Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 83)
— Эх… нет, — сказал я. — Всё не получится. Потому что нужен мне Трикс. Будь он жив — я бы гарантировал, что пойдём и вернёмся.
Карла сердито стукнула по стеклу костяшками пальцев — мне по лбу, очевидно.
— Несёшь всякий вздор… — и вдруг в её глазах вспыхнул яркий свет. — Но ведь не вся же команда Трикса погибла в Синелесье! Парни ещё работали у Серого Брода, потом — в Гаванях… Хочешь, я наведу справки? И отправлю к тебе кого-нибудь потолковее? На границах сейчас потише… есть возможность.
— Так точно! — заорал я шёпотом, чтобы не разбудить наших спящих. — Карла, ты лучшая! Найди! Наведи! Отправь! Не обязательно потолковее, любого парня из группы Трикса, любого!
Карла просияла.
— Будет! — воскликнула она радостно. — Я найду! Подниму всех — и мы тебе найдём! — и снова прижала ладони. — Я всё сделаю, знай!
— Я знаю, — сказал я, гладя стекло. — Я тоже сделаю всё. И будь спокойна.
Глава 27
Под утро мне приснился Трикс… вернее, мне приснилось, как мы всей старой командой стоим и болтаем в роще у стрельбища. Солнце светило, блестела зелень… Трикс подкручивал роскошный ус, Этерли перебирал чётки огнепоклонников, на которые, вместо кисточки, подвесил пулю, что его убила, Герик приспособил в дырку для пуговицы на парадном мундире лесной цветок…
— Даже не сомневайтесь, мессир Клай, — говорил Ларн. — Плёвое дело. Не так же этот дурацкий замок защищён, как Синелесская база!
— Демоны меня беспокоят, — отвечал я. — Понимаете, парни, Нагберт — демонолог. И может оказаться, что у него там всякой адской твари…
— Я слышал, — фатовским тоном сказал Трикс, — что надёжнейшее дело — плюнуть демону на хвост, коль у него есть хвост, а нет хвоста — так и в морду.
— Средство хорошее, — сказал я, смеясь, — да вот плевать-то мы не можем.
— Попробуйте мысленно, — серьёзным тоном посоветовал Этерли. — Должно сработать.
— Не дрейфь, капитан Клай! — гоготнул Герик и врезал мне по спине. — Мы присмотрим.
И ушли они в летний полдень, растворились в солнечном мареве, а я проснулся — и душа у меня болела, как зуб. Мучительной тянущей болью.
Они были моими друзьями, особенно Трикс. Трикс, орёл наш, был кадровый, намного-намного образованнее в военном деле и опытнее меня. С ним было спокойно — и порой мне не хватало его остро.
— Барн, — окликнул я, — ты Око до сих пор носишь?
— Помолиться хочешь, ваш-бродь? — ухмыльнулся Барн. — А вон!
Нет уж, Око в золотой оправе, которое стояло на столе в кабинете принца, мне категорически не подходило. И Барн, кажется, сам понимал, что не подходило, — вытащил своё, на затёртом шнурке, самый простецкий вариант: уже позеленевшая бронза и синее стёклышко.
И я чуть позавидовал, что он может носить: не совершает таких обрядов, в которых мешает чистый свет. Но тут ничего не поделаешь.
— Помоги, Господи, святым душам наших боевых друзей и Твоих воинов, — сказал я. — Триксу, Ларну, Герику, Этерли…
— Ойгру, — добавил Барн. — Шелки, Айрису рыжему, Дэнгу, Соуру…
— Стерлу, — кивнул я. — Инноли, Уорту…
— Вейлу, — Барн всхлипнул. — Пел-то Вейл как здорово, ваш-бродь, да?
— И Тинки, — сказал я. — Как-Никак Тинки, помнишь?
— Не умел Тинки без этого «как-никак» говорить, ага, — сказал Барн, улыбаясь сквозь слёзы. — Дай им всем солнца и любви, Господи, сколько им захочется… А вы к чему вспомнили, ваш-бродь? К завтрему, да?
— Снились, — сказал я. — Тревожатся, такое ощущение. Дома в храм сходим, здесь не выйдет.
— Все погибли в Синелесье? — спросил Индар.
Не подошёл близко, но встал с кресла.
— Почти все, — сказал я. — Дэнг сгорел ещё зимой, когда шли бои за побережье. Инноли поймал осколок в конце весны, мы тогда пытались отбить Бурую Гриву. А так — да, в Синелесье. Это как раз ребята из диверсионной группы, мои товарищи.
— А они все были фарфоровые? — спросил Рэдерик, подходя.
— В моей группе — да, — сказал я. — А остальные — живые.
— Как же фарфоровые умерли? — спросил Рэдерик печально. — Скажите, мессир Клай, ведь если в вас даже и из ружья попасть, вы ведь не умрёте?
— Нет, мессир, — сказал я. — Но попадать не стоит, будет больно. А взрывы и огонь действуют на нас, фарфор, так же, как и на живых людей.
— Я вас вылечу, если вас ранят, — заявил Рэдерик. — Хоть вы и фарфоровый.
