Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 2 (страница 20)

– Хорошо, – сказала я. – Каждый вечер, в восемь пополудни.

Мы не смогли попрощаться, только кивнули друг другу. Обозначили прикосновение ладоней – с разных сторон стекла. И зеркало снова затянуло серым.

Я смотрела в эту серую муть – и у меня болела душа.

– Я надеюсь, деточка, – тихо сказал Валор за моим плечом, – с ними будут вампиры в эту ночь.

– Если в этом городишке есть хоть один старый вампир, – буркнула я. – А драконам не успеть. Не разорваться же им, драконам… их только двадцать.

– Вы же сами провожали эшелон, леди, – сказал Ольгер.

– На Жемчужный Мол, – сказала я. – Все говорят: мы не успеваем… Выхода нет, да?

Они стояли и смотрели в пол и на стены.

– Я, пожалуй, поговорю с её величеством, – сказал Валор. – Мне представляется, что я буду полезнее там, где сражаются…

– Я тоже, – тут же вставил Ольгер и шмыгнул носом.

Жейнар ничего не сказал, но у него на лице было написано, что и он так думает.

И мне стало ещё хуже, совсем беспросветно.

– Да вы что? – еле выговорила я. – Я понимаю, вы дружно решили отправиться на помощь. Молодцы. И бросить столицу, да? Виллемину и меня? Научную работу? А вы, Валор, учеников? Между прочим, если бы не ваша работа, я не знала бы, что сказать Клаю, не говоря о том, что вообще не смогла бы с ним поговорить!

– Ну, сюда-то гады не доберутся, – возразил Жейнар оскорблённым тоном.

– А что, море досками заколочено? – спросила я. – И в том, что в столице не осталось тайных врагов, ты уверен, да? Уверен?

– Белая леди дело говорит, – вдруг подал голос Далех. – У каждого своя судьба – и война у каждого своя.

– Простите, деточка, – сказал Валор. – Вы, конечно, правы.

Я ткнулась лбом ему в плечо:

– Мне тоже хочется бежать туда босиком. Немедленно. Помогать. Но мы же так всё равно ничего не изменим…

– Надо думать, – сказал Ольгер.

Да, дорогой, подумала я. Надо думать. Очень-очень-очень хорошо думать.

Я всё-таки ужасная грубиянка. Без аристократического такта. Но я не видела Вильму целый день, я подумала, что можно взглянуть на неё хоть сейчас, когда уже начинает темнеть.

Мне Друзелла сказала, что государыня у себя в покоях, – и мы с Тяпкой туда вломились, как всегда вламывались. Я ровно одну секунду подумала: с кем это Вильма разговаривает в будуаре? – и то на ходу, не снижая скорости.

А она стояла перед громадным зеркалом, которое вообще-то никогда не использовалось ни для чего, кроме разглядывания себя с утра, когда нужно придать себе приличный вид.

И из зеркала на меня взглянул сероглазый светловолосый мессир с ледяным точёным лицом, вылитый эльф из северных сказок. В чёрном бархатном халате.

Я чуть не умерла на месте.

Я ведь сразу всё поняла. Во-первых, это сам государь Людвиг Третий – потому что Вильма была на него похожа до невероятия, обознаться невозможно. Во-вторых, вид у него самый домашний, а значит, вовсе не факт, что я смею на него смотреть. В-третьих, неужели Вильма с ним связалась? Поразительно и невозможно, как всё, что сейчас вокруг происходит.

Мне бы срочно ретироваться, а я присела настолько низко и изящно, насколько получилось, – думая в это время, что провалиться сквозь землю сейчас было бы самым подходящим.

Надо ведь было предупредить Друзеллу!

Но Вильма меня подняла и обняла – и сказала:

– Папенька, это моя Карла, – и Тяпка встала на ножки и заглянула в раму, и Вильма добавила, как о самой естественной вещи: – А это её собака.

У его величества было такое лицо… люди с такими лицами одним случайным взглядом замораживают насмерть. Я думала, что – всё, пропала. Но государь Людвиг чуть-чуть оттаял, даже улыбнулся еле заметной тенью улыбки:

– Рад знакомству, леди Карла. Ваша собачка прелестна.

Ответить у меня духу не хватило. Я только попыталась присесть ещё ниже – но меня держала Вильма, поэтому получилось совсем не то, что задумывалось.

Стоит посмотреть на государя Людвига – и сразу ясно: ну да, потомок Дольфа, короля-кошмара. Какое счастье, что моя Вильма не такая.

А в это время моя светлейшая королева продолжала разговор как ни в чём не бывало:

– Так что же, папенька?

– Ты ведь и сама понимаешь, Мина, – сказал Людвиг. – Мы с тобой – в одной лодке, вдобавок предположу – вокруг шторм. Необходимо выжить и победить. Тебе нужны деньги?

– Я свожу концы с концами, папенька, – сказала Вильма. – Если вы предложите мне денег взаймы, я возьму, но больше мне нужны свинец и никель, а ещё мне нужны винтовки.

