Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 38)

– Вам это намного, намного опаснее, чем мне, – сказал Клай. – И вы ценнее. Для короны, для страны…

– Я человек не военный, – сказал Валор ласково, – и не смел бы настаивать. Но это приказ государыни и маршала. Простите старика: вам придётся смириться с тем, что, возможно, потребуется прикрыть неуклюжего старого маразматика. Вдвоём мы увидим больше, проконтролируем друг друга и сможем сверить вехи. Вдвоём у нас больше шансов.

Клай опустил голову и сказал в пол:

– Вы правы, конечно.

– Вот и славно, друг мой, – сказал Валор.

Ещё в начале их разговора меня начало знобить. Сейчас уже колотило так, что я боялась расслабиться – чтобы не начали лязгать зубы. Мне хотелось взвыть.

– А что говорилось о нас? – спросил Майр.

Ему ответил не Валор, а Олгрен, разворачивая карту так, чтобы на неё упал свет лампады:

– Взгляните, капитан, вот – конечная точка рейда.

– Я так и думал, – сказал Экхильд. – За излучиной Серой Змейки. Юго-запад Синелесья. Эта самая дорога. Вот она идёт вдоль Змейки – и вот сворачивает вглубь Синелесья перед местечком Чащобье. Эту дорогу тщательно охраняют летающие твари, это сегодня подтвердил мой дозор.

– Хех, – хмыкнул Майр, – пусть ловят ветра в поле. Мы пойдём, – и ткнул карандашом, – вот здесь, по заросшей дороге к старому хутору, от него – к броду через Серую Змейку, а по другому берегу – через лес. По той оленьей тропе, которую видел твой Лэфринг, дракон. Он говорил, что там нормальная тропа.

– Ну, олени по ней ходят, – ухмыльнулся Экхильд.

– Мы пройдём не хуже оленей, – сказал Майр. – У меня шестьдесят бойцов, каждый стоит пятерых, и у Трикса полсотни диверсантов. Плюс некроманты, плюс Лилия. Вопрос в том, прикроет ли нас армия. Ведь понадобится не только скрытно добраться туда – это не проблема. Надо будет пробиваться обратно – и скрытно не получится.

Олгрен вздохнул.

– Вы должны устроить очень сильный шум. Отвлечь на себя и на это место внимание перелесцев. А вот здесь будет наступать армия. Если всё пойдёт по плану и армия прорвёт оборону и сделает рывок, на который рассчитывает маршал, они подойдут через двое-трое суток.

Майр и Трикс переглянулись.

– Да мы неделю продержимся, – сказал Трикс.

– Может быть, – сказал Майр.

– Вы девочку в работе не видели, – сказал Клай весело. – Мы устроим такой шум, что они обалдеют все!

– Это предварительный план, мессиры, – сказал Валор. – Не забывайте. И он может быть сильно изменён в зависимости от того, что мы с мессиром Клаем там увидим.

Свечение зеркала между тем померкло. – но начало разгораться снова.

– Мессиры, – сказал Олгрен, – Ричард открыл пути.

– Преданный слуга леди, – сказал мне Клай с шутовским поклоном. – Мы вернёмся утром.

Я схватила его за руки – и сделала над собой неистовое усилие, чтобы не кинуться ещё и на шею.

– Не смей умирать снова, – сказала я. – Не смей, слышишь?

– Так точно! – ответил этот дуралей с улыбкой в голосе.

– Я присмотрю за ним, деточка, – сказал Валор.

И я поцеловала Клая в угол холодных фарфоровых губ – и обняла Валора. Он, кажется, чуть удивился – как-то не было у нас заведено, – но тронул мои волосы:

– Не беспокойтесь, дорогая. Мы сделаем – и вернёмся.

Они нырнули в зеркало, в стекло, как в воду, в неживой зелёный свет. Олгрен простился со всеми сдержанным поклоном – и вошёл за ними. И свет погас.

Только тускло мерцали лампадки.

– Интересно, что скажут, когда вернутся, – спокойно сказал Трикс. – От того, что они узнают, многое зависит… даже представить себе не могу, на что можем нарваться.

– Ад, известно. – Майр шевельнул плечом, изобразив человеческий неопределённый жест.

– Я сейчас, мессиры, – сказала я и выскочила из часовни в ночь, а за мной – Тяпка.

Там было очень сыро, неожиданно холодно и темно – и сразу же комар сел мне на щёку. Но это всё не имело никакого значения. Я отбежала чуть в сторону, присела на корточки, обняла Тяпку и разревелась. Навзрыд. От ужаса и от того, что ничего, ничего не могла изменить в этой войне, в наших судьбах – ни в чём.

Больше всего боялась, что кто-нибудь сейчас выйдет за мной – и я на него наору. Но у них хватило ума меня не трогать – я отревелась. Провела ладонью по мокрой траве, вытерла лицо. И вернулась ждать.

В конце концов, темно, думала я. Никто и не заметит.

