Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 32)

– Ишь ты, – сказал Авис, снижая голос, насколько возможно. – Пискля пришла. Пискля, иди сюда, малюточка…

Довольно-таки тощая кошка вошла в освещённое лампадами пространство и принялась обтирать Авису ноги. Он погладил маленькую кошку ладонью, громадной, как лопата.

– Я сейчас, дети Божьи. Вишь, Пискля пришла, голодная – у неё маленьких пятеро, в сарае, в ящике из-под снарядов…

Авис ушёл в свою крохотную кухоньку, и Пискля ещё разок сказала ему: «Ай!» – а Тяпка не удержалась, потянулась и понюхала воздух рядом с кошкой. Кошка фыркнула, но не особенно сурово.

– А откуда молоко, святой человек? – спросил Клай. – От драконов?

– Принесли маленько, вестники Божьи, – сказал Авис, ставя кошке блюдце. Погладил Тяпку по костлявой спине. – Я им рассказал про кошку-то, что котята у неё… И тебе бы дал, добрая ты собака, так ты ведь небось и не можешь пить молоко-то…

И Тяпка полезла к нему лизаться, как к своему.

– Наставник Авис, мне с вами тоже надо поговорить, – сказала я. – Я весточку привезла, от Преподобного Грейда.

Авис улыбнулся в бороду:

– Жив, значит, старик! Ну и слава Богу! Он прозорливый, дурного не посоветует… хорошо.

Был рад слушать – и я ему выложила всё по порядку, как Грейд велел расписать для полковых капелланов. Ещё и от себя прибавила: чтобы на моторы – да и на пушки, чего уж! – наносили защитные звёзды, кроме обряда освящения храмовой утвари. Звёздочки не помешают, даже если и не помогут.

Авис слушал и кивал:

– Это всё верно, это Преподобный дело говорил.

Между тем синее оконце хижины-часовни стало совсем чёрным. Сумерки превращались в настоящую ночь.

– Мне надо позвать Ричарда, – сказала я.

Как будто было слегка неловко обращаться к вампиру при Ависе: всё-таки кровь – а в Ависе виделось что-то особенное… Как детское… но я вовремя вспомнила, что он закалывал штыком серых гадов. Кровью его точно не испугаешь, подумала я, – и Авис словно на мысли ответил:

– Так Клай это зеркало тут и поставил для наших вампиров. Чтобы, значит, разговаривать – и чтобы выходить на их пути, что не от мира сего. Отчего же не позвать Ричарда…

И Клай остановился посмотреть – поодаль. Будто собирался кинуться мне на помощь, если что. Но я была уверена: Ричарда стоит только увидеть – и всё будет ясно.

Я даже не резала клешню по-настоящему, так, слегка проколола ладонь. Я знала, что уж Ричард-то и так услышит – он и услышал.

Махнул через раму. Вошёл – и будто стало немного светлее, даже лампады разгорелись чуть поярче. И Тяпка немедленно кинулась к нему обниматься – и я тоже была не прочь кинуться.

– Привет, леди Карла! – сказал Ричард, сияя своей щербатой улыбкой. – Вы не поверите: всё вышло как вы с государыней Виллеминой и говорили. Я расскажу… Доброй ночи, отец наставник, благословите!

Авис удивился, но благословил – и стало ещё светлее, а я только диву далась, как им такое удаётся.

– А вы – Клай! – сказал Ричард Клаю очень уверенно. – Очень я рад вас видеть, мессир. Я вообще, знаете, рад, что вы меня позвали, леди Карла, и что ваши друзья здесь. Мне есть что рассказать – или же показать, если будете смотреть. Важное!

– Клай, да, – сказал Клай, протянул Ричарду руку, а Ричард, наверное, не так понял.

Потому что Клая будто молния прошила – он вздрогнул с головы до ног, моргнул и спросил совершенно ошарашенно:

– Как?! Как ты это сделал?!

– Это ты про что же? – весело спросил Ричард. – Про то, что они все пришли, или про учения?

– Почему я увидел?! – Клай его даже за руку держал, не отпускал. – Ричард, разве вампиры это умеют?!

Ричард махнул свободной рукой:

– Э, я так мог, когда даже живой был!

– Леди Карла, – сказал Клай, – как, где вы с государыней нашли это чудо сумеречное?

Я услышала, как у его изменился тон. Клай так разве что про Ольгера или про своего Барна раньше говорил. Про старых друзей. Ричард очередной раз всё правильно сделал.

– Я сам нашёлся, – сказал Ричард ужасно самодовольно.

– А мне не показал! – возмутилась я. – Какие учения-то?

– Это чудо полнолунное пыталось обучить старых вампиров штыковому бою, – сказал Клай – и не выдержал, фыркнул, хоть очень старался не ржать. – Я такого никогда не видел – и думал, что не увижу. Такого вообще не бывает!

– Да они всё равно же не стали! – начал оправдываться Ричард.

Клай перестал сдерживаться.

– Погоди, – сказал Ричард. – По порядку: государыня же сказала, что старые вампиры придут! Вот они и пришли. Им Лангр и Гелира рассказали. Пришли, понимаете, их личные обращённые – ну и ещё кто-то прибился, кто им доверял. Они такие сплетники, эти важные мессиры и леди! Раз-два – и уже все Сумерки в курсе: Мэльхар не собирается возвращаться, тут его Даром угощали за так, а мои обращённые штыками адских гончих закалывают на раз-два!