— А если с нами будут другие фарфоровые солдаты? — спросил я.
— А будут? — Рэдерик пришёл в восторг. — Тогда конечно! Мне так нравятся фарфоровые люди! Вот бы у меня тоже была фарфоровая гвардия! И много друзей!
— Вы себе ещё заведёте гвардию, — сказал я. — А пока к вам придут диверсанты из Особого Её Величества Отряда. Череп со змеёй, мои друзья, нам на помощь. Примете?
Рэдерик от избытка чувств захлопал в ладоши, даже щенок залаял.
— Серьёзно? — спросил Индар. — Подкрепление?
— Да, — сказал я. — Я уже под утро разговаривал с Карлой, она предложила.
— Вот это дело! — восхитился Барн. — Распрекрасное! У меня, ваш-бродь, прямо камень свалился с души.
— Лишь бы нашли, — сказал я. — Очень надеюсь, что хоть кто-то из наших парней, с кем я вместе учился, уцелел. Ты ведь знаешь, какая у нас работа, а ребята отработали около Серого Брода, с какими-то схронами Хаэлы или Нагберта, демон их разберёт…
— Нагберта, — сказал Индар. — То, что готовила Хаэла, было намного ближе к Чащобью, по дороге на вашу столицу. А про Серый Брод я слышал краем уха, но не участвовал… А ребята — некроманты?
— Не то чтобы, — сказал я. — Большей частью — со смутной тенью Дара, как Барн, чтобы не замёрзнуть и не рассыпаться на Зыбких Дорогах.
— А что там, на Зыбких Дорогах? — спросил Рэдерик.
— Холод, — сказал я. — Страшный мёртвый холод. А остальное я, пожалуй, не могу объяснить, да и видим мы, люди, даже фарфоровые, не так, как вампиры, например. Сами Дороги — вроде мостов из световых нитей или струн над какими-то тёмными или светящимися безднами… Ричард говорит, что вампиры видят в этих огнях разные места, даже разные времена, но я не видел. И потом, мессир, там настолько холодно, что думается тяжело, душа замерзает…
— Удивительный у тебя всё же опыт, — сказал Индар. — Хотел бы я…
— Как знать, — сказал я. — Может, ещё испытаешь. Но мой опыт не поможет. Скажи: ты случайно не бывал у папочки Нагберта в гостях?
— Ты шутишь? — Индар картинно прикрыл лицо ладонью, «глаза б мои на тебя не глядели». — Тебе ведь уже объяснили на пальцах: дом Нагберта — его крепость, туда и оттуда нет ходу даже духам. И если он и приглашал кого-то на стаканчик винца, то точно не меня и не мою леди.
— Это и паршиво, — сказал я. — Ситуация получится в точности как в Синелесье: мы пойдём в полную неизвестность. И огрести можем… по горло. Знаешь, сколько отличных парней мы оставили в Синелесье при похожем раскладе?
— Ты везучий, — сказал Индар. — По Синелесью заметно. И я попытаюсь принять кое-какие меры.
День прошёл и маятно, и хлопотно разом.
Дважды заходил Норфин. У него работало солдатское чутьё, он нервничал, как фронтовик перед тем как «противник даст прикурить», и даже сам себе не мог до конца объяснить, что именно его тревожит. Ему просто хотелось посмотреть на Рэдерика — и отпускало, когда он видел своего будущего государя в порядке.
Но ненадолго.
— Как будто сердце сосёт, — пожаловался он мне за обедом вполголоса. — Ишь, тайны какие-то завелись, секреты… Нагбертовы особисты как будто и не оказывают прямого неповиновения, но чую: ненадёжные они, ненадёжные. Я охрану покоев-то усилил на всякий случай, но вот есть у меня такое чувство, что… не того моя охрана.
— Мы тоже усилили, — сказал я. — Держитесь, маршал, уже скоро всё разрешится.
Но сам не был в этом полностью уверен. А Рэдерик поулыбался гвардейцам Норфина с их условной фронтовой выправкой. Умел вызывать у людей умиление, если хотел: они на принца смотрели, как на собственного сынишку или младшего братца.
И в людей Норфина я верил. Но они были простецами поголовно — и в случае серьёзной стычки могли только умереть за принца. Героически и бесполезно.
А после обеда заявилась Люнгера, посол Нагберта, уже практически официальный.
— Мессир Нагберт очень желал бы видеть его высочество в Ясеневой гостиной, — сообщила она. — Там ждут послы из Святой Земли, в том числе Преподобный Турон. Они хотели бы познакомиться с вами, Рэдерик.
— Хорошо, — сказал Рэдерик, поднимая щенка. — Пойдёмте, мессиры.
— Очевидно, — заметила Люнгера, темнея лицом, — не стоит пугать святоземельцев мессирами Индаром и Клаем. Дипломаты из свиты Иерарха, ваше высочество, они… морально не готовы.
— Я тогда винтовку возьму у гвардейцев наших, — сказал Барн, широко ухмыльнувшись, прежде чем кто-то из нас успел открыть рот. — Потому что охранять-то принца надо, а я простой солдат, неучёный.