Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 57)

И тут он, видимо уже основательно придя в себя, заметил хмурого Индара. И у него ещё сил прибавилось.

– О! – взвизгнул он в восторге. – Вы этого уродца тоже кокнули, леди?! Ну, вам сорок грехов простится, что убили срамного паука!

Индар просто духом воспрянул:

– Ах ты, жаба! Говорил я леди, что ты потенциальный предатель, болотное отродье! Все вы только и смотрите, чтобы урвать и смыться, склизкая сволочь…

– В постельке говорил? – ухмыльнулся пленный. – Это ведь твоего выродка она держала в лаборатории, да? Интересно, чем вы аду платили, чтоб рожала столетняя ведьма…

– Заткнись, жаба! – заорал Индар в ужасе.

– Да отчего же. – Морда пленного сделалась страшной. – Будто я не в курсе, что эти выродки, кошмар этот адский – у ада вымолены, чтобы ему же и платить. Для таких дел пленные простецы не подходят, для таких дел Дар нужен, хоть и грязный, это все некроманты на службе понимали. Рожала недоносков, чтоб побыстрее обернуться, это тоже все знали, прекраснейший мессир барон. От тебя и от Галарда Сосноборского – хы, ему кадавр башку при мне отстрелил, так что в аду горит твой соперничек…

Индар весь перекосился. Я на миг испугалась, что он сейчас превратится в буйного духа, – но после всех наших приключений силы у него были не те. Хватило только на шипение:

– Вас, болотных пиявок, надо было не призывать, а в торф живьём закапывать, тварь поганая! Не хватило рук у государя качественно вычистить ваш языческий гадюшник!

Пленный дёргался, пытаясь встать, но ему было неудобно со связанными руками. В конце концов он встал на колени и с трудом поднялся на ноги – только потому, что, видимо, не мог стерпеть, чтоб Индар смотрел на него сверху вниз.

Нам с Валором, что показательно, было можно. И на нас он взглянул, будто в свидетели призывал: он Индара так ненавидел, что мы, рыбоеды, просто в счёт не шли.

– Заболотский народ, – сказал пленный, вздёрнув подбородок, – вам, адским тварям, никогда не простит. Что грабили, что веру отняли…

– Запретили в Осеннее Равноденствие овцу в трясину швырять, – прошипел Индар. – Старинный красивый обычай, да…

Пленный задёргался, ему связанные руки мешали, будто он хотел съездить Индару по морде, – но уж наверное как-то иначе хотел воздействовать. На духа-то. Демонолог…

– Чужой обычай! – рявкнул он. – Не ваше свинячье дело! Вы живых людей швыряете в трясину и демонам на корм! Думаешь, никто не видел, как ты застрелил того интенданта? А как вы с Галардом проверяющего из генштаба Стражам скормили – вот интересно, как оправдались! Да будь ваш паршивый король не сюсюкалкой у ада на побегушках, он бы всю вашу свору прислонил к стенке! Но твоя подружка ведь и с ним небось валялась? Ничего, надеюсь, рыбоеды её ещё вздёрнут на той самой виселице – там, в закрытой зоне, куда вы развлекаться бегали!

И вдруг Индар успокоился. Резко. Расслабился, даже поза стала небрежной.

– Да её здесь уже нет, – сказал он насмешливо. – Провела моя леди и тебя, дурака, и твоих новых дружков. Тю-тю!

– Врёшь! – рявкнули мы с пленным в один голос и дальше, тоже дуэтом: – Я её чувствую!

– Ой-ёй! – протянул Индар так издевательски, как только мог. – Она покруче вас надула, вон, полувампира. Что, прекрасный мессир кадавр, тоже чу-увствуете?

– Да куда ей бежать со второго этажа? – фыркнула я. – Сигать в окно?

– Блефует! – прорычал пленный. Кто бы мог подумать, что он так может! – Ведьма здесь!

Я взглянула на Валора – он стоял, глубоко задумавшись, обхватив себя правой рукой за локоть левой. Прикидывал.

– Да здесь она! – закричала я. – Деваться некуда! Второй этаж! Внизу наши! Печать!

– Гхм… – Валор смотрел куда-то в пространство, и его уцелевший глаз стал прозрачным, как у живого, близкого к трансу. – Второй этаж… гхм… И печать… А скажите мне, мессир… простите, не знаю вашего имени, мессир капитан… не ощущаете ли вы… некоторых изменений обстановки? И вы, деточка? Чего-то недостаёт… Чуть-чуть, слегка… как фальшивая нота в оркестре…

– Нет, – отрезал пленный. – Хельд из дома Вереска, – представился он угрюмо. – Я профессиональный потомственный демонолог, мессир. Хороший демонолог, поверьте. Я не могу ошибиться. Вы мне перекрыли выход Дара, но с тем, что я ощущаю, всё в порядке.

Я даже и не усомнилась:

– Конечно, ею на весь дом разит, если не на всю базу!

Валор, сцепив пальцы, задумчиво нас выслушал, не перебивая и не споря. И ещё подумал. И наконец сказал:

– Моё имя Валор из дома Поющих Ив. Вы, мессир Хельд, как потомственный демонолог, очевидно, сведущи в способах снятия адских печатей? Извольте повернуться, я разрежу верёвку. Пойдёмте работать – о, не на нас, мессир. Считайте, что вы работаете на будущее Заболотья. Нам необходимо проверить – и только тогда можно будет сделать вывод.

