Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 35)

– Ого! – удивилась я, пытаясь на ходу вспомнить, как это делается.

– Ага, – невероятно самодовольно выдал Клай. – Наша с Жейнаром, такая, что справляются даже совсем простые ребята, без капли Дара. Смотри, вспоминай.

И показал мне – раз-два-три – этот странный обряд, даже не обряд, а воспоминание об обряде. Мне оставалось только восхититься элегантностью решения: кадавр реагировал не на Дар, а на прикосновение и направленную мысль. «Сначала ладонью сюда, потом – коленом сюда. И посыл. И пошла. А дальше – направляешь мысленными приказами», – предельно эффективно, как мне кажется.

– Ну и Майр тебе даст несколько уроков, – закончил Клай. – Я лошадку замкнул на тебя и на себя, а ещё они все замкнуты на Майра. На всякий случай.

– А у него Дара нет, – грустно сказала я. – Это как-то… опасно.

– У кого хоть какой-то отблеск есть – все в команде Трикса, – сказал Клай. – У Трикса, кстати, самый слабенький, я его почти не чувствую… но в зеркало он отлично входит. А вот среди его ребят есть почти некроманты, только командуют хуже.

– Привет, святой человек! – гаркнул Барн за моё плечо.

Наставник вышел.

– Привет, наставник Авис, – сказал Клай. – А мы за вами. Вам надо в конюшню, будем костяшек святить и благословлять, как храмовую утварь. И заодно – экипировку кавалерии: форму, оружие, бронезащиту – как балахоны святых старцев.

Авис улыбнулся в бороду:

– Господь милосерд… баловство… но может помочь.

– Запрыгивайте в седло, леди, – сказал Барн. – Поедем к конюшне.

И Клай чинил насмешливый средневековый политес – придержал мне стремя и довольно фривольно меня подсадил, да ещё и выдал самым милым и любезным тоном:

– Красиво! Ножку перекинь. Не до этикета.

Я перекинула – и стало гораздо, гораздо удобнее, чем на шее Илькова громадного чудовища. Ноги – в стременах, в руках поводья… мне немного мешали юбки, но по сравнению с тем, как я прибыла сюда, мелкие неудобства казались уже сущими пустяками. А Клай взял моё колено, будто кукольное, и показал точку касания. И тут же кадавр вздрогнул подо мной, как только что поднятый.

– А что! – восхищённо сказал Барн. – Посадочка у леди – что надо!

– Как у дикой степнячки, – широко улыбнулся Авис. – Будто с детства в седле.

Ну что ж, подумала я. Дикая степнячка, значит? Ладно. И послала кадавра вперёд. Тяпка гавкнула и принялась носиться вокруг лошади в полном восторге.

Костяшка пошла плавно и спокойно – и меня немного отпустили и страх, и скованность. Сидеть верхом было ужасно непривычно, но и странно приятно – оттого, что Клай придерживал повод, оттого, что Барн смотрел снизу вверх, как, наверное, средневековые пажи смотрели на дам, оттого, что Авис напевал на ходу: «Спаси вышней силою добрых детей Твоих!» Весело стало, весело и как-то лихо – и даже подмывало ткнуть кадавра коленом, приказав увеличить скорость.

Остановили меня здравый смысл и зрелище. Дивное зрелище.

На громадном плацу – да что там, просто на вытоптанном до каменной твёрдости лугу! – отрабатывал строй эскадрон летучей некромеханической кавалерии! Я остановила кадавра, я загляделась: костяшки шли каким-то сложным аллюром, печатали шаг, как живые лошади на параде, а фарфоровые кавалеристы смотрелись не хуже бронзовых верховых на старинных памятниках.

Майр, верхом на крупном кадавре, целиком выкрашенном в чёрный цвет, завидев нас, поднял некролошадку в свечу и свистнул. И красавчик с точёным юным лицом – определённо работы Глены, – тоже присвистнув, запел высоким, сильным и чистым, как у мальчишки, голосом:

Полюбила я, мама, Некрокавалериста. Не устраивай драму Из любви моей чистой.

А его товарищи грянули хором:

                    Ах, с любовью нет слада!                     Всё случилось внезапно.                     Сражена его взглядом,                     Как винтовочным залпом!

Я прыснула и чуть не свалилась с лошади – Клай подхватил меня и подал руку.

– Хорошие стихи, да? – спросил Барн. – Это, между прочим, Ильк с Шедаром придумали!

