Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 43)

И я заметила.

Первая стычка с противником произошла не у нас, на земле, а в небесах, когда эскадрон вылетел на широкий песчаный берег Серой Змейки. Видимо, с той стороны знали про брод: над ним кружила пара жрунов – и один из них тут же пошёл вниз, сложив крылья.

Я даже понять не успела, откуда на них свалились драконы. Солнце светило очень ярко, слепило глаза – и жрунам, наверное, тоже был неприятен этот свет, зато драконы возникли прямо из солнечного марева. Один из них выдохнул струю огня прямо вдоль жруна, который пытался атаковать, – и жрун, к моему удивлению, тут же загорелся весь, будто был не тварью с тяжёлой плотью, а бумажным дракончиком на рейках, хрупкой детской игрушкой.

В воздухе казался маленьким, а в реку рухнула тяжеленная полыхающая туша, как громадный ком горящей смолы, подняв фонтан брызг и столб чадного дыма.

А первые наши кавалеристы направили костяшек в воду – и Тяпка тревожно завозилась в торбе.

В небе тем временем шёл бой – вернее, драконы гоняли жруна. Если лёгонькие юркие южане не могли справиться с тварью, а подводили её под выстрелы с земли, то тяжеловооружённые северяне гоняли сами. Струи рыжего пламени, которые выдыхали драконы, были ярче и чище, чем чадное адское пламя жруна, похожее на пламя горящей нефти, и спуску они гаду не давали. Даже когда дымный язык огня коснулся серебряного драконьего крыла и кто-то внизу вскрикнул – опалённый только качнулся на лету.

– Смотреть вперёд и вверх! – рявкнул Майр. – За дорогой следить!

И тут из-за леса выскользнули ещё два дракона – серебряные стрелы, вспыхнувшие на солнце. Жрун довольно неуклюже кувырнулся на лету и попытался удрать за Серую Змейку, но четыре дракона быстро его остановили. Тварь, пылая, полетела вниз, от неё отваливались какие-то коптящие куски – и лес загорелся там, где она упала.

А драконы, широко расправив острые крылья, спланировали над самыми нашими головами – и Майр помахал им рукой.

– Леди, – сказал Ильк, – в воду идём!

Я инстинктивно поджала ноги – и Шкилет ринулся в реку, поднимая брызги. Тяпка в торбе негодующе гавкнула, вода окатила мои ноги – и я на миг порадовалась высоким армейским башмакам и галифе из плотной ткани: ноги не промокли, – но тут же меня окатил фонтан брызг, поднятый костяшкой, идущей рядом. Тяпка облаяла лошадь, кавалерист рассмеялся, Шкилет шёл всё глубже, холодная вода залила мои колени, волна плеснула выше – и мы миновали середину неширокой речки.

– Вам не холодно, леди Карла? – спросил Ильк.

– Ничего, только мокро, – отозвалась я.

Тяпка встряхнулась в торбе – и ещё раз встряхнулась. Вода из торбы вытекла сквозь швы, но всё равно моей собаке было так же мокро, как мне.

– Не замедляем ход! – крикнул Майр. – Вперёд!

– Где-то здесь ведь проходит линия фронта? – спросила я.

– Да, – сказал Ильк. – Прогулка кончилась, леди, дальше уже всё может быть.

Эскадрон рванул вперёд, уходя с открытой песчаной полосы берега к лесу. Над лесом ещё поднимался столб дыма и несло гарью, там догорал жрун, и я подумала, что может начаться и лесной пожар, но Дар чувствовал угрозу скорее с неба, чем с земли.

И я смотрела в небо.

А бойцы направили костяшек в лес – и я увидела ту самую знаменитую тропу. Если можно так сказать. Она была едва намечена – выбитое оленьими копытами местечко между старых деревьев. Вокруг лесной чертог стоял как в древних и ужасных сказках Перелесья, полный влажного, даже душного сумрака с запахом гари, кое-где ветки сплетались над тропой – и мне стало сильно не по себе.

– Не растягивать строй! – услышала я приказ Майра. – Вперёд!

И эскадрон рванул в карьер.

Я не постигаю, как они ухитрялись так нестись по этой условной тропе. Костяшки скакали, как те самые олени, взлетая над валежником, перемахивая ручьи, текущие из чащи в Серую Змейку, – а я нервничала всё сильнее. Неба в просветах между вершинами деревьев было почти не видно, мне только казалось, что драконы кружат где-то над нами, – а впереди поджидало нечто, Дар чувствовал, что поджидало, – и в торбе тревожно ворошилась Тяпка.

А глазами я ничего не видела. Кругом была эта чаща, заросли и заросли, и всё вокруг шевелилось, шелестело, пестрило листвой и бликами на ней – чужое для меня, опасное место. Я пыталась собрать Дар в пучок, в луч, пустить его вперёд – как делала Хаэла и как делал Марбелл, говорят, – но у меня получалось плоховато: я чувствовала всё те же стволы, всё те же ветки, всё ту же листву с бликами на ней, у меня рябило в глазах и в душе…

И вдруг Дар дёрнул где-то под рёбрами, будто застрявшим в мясе рыболовным крючком. И я дёрнула Илька за китель:

– Опасность впереди справа! Вот там! – и показала пальцем, протянула руку.