И я таки оказалась права. Заметил, кажется, только Авис, но он – святой наставник, он ничего не сказал, только скорбно поджал губы и покачал головой. Дракон поклонился мне, извинился, простился со всеми и сказал, что ему нужно проводить ночных стражей и поспать: никто не знал, что принесёт завтрашний день. Он ушёл, а бессонные фарфоровые бойцы продолжили азартно обсуждать штабную карту, направление удара, перспективы и то, насколько хорошо пройдёт по узкой лесной тропе некромеханическая кавалерия.

Да пройдёт, думала я с досадой. Речку вброд, оленья тропа – в чём сложности-то? Они фантастически легко преодолевают препятствия, я сама видела.

Я просто маялась и мучилась. Авис дал мне травника с мёдом, я сидела на единственном стуле, грела руки о чашку, отпивала маленькими глотками – и мне хотелось ходить по часовне взад и вперёд, слоняться от стены к стене, метаться, будто у меня зуб болит.

Дар жёг меня – и я не понимала, что это за жар: предчувствия или та самая безнадёжная злость на судьбу.

А в их разговоре меня зацепил один момент.

– Из парней меня только Барн смущает, – сказал Майр. – Я давно хотел спросить: а что, нельзя, чтоб вы взяли его с собой?

– Нет, – мотнул головой Трикс. – Живые через зеркало не ходят… нет, считается, что некромант, с очень сильным Даром, в принципе…

– Некромант может, – сказала я. – Я была.

– На Тропе? – удивился Трикс.

Он сказал так, будто с заглавной буквы выписал слово «Тропа», – а я так поняла, что это они Зыбкие Дороги так обозвали.

– Нет, – сказала я. – Просто… ну… у Олгрена дома, в инобытии.

У меня чуть не соскочило с языка, что Мышонка Олгрен тоже проносил между зеркалами. Под плащом, наверняка как-то его прикрыв, но всё-таки…

– Тропа – это другое, – сказал Трикс. – Я не особенно понимаю, у меня просто ощущение, что это не только инобытие, это какое-то совсем другое пространство. Когда выходишь за зеркало – там чуть прохладнее, чем здесь. Наверное, можно и в другое зеркало, в другой комнате, например, выйти. Но когда они открывают путь – там всё меняется. Искажается. И холод там… даже не могильный.

– Это если нужно пройти далеко? – спросила я.

– Мне бы ещё самому понимать, леди, – сказал Трикс чуть смущённо. – Я вот что… в общем, адмирал говорил, будто по Тропе, Зыбкими Дорогами этими, можно попасть в принципе куда угодно. Вообще куда угодно, леди-рыцарь. В другое время – и посмотреть, я не знаю, на двор Риэля Чайки. Или в другой мир. Мне это в голову не вместить. Я просто понимаю, что это так.

– Что ты видел, Трикс? – спросила я.

Он неопределённо покрутил в воздухе рукой:

– Простите, леди Карла, не могу я описать. Будь я поэтом – я бы, пожалуй… а таких слов у меня просто нет. Я человек простой. Меня в корпус взяли по королевской квоте, потому что отец в перестрелке на границе погиб. На границе, в гарнизоне, что был в Западных Чащах, у Водопадов, я после училища служил… На войну попал пехотным поручиком. Кто ж знал, что так обернётся! И что Дар у меня был – я ни сном ни духом, это уже потом, когда мессиры старшие офицеры и Клай отбор стали делать, выяснилось… Так я о чём: я в службе кое-что понимаю, я даже думал, что на службе в Королевскую Штабную Академию подготовлюсь… но в потустороннем ни уха, простите, ни брюха не смыслю. Вот что я скажу? Когда открывается Тропа – появляются такие белые… не знаю… нитки? Струны? Бестелесные, будто из света, но это не свет… очень, очень холодные, холод от них идёт. Вдоль – можно идти, а свернёшь – конец тебе. Сама Тропа – она прозрачная, будто стеклянная, но под ногой подаётся, как трясина… Не знаю, как рассказать.

Майр нервно хохотнул:

– Хорошо быть кавалеристом, мессиры и леди! Вся эта метафизика – ну её! Мне хватило, пока мёртвый был. Лучше уж оленьей тропой провести эскадрон.

– Вот видишь, дружище, – сказал Трикс. – Барна туда нельзя. Может, он и войдёт за зеркало, у него призрачный глаз, кто знает… но на Тропу – точно нет. Он там просто убьётся.

– А верхом он ещё и быстрее убьётся, – мрачно сказал Майр. – Скверно держится в седле. А там не плац-парад, не перед девицами фигурным шагом выфинчивать, там сложно… и скорость.

– Так и оставь его, – посоветовал Трикс.

– Так кровь, – тон у Майра был такой, при котором человек морщится всем лицом. – А если нашим господам некромантам понадобится кровь? Для обрядов?

– А то там взять будет не у кого, – хмыкнул Трикс.

– Как сложится. Может, и не у кого.

– Майр, – сказала я, и голос у меня сорвался. – А я?

– Что – вы, милая леди? – удивился Майр.