А окна только сейчас начали заметно сереть.

Сквозь дым пробивался рассвет.

Хельд взглянул на чертежи Валора – и на него самого, с этаким уважением с оттенком скепсиса:

– Ну да. Это вы хорошо сделали, Валор. Даже красиво. А вот это у вас формула усиления ведь? Хорошо. Но теперь уберите. А я потом.

И скепсис в его взгляде исчез: Валор впрямь сделал красиво, выжигая линии печати Даром, начисто. Хельд, по-моему, даже залюбовался. А Индар околачивался чуть поодаль, всем телом показывая, как глубоко нас презирает и как мы ему нестерпимо смешны.

– Леди, – не выдержал Хельд, – а давайте столкнём паука в пекло? Круг этак на девятый?

– Погодите, – сказала я. – Он мне много чего выболтал, глядишь – и ещё сболтнёт полезное. Он трепло, у него вода в горсти не держится.

Хельд хрюкнул – и мне показалось, что это был сдержанный смешок.

– А мы видели ваше божество, – сказала я. – Мы с фарфоровыми бойцами, там, в Синелесье. Оно поднялось из болота и расширило тропу.

Хельд потрясённо посмотрел на меня:

– Что вы говорите… – И быстро взглянул на Индара.

Проверял. Индар скорчил такую гримасу, будто его сейчас вырвет, – и Хельду это определённо помогло сделать кое-какие выводы. А я договорила:

– Высокое такое, безликое… туманное. Мы не знаем, конечно, хранителей ваших лесов, но догадались, что это божество. Ребята ему отсалютовали, как смогли, а я предложила жертву, но оно пропустило и так. Я думаю, оно уже взяло жертву: оно показало останки… ну… вот этого, что вы Стражами называете.

Хельд слушал – и глаза его увлажнились, а брови поднялись, но не печально, а, я б сказала, экстатически.

– Хранитель Земли, значит, пропустил, – пробормотал он. – Извечный Отец. А я вот никогда не видел… только тень, да и то… Благословил вас, значит. Ну что ж. Значит, по сему и быть. У нас с вами пока общая цель.

И протянул руку Тяпке, но она не подошла особенно близко, хоть и рискнула осторожно понюхать кончики его длинных костлявых пальцев. Чем-то мне его рука напомнила длиннущую руку Хранителя Земли.

Хоть и не рычала на него моя собака, но и обниматься не кидалась.

Он к нам настороженно, и она к нему. Я подумала, что, с Тяпкиной точки зрения, он, наверное, пропах адом насквозь.

Валор смахнул с двери последний штришок.

– Одолжите мне нож, леди, если это приемлемо для вас, – сказал Хельд. – Ваши… неживые бойцы… они обезоружили меня, и нож для обрядов отобрали заодно.

Ну что ж, подумала я, просишь любезно. И нож ему подала.

А Хельд форсанул, как только смог. Он был здорово воодушевлён, да ещё Индар его накрутил. Обряд провёл эффектно, надо отдать ему должное. Резанул запястье – кровь полыхнула Даром на ноже – и свою печать начертил не на двери, а в воздухе перед ней, так что за кончиком ножа тянулся светящийся след. И когда Хельд сомкнул лучи, дверь с грохотом распахнулась, будто в неё ударили тараном.

Здесь был самый центр, самый концентрат, оно всё рухнуло на обоняние, душу, нервы… Я еле удержалась на ногах. Тут было чудовищно грязно. В первый момент я почти ничего не видела, хоть какой-то светильник там, кажется, горел. Мне потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки и как-то приноровиться к этому концентрату ада. За эту секунду Валор и Хельд раздёрнули плотные шторы – и холодный серый рассвет залил всё вокруг, а Тяпка залаяла с истерическим визгом.

– О Господи, помилуй нас, – пробормотал потрясённый Валор. – Вот, значит, как…

Хельд попятился. А на меня напал столбняк.

На полу в луже чёрной крови лежало и содрогалось что-то вроде зародыша с огромной отвратительной головой, крохотным ободранным и окровавленным тельцем, единственной рукой и каким-то придатком вроде недоразвитой ноги. Оно таращилось белыми глазами, полными запредельной боли, зевало искривлённым ртом, в котором виднелись всего четыре зуба, зато острых, как шилья, и скребло маленькой, как у ребёнка, четырёхпалой кистью каменные плиты пола, размазывая кровь.

Рядом, в той же кровавой луже, валялся большой нож для вскрытий, даже по виду острый, как бритва, – и этой же кровью на полу было начерчено что-то очень странное, вроде тройной розы открытия пути в нижние круги, но с совершенно дикими символами призыва и внутри круга особой защиты.

У меня в голове не укладывалось то, что на ум пришло при виде этой безумной картины.

Я растерянно оглянулась по сторонам: мне как будто хотелось зацепиться за что-то хоть сравнительно нормальное. Зря.

На металлическом стеллаже, в чём-то вроде стеклянной колыбели, на матрасе, пропитанном кровью, лежало странное существо размером с двух-трёхмесячного младенца, сплошь покрытое коростой и багровой чешуёй, с ободранными тюленьими плавниками вместо рук и ног. Это несчастное создание грубо вскрыли секционным разрезом, от подбородка до паха, и вытряхнули внутренности. Существо уже умерло и начало коченеть – и я за него почти порадовалась.