Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 20)

– Уж наверное, – сказала я. – Мы же горячие. А в такие моменты вампиру некроманта обнимать – всё равно что чугунную печку раскалённую. И сложно сказать, что с вампиром после этого станется. Я ручаюсь: такими вещами занимаются не просто так. Это Хаэле зачем-то надо, это её какой-то особый способ добыть Силу… и очень нехороший.

– Любопытно расспросить Мэльхара, – сказала Виллемина.

– Он не знает, – сказал Ричард. – Я у него уже спрашивал. Он вообще не в курсе дела, он от Хаэлы держался подальше, а она и не заставляла. По всему – не нравился он ей. Или, может, не годился.

– Слушай, кстати, – вдруг спохватилась я. – А как твои обращённые умудрились отбиться от адских гончих? Вот это я не могу понять. Я слышала и читала, что гончие могут и старого вампира в клочки порвать, а у тебя просто дети в Сумерках. Сколько им – неделя-две?

Ричард пожал плечами:

– Ну как… Эглин, значит, пошёл отпустить парнишку одного, который умирал на нейтралке, а живым никак было не подобраться, пулемётчик там прочёсывал весь сектор. А Солвер взял винтовку – и за ним. Говорит, что-то на душе неспокойно было.

– Винтовку взял? – поразилась я.

– Ну да. – Ричард пожал плечами. – Так война же. Свою винтовку и взял, на всякий случай. И вот они пришли, Эглин обернулся совой – это у нас ладно выходит, прямо само идёт – и слетел в овражек, где умирающий, а Солвер занял позицию за холмиком, чтоб, значит, наблюдать за местностью. Эглин парнишку утешил и на лоно Господне отпустил – и совсем они уже собрались отходить, как тут явились твари. Не вдруг, а приостановились за колючкой и глядят.

– Показательно, что не напали сразу, – заметила Виллемина.

– Мэльхар говорил, они редко сразу, – сказал Ричард. – Им присмотреться надо. Ну вот, Солвер увидел тварь и из винта – бах!

Я успокоилась только минуты через две. До слёз.

– Простите, – сказала, всхлипывая. – Просто – ну неистово же смешно! Я не над твоими парнями, Ричард, я над ситуацией: как вампир из винтовки палит в адскую гончую! Картина!

– Так житейское дело-то, обычное, – возразил Ричард.

И меня разобрало ещё на две минуты.

– Простите, Князь, – ласково сказала Вильма, гладя меня по спине. – Леди Карла просто очень устала. Она уже несколько суток спит урывками.

– Да ничего, – сказала я. – Давай дальше.

– Солвер пальнул, а тварь пропала, – сказал Ричард. – Как сквозь землю. Но с двух сторон на Эглина другие кинулись. Он говорил, всё равно что пыльное одеяло на голову – и душат. Вроде и не кусают, а будто изнутри что-то тянут, нестерпимо, мол. У него-то только кинжал был – так он их кинжалом, наугад, знаете, куда придётся. Тут и Солвер добрался – штыком добавил. Парни оба говорят: выли твари тонко. Не как живое, а вроде ветра в трубе выли. Уж не знаю, прикончили их ребята или нет, да только в конце концов пропали гады. Эглина помяли очень сильно: лететь он уж не смог, на вид стал как позеленевший труп. Солвер его до траншеи дотащил волоком, как раненого, а там-то уж Райнор и Кермут ему крови дали, так сразу полегчало.

– Очень интересно, – задумчиво сказала Виллемина. – Очень.

– Ещё бы! – сказала я. – Ясно: это и не винтовка, и не кинжал. Это их Сила – ну просто так они бой себе представляют. Как рукопашную. Совсем недавно были живые, наивные ещё, не привыкли. И при этом – не знаю, прикончили или нет, но – прогнали, а о таком я ещё не слышала, Ричард. У тебя очень сильные парни. Не сильнее тебя, если против жруна пока выйти не могут, но очень сильные. Сильнее старых вампиров Эрнста.

Ричард ухмыльнулся, ужасно польщенно:

– Парни очень славные. Отчаянные.

– Ага, – сказала я. – Ты их Силой поил же, да? Кровью? Ну вот. Похоже, их очень здорово держит твоя благодать.

Надо было видеть его лицо! Если бы вампиры в принципе краснели, он покраснел бы от удовольствия. Виллемина коснулась его лунной руки кончиками пальцев:

– Дорогой Князь, теперь я могу сказать со всей определённостью: вы и именно вы вместе с вашей сумеречной армией – настоящая надежда Перелесья. Вы поможете и живым людям, и неумершим, полагаю. В ваших силах противостоять аду. Так получилось, что мы с вами – союзники, поэтому я хочу, чтобы вы помнили: я не враг перелесцам. Я понимаю, что ад угрожает вашим согражданам так же, как и моим подданным. Мы с вами остановим ад, а потом наши дипломаты будут связывать нити добрых отношений, разорванные войной. Раны затягиваются долго, на это, возможно, уйдут годы, но у нас нет других путей. Пока государь Рандольф прислушивается к аду и служит ему…

Ричард одним взглядом спросил у Виллемины позволения. Она чуть заметно кивнула – и он, еле коснувшись губами, поцеловал её пальцы, серебряные шарниры, без перчатки. Как тёмной государыне в полной мере.