А эскадрон, чётко перестроившись в походный порядок, торжественно прогарцевал по лугу – и бойцы распевали лихо и с присвистом:

                    Такой красавец – и ничей,                     И китель на одном плече,                     И не сводил с меня очей,                     Стихи читая.                     Немного руки холодны,                     Но в этом нет его вины.                     Придёт героем он с войны,                     Я точно знаю!

Я смеялась, радостно ржали Клай и Барн, гулко хохотал наставник Авис, звонко лаяла Тяпка, припадая на передние лапы. Всё это было бы очень здорово, если бы не одно обстоятельство.

Глубоко на дне души, где-то под жаром пылающего Дара, лежал и ждал своего часа безжалостный ледяной ужас. Я чётко представляла себе схему, которую нарисовал Авис, и думала: сколько их покинет юдоль в ближайшие дни… Вряд ли их новые механические тела так уж надёжно уберегут их от того кошмара, куда они отправятся, чтобы выручить попавших в страшную беду.

Хуже всего, что я не могла спокойно и уверенно сказать себе, что ребята отправятся на лоно Господне, что смерти нет, что мы – светлое воинство… Впереди был ад. Жруны и прочие твари, крадущие, убивающие, калечащие не только тела, но и самые души.

Я спрыгнула с кадавра на землю.

– Скажи Майру, Клай, – сказала я, – что потом помаршируют. Авис пришёл, чтобы благословлять костяшки, – вот и пора начинать. А потом я… есть идея.

Весь день был занят до минуты.

Сначала Авис благословлял коников-кадавров, потом он ушёл благословлять оружие и амуницию диверсантов, а я ещё долго учила кавалеристов рисовать защитную звезду от нежити из-за Межи. Клай одобрительно кивнул, увидев эту звёздочку. Может оказаться, что упырям, в которых выродились обращённые Эрнста, будет как минимум неприятно, а вампиров это не касается, выпадать из поля зрения сумеречных союзников нам не надо.

Дорин притащил пару банок масляной краски. Почему-то у них оказалась только белая и красная, но это никого не смутило. Мы с кавалеристами разрисовали этими звёздочками всё, до чего дотянулись.

– Я попросил передать мастерам в столицу, – сказал Клай между делом, – чтобы костяшек и оружие благословляли сразу же на заводе, как выходят из цеха. А Авис написал коротенькую молитву, которую в древности писали на оружии храмовой стражи: вдруг сработает. Эту молитву теперь будут гравировать и на оружии, и на коняшках.

– А кого попросил передать? – спросила я.

– Так адмирала же! – Клай даже удивился вопросу. – Самое верное. Он перед самым рассветом унёс наш план, чтобы передать штабному начальству, а сегодня в сумерках принесёт их ответ с замечаниями. Должна же быть координация усилий, верно?

У меня немного отлегло от сердца. Значит, Лиэр и штабные генералы узнают о плане в деталях – и, может быть, сумеют чем-то помочь. Или пришлют подкрепление. В конце концов, в войсках тоже есть некрокавалерия! Я вспомнила фарфорового генерала Эгли и его весёлый лихой тон… может, он пришлёт ещё людей.

Или ещё как-то поможет.

Почему-то я ему очень верила.

Когда мы закончили рисование, ко мне подошёл Майр и невероятно галантно, с каким-то бальным поклоном предложил попрактиковаться в верховой езде. Разумеется, я согласилась – и правильно сделала: он был мастер и умел учить людей.

Я довольно быстро поняла, как правильно сидеть и как двигаться в седле вместе с лошадью, чтобы потом не болела спина. А Майр сказал Клаю:

– Иногда новичков на костяшках чем-то даже проще обучать, чем переучивать кадровых. Живая лошадь – совсем не то всё-таки… а человек привыкает, ему потом тяжело переламывать привычки – И тут же крикнул фарфоровым, которые отрабатывали какие-то упражнения: – Сосредоточься на ней, Рин! Оставь шенкеля, думай! Мысленно не можешь – вслух говори, пока не привыкнешь!

– Не столько новичков, сколько некромантов, – сказал Клай самодовольно.

– Ну да, – согласился Майр. – Вы тоже легко ухватили суть. Может, и некромантов, конечно.

Когда время перевалило за полдень, а я начала понимать, что уже и съела бы хоть что-то, за мной прибежал Дорин, который, кажется, был здесь общим адъютантом или ординарцем.

– Леди Карла! – закричал он ещё издали. – Вас ждут к обеду! В смысле живые!

– Поезжай верхом, – сказал Клай. – Дорин тебе покажет куда.

Но и сам пошёл следом, а я пустила костяшку шагом. Мы не торопясь добрались до места, и я узнала, где у них тут столовая. И увидела драконов.