– Винтовки, пулемёты и гаубицы, – кивнул Людвиг. – Ты не успела закончить перевооружение армии, я понимаю. При сложившейся ситуации меня удивляет, что ты успела хоть что-то. Ты молодец, Мина. Винтовки, во всяком случае, ты получишь немедленно. О пулемётах и гаубицах я думаю. Полагаю, удастся отправить первый эшелон на Пресвятого Эрна. Увеличить поставки свинца и никеля пока не получится. Поищем решение.

– Папенька, пожалуйста, – сказала Виллемина нежно. – Пожалуйста, постарайтесь.

– Я не оставлю тебя в беде, – сказал Людвиг. – Держись, девочка.

– Ещё одно, – сказала Виллемина. – Главное. Папенька, наши пограничные города на северо-западе. За ними – Винная Долина. Там сейчас идут страшные бои – а их отражает местный гарнизон, вооружённый ещё по нашим стандартам мирного времени…

– То есть голые и босые, – кивнул Людвиг. – Плохо.

– Вы не введёте войска, не так ли? – тихо сказала Виллемина. – Большее, чего я могу ждать, – ваши пограничники вступят в бой, если Перелесье пройдёт Западные Чащи и доберётся до границ Междугорья, не так ли?

– Ну что ты, Мина, – чуть улыбнулся Людвиг. – Конечно, нет. Мы не объявляли пока войну Перелесью – и я собираюсь оттягивать начало прямых военных действий, как смогу: я тоже не ожидал, что они не дождутся весны. А нападать без объявления войны – не в обычае моей страны, давным-давно цивилизованной и современной. Но…

– Но? – переспросила Вильма, и я с удивлением услышала улыбку и в её голосе.

– Время неспокойное, – невозмутимо продолжал Людвиг. – Какая-нибудь… банда… контрабандисты или конокрады… они могут пересечь границу Винной Долины. Мародёры какие-нибудь, не знаю… неподалёку от границы есть несколько сёл, где с давних времён живут полукровки, наполовину горцы… дикие люди. За них сейчас, когда воздух по всему миру пропитан войной и запахом ада, я, конечно, ручаться не могу.

– Ах, банда? – снова переспросила Вильма, и улыбка стала ещё слышнее.

– Какие-нибудь вооружённые бестии, – кивнул Людвиг. – У них может оказаться отличное оружие… ты ведь знаешь, как это бывает, Мина, не правда ли?

– Ах да. – Вильма коснулась стекла кончиками пальцев. – Вооружённые бестии. Я так люблю вас, папенька, и так вам признательна! За… предупреждение. Они вряд ли сотворят что-нибудь ужасное – они, я думаю, не догадаются о знаках против адского огня, верно?

– И о том, что твари-проклятия смертны и их поражает обычная пуля. – Людвиг откровенно улыбнулся. – Не беспокойся, девочка.

По ту сторону стекла, где в громадном камине горело целое дерево, а стену украшал древний гобелен, серебристо-седой, изображающий суровых всадников в походе, гулко пробили часы – и Людвиг обернулся.

– Я отняла бессовестно много вашего бесценного времени, папенька, – грустно сказала Виллемина. – Простите меня.

– У меня ещё есть пара минут для нескольких важных слов, – сказал Людвиг и вдруг взглянул на меня. – Леди Карла, – сказал он, – я хотел вас поблагодарить. Ваша служба – бесценна. Меньшее, что я могу сделать для вас, это посвятить вас заочно в рыцари Междугорского королевского дома. Храни вас Бог.

Я растерялась, не знала, делать мне реверанс или преклонить колено. Вильма мне помешала и в том, и в другом: обняла меня за талию – и мне пришлось остаться стоять и сгорать от смущения. Виллемина весело спросила:

– Вы пришлёте моей Карле рыцарскую звезду и ленту с послами, папенька?

– Вместе с оружием, – улыбнулся Людвиг. Удивительно, как за время разговора оттаяло его лицо – но тут же заледенело снова. – Я надеюсь на вас, девочки. Вы – форпост. Я помогу, чем смогу, но… мы все принадлежим Предопределению.

– Передайте, пожалуйста, мои поцелуи маменьке и брату, папенька, – сказала Виллемина. – И мой поклон дядюшке Гунтару: мне очень, очень не хватало бесед с вами, хоть иногда, хоть на несколько минут.

– Передам. Иди, – кивнул Людвиг, и зеркало медленно заволокло туманом.

Вильма погладила стекло кончиками пальцев:

– Папенька всегда спешит, – и взглянула на меня: – Но сегодня мне грех жаловаться. Дядюшка наладил связь и вышел на меня через это зеркало – это просто подарок судьбы. У Западных Чащ появился шанс… хоть, боюсь, и довольно призрачный.

– Ты уже всё знаешь? – спросила я.

Вильма кивнула.

– Карла, дорогая, – сказала она печально, – у меня же теперь нет сердца – как же оно умудряется болеть, скажи? Мне следовало бы проследить за работой команды мэтра Фогеля, – продолжала она с еле слышной тенью грустной улыбки. – Вдруг они вставили в моё новое тело-протез какое-нибудь искусственное сердце, а?