– Я понимаю, – сказал он. – Не сомневайтесь, ваше величество, мы с парнями сделаем всё, что сможем.

– Слушай, Ричард, – вдруг вспомнила я, – с парнями – это понятно. А девушка у вас откуда?

Ричард улыбнулся нежно:

– Теритта… Ой, знаете, леди Карла, она очень храбрая девушка. Она немного вот опомнится – и будет вместе с нами, боец самый настоящий. Она – как я: уехала в город, поступила на женские курсы, учительницей хотела быть. В отпуск домой возвращалась, ну и попала в самую мясорубку: тут фронт, тут жруны летают… под жруна и попала. Я её сам отпускать пришёл. Обожжённая была – одно горе смотреть. Уж видно, что не жилец. Я говорю: сейчас всё пройдёт, сейчас к Богу пойдёшь, не бойся, сестрёнка, а она глядит на меня и еле-еле шепчет: остановить! Остановить их! Ну вот я и… силу, говорю, дать тебе, чтоб остановить? Давай, говорит, брат. Я и дал.

Виллемина слушала, задумчиво улыбаясь. Дала Ричарду договорить – и весело сказала:

– Что-то подсказывает мне, что вам нужно ждать гостей из обращённых Эрнста, дорогой Князь. Вампирам страшен ад, они падки на тепло, а слухи в Сумерках расходятся так же быстро, как сплетни в светском салоне.

– Ну что вы, государыня, – рассмеялся Ричард. – Они же боятся как огня и Эрнста, и Хаэлу эту, и адских гончих! Мэльхар, не в обиду ему, трясся хуже всякого новобранца, который под артобстрел попал. Не сунутся они. Даже если и захотят – не сунутся. Хотя, конечно, мессир Олгрен нам с Ларсом такую богатую защиту показал, даже на бумажке нарисовал – куда там гончим-то! К блиндажу они и близко не подходят, вышел у нас прямо склеп на освящённой земле. Чистые звёзды, Олгрен говорил. Ещё с давних времён, до раскола.

– Может быть, обращённые Эрнста и не сунутся, – сказала Виллемина. – А может, и сунутся, тем более что эти чистые звёзды, предположу, светят им не менее ярко, чем звёзды небесные. Просто имейте, пожалуйста, это в виду, хорошо?

– Это конечно, раз вы так говорите. – Ричард вздохнул. – Жаль уходить, да неловко: вам же обеим завтра вставать чуть свет, государыне – особенно. Не могу я больше вас сна лишать.

– Ты приходи, – сказала я. – Запросто приходи. Мы тебе всегда рады.

– Удачи вам, Князь, – сказала Вильма. – Дай вам Господь везения, дорогой друг.

Сердечно попрощались – и нам было жаль, что он ушёл. Но у него по ночам самая работа, подумала я. Отрывать Ричарда от его главного дела – просто нечестно: он ради этого дела отдал свою человеческую жизнь.

А мил он всё-таки совершенно не по-вампирски.

– Знаешь, кого мне напомнила эта прелюбопытнейшая особа, эта Хаэла? – вдруг сказала Вильма. – Одного человека, который, хоть и жил в совсем иное время, тоже терпеть не мог называть имя своего дома…

– Марбелл Междугорский, – тут же поняла я.

– Он самый, – Вильма хмыкнула. – Дамочка ему подражает? Дамочка имеет к нему отношение?

– Паутина, – подхватила я. – Которую она тянет через темноту… ну да о чём ты говоришь! Это же личный метод Марбелла! Он обожал искать ощупью, через зеркало – и я не очень понимаю, как именно он это делал. Была ли это какая-то особая практика, как он любил, частью чернокнижная, частью алхимическая – или просто его личная особенность, свойство его Дара…

– Дар передаётся по наследству, – заметила Виллемина. – Характерные особенности…

– Ты хочешь сказать – потомок Марбелла? Внучка? Или правнучка? Только этого нам не хватало…

Виллемина пожала плечами:

– Милая моя сестрёнка, во всех источниках, включая закрытую информацию внешней разведки, я читала только одно: Марбелл не любил живых женщин. Поэтому его потомки – под большим вопросом: дети обычно не появляются ниоткуда. И тем не менее…

– И тем не менее, – сказала я хмуро, – мало ли что в жизни случается!

– Мне надо поспать, – сказала Вильма. – От усталости мне приходят в голову совершенно безумные идеи. Вроде той, что путь аду открыли именно на Святой Земле – и что Марбелл немало хлопотал, чтобы этот путь был как можно удобнее и приятнее для адских сил. И как-то уж слишком очевидно представить себе участие в этой драке потомков всей компании главных страшилищ прошедших веков. Дольф, Церл… почему не Марбелл? Было бы до отвращения символично…

– Тебе точно надо поспать, – сказала я. Обняла её за талию и повела в нашу спальню. – Прямо необходимо. Придумаешь тоже! Вот только Марбелла нам и не хватало для полной радости. Ну его. И, кстати, как она ухитряется использовать гламор? Я думала, это строго вампирское свойство.

Виллемина слегка сопротивлялась, но шла.