Ильк рванул вперёд, Шкилет, как сквозняк, просочился мимо нескольких бойцов, которые подавались в стороны.

– Майр! – крикнул он. – От Карлы: впереди справа!

Впереди глухо хлопнул выстрел – вверх взлетела ракета, оставила дымный след, вспыхнула где-то там, над кронами, где мне было не видно. Мы дали драконам знак.

– Впереди справа! – повторил Майр. – Внимание!

– Карла, – сказал Ильк, – наденьте каску.

Как же я надеялась, что не понадобится каску! Она была тяжёлая и неудобная, будто я напялила на голову котелок на шляпной подкладке. Но я не посмела спорить. Я теперь почти что боец, дисциплина есть дисциплина. Я только сдвинула каску на затылок, чтобы она не мешала мне чувствовать, – и тут же мутный ужас, телесный, физический, врезал под дых, как кулаком.

Помог определить направление – и я снова показала Ильку пальцем.

И тут же они ломанулись сквозь кусты, ломая ветки, наперерез нам. Будто они ждали там – тихо, как мертвецы.

Я впервые увидела полулошадей – и первое ощущение было: эта конструкция лучше, чем летающие жруны. У них в руках было оружие, помимо дыр для адского пламени, и они пёрли лавиной, грубо сделанные тяжёлые туши. Мне показалось, что их чудовищно много.

– Надо прорваться! – рявкнул Майр. – Вперёд!

Кавалеристы рванули так, что ветер засвистел у меня в ушах. И грохот выстрелов я услышала уже не столько справа, сколько сзади: в нас стреляли полулошади, потому что пуля летит дальше, чем струя огня, а наши огрызались в ответ, уж не знаю как. И тут с небес пали драконы.

Мгновенно стало нестерпимо жарко. Драконов было не меньше полудюжины – и они выдохнули разом, так что между уходящим эскадроном и полулошадьми образовалась сплошная стена огня. Мне показалось, что эскадрон, как осеннюю листву, гонит раскалённый гудящий ветер. Я оглянулась, но увидела за нами только сплошное ревущее пламя.

– Пожар! – выдохнула я в ужасе в спину Ильку.

– Драконья зачистка, – отозвался он. – Держитесь!

Я не знаю, вели ли драконы бой – или с полулошадьми было покончено сразу. Эскадрон обогнал пожар, мы углублялись в чащу – и мне показалось, что никто из наших бойцов не отстал. Через некоторое время, которое затянулось для меня на целую вечность, дробный перестук копыт чуть замедлился: костяшки перешли на свой обычный маршевый шаг, быстрый и плавный, но не дикий карьер. Майр давал своим людям передохнуть от напряжения бешеной гонки.

Деревья здесь росли не так густо – и строй эскадрона стал чуть свободнее.

– Прорвались! – весело сказал Гинли, который фантастическим образом оказался рядом со своим приятелем. – Молодец, леди Карла.

– Все целы? – спросила я.

Сердце у меня колотилось так, будто пыталось взломать грудную клетку.

– Может, кого малость и зацепило, – хмыкнул Гинли. – Пустяки. И засада ерундовая.

– А мне вообще не нравится, что они оставили засаду на этой тропе, – сказала я. – Значит, знают о ней. Передай Майру: дальше может оказаться ещё. Ильк, дорогой, давай мы поедем поближе к Майру, а? Чтобы сразу предупредить?

– Нет, – сказал Ильк. – Мне приказано держаться середины строя. Вас приказано прикрывать от огня любой ценой. Гинли передаст.

Внезапно лес поредел – и в просветы между стволов стало видно широкое открытое пространство. Эскадрон вышел к широким лугам, чудесному месту, заросшему цветами высотой почти в человеческий рост, с лугов ветер нёс восхитительный, пряный, медовый запах. Здесь было светло, небо широко распахнулось над лугами, но здесь было и опасно: эскадрон, растянувшись, шёл рысью, прижимаясь к кромке леса, прибивая ароматную луговую траву.

Стояла странная тишина, которая действовала мне на нервы. Мне казалось, что должна быть погоня, должны быть засады, а вокруг только шелестела листва под ветром и перекликались птицы, которых не пугали грохот копыт и звяканье сбруи.

Линия фронта проходила далеко, мы перешли старую границу, уже углубились в Перелесье. Эти цветущие луга и страшная лесная чаща – это всё уже было не наше. Ну и где же хозяева? Не видят нас? Не слышат? Неужели церковные символы и наши звёзды так здорово работают… нет, ведь и должны, мы так и ожидали… но всё равно… та засада полулошадей… почти на границе ведь. Если знали про брод, знали про тропу, то почему…

Чем дальше мы продвигались, тем мне становилось тревожнее.

И вдруг откуда-то издалека, из этого солнечного марева, донеслось глухое баханье – выстрелы из пушек. Впереди! Там бой шёл! Я совершенно отчётливо различила жестяной злобный стрекот пулемётов – и снова бахнула пушка и захлопали далёкие винтовочные выстрелы.