Теперь уже хохотал и Авис, аж стёкла дребезжали.

– Ну ты, воин Промысла, даёшь! Адских гончих? Штыками?

– Да не штыками! Вроде как штыками! – начал оправдываться Ричард. – Тем, кто постарше, привычнее сабли… или мечи там всякие… что ж их переучивать-то!

Я поняла, что тоже не могу больше терпеть. Почему-то чем он серьёзнее оправдывался, тем уморительнее становилось.

Ричард смотрел на нас с укоризной:

– Ну это же правда!

Мы еле успокоились.

– Научил? – спросила я, всхлипывая. – Мечами рубить тварей?

– Я ж не фехтовальный учитель! – Ричард, улыбаясь, мотнул головой. – Я лучше сделал, я устроил им другие учения. Чтобы бояться перестали. Им, старым, Райнор и Ларс давали Дара хлебнуть, а потом они уже ходили на передок, с моими обращёнными. Так знаете, милая леди, гончие теперь в наше расположение даже сунуть поганый нос боятся! Им теперь даже барышни дают жару! У нас ведь теперь не только Гелира и Теритта, у нас и другие – пять барышень, очень даже прекрасных. И особо хороша в бою Лина, только чуть помладше Гелиры, тоже… не молоденькая. На шпильку их берёт! На шпильку! Тогда в моде были такие – всё равно как стилет, остро заточенные. Так она этой шпилькой орудует – наповал!

– Притом что боялись как огня, – кивнула я.

– Силы-то своей не понимали, – подтвердил Ричард. – И, опять же, не знали, как приняться за дело. Так ведь и я бы не знал, если бы Солвер не догадался. А теперь все в курсе. И с мессиром адмиралом мы переговорили, и в Междугорье тамошним он обещал отправить весточку. Где мы – там никаких таких адских гончих не может быть!

– Постой! – очнулся Клай. – Ты хочешь сказать, что всё Перелесье… ну хорошо, Сумерки Перелесья – под тобой? Под вами?

– Не совсем, – сказал Ричард с досадой. – Не все перешли, кое-кто остался. Кто любит Эрнста, кто любит эту Хаэлу… Она, ты понимаешь, дрянная, но некромантка. И Дар раздаёт не как прочие, а с вывертом… привязывает, если уж кто попробовал. У кого, может, свой интерес там… В общем, со мной сейчас моих личных обращённых десять, а стариков – может, двести. И у Эрнста, может, двести. Но мы не пересекаемся. Я ведь Эрнста звал разговаривать!

– Покажи! – тут же попросил Клай.

Я тоже протянула руку. Пропустить такое диво – выше сил человеческих. Авис смущённо улыбнулся и покачал головой – видно, не хотел так уж глубоко лезть в сумеречные дела.

Наставнику позволительно. Но мы с Клаем схватили Ричарда за руки – и я увидела, как он стоит в окружении своих обращённых в какой-то обгоревшей, наполовину обрушенной руине, бывшей когда-то роскошным особняком. Перед громадным, чудом уцелевшим зеркалом на куске стены, где ещё сохранился лоскут шёлковых обоев.

А за стеклом – роскошный зал. Я поняла, что это вампирский гламор, что Эрнст прямо-таки всю душу вложил – потому что этот зал выглядел эдемским совершенно, в золоте, шелках и розах, в целых каскадах живых цветов, в целых потоках света, золотистого, не сумеречного света. Такой бальный зал в раю. И Эрнст – владелец этого зала, его обитатель, невероятно прекрасный, тоже в белом шёлке и в золоте, и с золотыми кудрями до плеч, и с лицом как с древнего портрета. И его обращённые, такая толпа эфирных дев и прекрасных юношей, в роскошных нарядах прежних веков, с просветлёнными лунными лицами… Я в жизни никогда не видела, чтоб вампир наводил гламор с таким тщанием и размахом.

Для контраста.

Вот я – Князь Сумерек, которому уже больше пятисот лет стукнуло, древний владыка, истинный аристократ. И вот ты – салага, плебей, без году неделя, в своей шинельке. Оцени, сравни и подумай, как у тебя храбрости хватает смотреть-то в мою сторону.

Я подумала, что ведь Ричарда наверняка учили старые вампиры. Он тоже мог бы гламор навести. Но даже не дёрнулся в эту сторону: вот да, вот он в шинельке, вот его друзья, бойцы, в шинелях, офицерских кителях, потрёпанной одежонке простых горожан.

Не знаю, имел ли Ричард это в виду, но меня вдруг осенило: вот – зажравшаяся до тошноты манерная элита, а вот – воюющее Перелесье. В грязи, кровище, голоде и беде. Отличный вышел контраст, лучше и не придумаешь.

– Дорогой Ричард, – приветливо сказал Эрнст и улыбнулся, – наконец-то я вас вижу. Мне жаль, что пришлось дожидаться встречи так долго.

И руки развёл, будто хотел изобразить объятия. Это был не просто гламор высшей марки, это был ещё и тренированный аристократизм, доведённый до совершенства за несколько столетий. Лощёный. Непроницаемый. Таким всяких несчастных плебеев обращают в ноль за несколько мгновений.