл? Сплав Серого Пса и Волчьего Солнца, похожий используют для спиралей накаливания в электрических фонарях. Он очень устойчив к нагреву.

— Чтобы адское пламя не расплавило артефакт, — кивнул Валор. Взял со стеллажа аптечную склянку с притёртой крышкой, открыл. — Кладите сюда, дорогой граф. Я бы хотел показать это прекраснейшему мессиру Олгрену и нашему другу Далеху… К сожалению, Далех занят с драконами и не смог прийти, но он найдёт время. Ещё было бы исключительно хорошо обсудить это со Святейшим Отцом нашим Иерархом, если он склонит слух ко мне, грешному, и предоставит полчаса для аудиенции. Его несомненный опыт может очень помочь… А пока посмотрим, что ещё можно извлечь из этого тела.

— Из нескольких соединённых тел, — сказала я. — Но я не воспринимаю эту штуку как части человеческих трупов. Все следы душ отсюда словно выжжены… вытравлены…

— С душами могло случиться что-то нехорошее, леди, — сказал Ольгер и содрогнулся.

— А крылья обшиты кожей нескольких людей, — сказал Норвуд. — Заметно. И эти люди были разного возраста и из разных мест: цвет и фактура кожи различаются. Но леди-рыцарь права: кто они, что они — не ощущаю вообще.

— Крылья крепятся на берцовых костях, — сказал Жейнар. — Только кости уж слишком длинные. До невозможности. В жизни не видал людей на таких ходулях.

— Их доращивали с помощью чернокнижия, я думаю, — сказал Валор, делая ещё один надрез. — Посмотрим, чем оно питалось… хм… ступня в остатках башмака, осколки костей, часть черепа… но взгляните, в каком виде.

— Будто в кипятке варили, — сказала я.

— Внутри него была очень высокая температура, — сказал Валор. — И плоть кадавра предохраняла от её действия эта звёздочка… Внутри кадавра находился демон, друзья мои. Постоянный обитатель ада, из низших кругов. Из тех тварей, которые вообще не могут покинуть ад, если не предоставить им ключ. А идеальный ключ для перехода — вот такое изувеченное и противоестественное тело. Разрушая тело, наши милые друзья Квентин и Райнор вышвыривают гадину обратно в ад. Не убивают: мы не можем такое убить, по крайней мере, я не могу себе представить, как это сделать. Но лишают возможности сражаться и питаться и удаляют из мира — что уже хорошо.

— Второго посмотрим? — предложила я.

Второй был уничтожен взрывом под брюхом. Звёздочка артефакта погнулась и застряла в позвоночнике, лёгкие и желудок разворотило, зато уцелела та самая закопчённая воронка, сделанная из рёбер и обожжённой почерневшей плоти. Ни глаз, ни ушей у твари не было.

— Всё-таки я не понимаю, как он может ориентироваться, — сказал Ольгер, с болезненной гримасой глядя на кадавра.

— Не представляю, какие органы чувств у демонов нижних кругов, — сказал Валор. — Возможно, зрение им и не нужно… Предположу, что они чуют живое. Быть может — человеческие души. И воспринимают живое как пищу — думаю, так. Охотники.

— А почему не пожирают солдат собственной армии? — спросила я.

— Я бы не был так уверен, что вообще не пожирают, милая деточка, — сказал Валор. — Но не массово… быть может, тут есть какая-то особая настройка во время совершения обряда? На присягу, например… сложно сказать. Будем разбираться.

— У меня была идея допросить духов, — сказал Норвуд. — Ну, духов тех несчастных, кого убили, чтобы сделать кадавра… но их так выжгли…

— Да, — сказал Валор. — От кого, от кого — а от них мы точно ничего не узнаем. Я думаю, закончив исследования, мы предадим останки земле… И попросим милейшего наставника Фрейна отпеть их, как несчастных неизвестных, принявших мученическую смерть. Трудно сказать, где сейчас находятся их души… но, возможно, мы сумеем хоть отчасти помочь им силой Святого Слова: оно дотягивается туда, где заканчиваются любые наши возможности.

Ну вот, подумала я. Посоветоваться с Иерархом, отпеть куски кадавра в храме… Мы определённо уже живём в совершенно новом мире. И, кажется, этот новый мир нравится мне больше старого.

25

День, когда мы получили дохлых летунов, был достаточно отвратителен, зато он славно закончился. Во-первых, актрисы оказались милыми. Напомнили мне… ну, у них жизнь устроилась полегче моей, поэтому они вели себя гораздо веселее. И всё их восхищало и удивляло.