Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 52)
Индар закончил и снова поклонился. Мне показалось, что ему хочется преклонить колено.
— Вот как… — тихо сказала Виллемина. — Это необыкновенно интересно, дорогой мессир Индар… И делает отчасти понятным поведение святоземельских послов. Налили столько мёда и сливок, что их напиток едва помещается в чашке, готовый вылиться через край… Вечно наши друзья и союзники, полны почтения и преданности, потрясены и повергнуты в ужас, ни о чём дурном не имели понятия, осуждают до слёз. Знакомая картина. Мне уже случалось видеть, как святоземельцы наивно изображают праведников…
— Вильма, — сказала Карла, которая всё это время напряжённо думала, кусая губы. — Есть вопросики.
Виллемина вскинула прекрасные ресницы.
— Да, дорогая?
— Я про Рэдерика, — сказала Карла. — Вы ошибаетесь, парни. В смысле — он не благой король… в смысле королевского чуда — он не благой.
— Нагберт уверен, — сказал Индар. — А он не только плотно работал с Хоуртом, но и в его дом был запросто вхож. И я не сомневаюсь, что у них были совместные проекты. У него было немало времени на то, чтобы наблюдать ягнёночка и сделать верные выводы.
— Без понятия, в чём он там уверен, — фыркнула Карла. — Я видела благих. Рэдерик — вообще нет, ни на волос нет, всё это ерунда! Не знаю, зачем Нагберт пытается вас надуть, но — вот прям точно пытается!
— Нагберт верит в то, что говорит, — сказал Индар. — Он изрядно наврал, но в это верит, я вижу по его поведению. По тому, как он общается с ребёнком. Это как минимум предельно почтительно. Он не разговаривал так даже с Рандольфом.
— Я не знаю, какие у него соображения! — рявкнула Карла, сморщив нос. — Парень не благой король, вообще не благой ни с какого бока. Я уж не говорю о том, что не может быть королевского чуда у бастарда, какого демона, если бы бастардам передавалось королевское чудо — вся Святая Земля была чудесная поголовно! До последнего паршивого трубочиста! Слыхала я, что некоторые тамошние короли ни одной девицы не пропускали!
— А у нас не было благих королей, — вырвалось у меня. — По крайней мере, таких, чтобы об этом писали в летописях…
Карла снова фыркнула:
— Конечно! После Церла-то? С чего бы! Вильма, ну скажи: я ведь права?
Виллемина снова улыбнулась чуть заметно. Просто оживляла фарфор своим внутренним светом — и у меня мелькнула мысль, что она-то, пожалуй, благая государыня… но я вовремя вспомнил и о том, что у неё блик нашего Дара, и о том, что она правнучка Дольфа вообще-то.
Но иллюзия была убедительная.
— Ты права, дорогая, хотя бы в том, что бастарду не передаётся королевское чудо, — сказала Виллемина. — Но… допустим, государь Рандольф был тайно обвенчан с леди Лиссой. Возможно?
Карла свистнула так, что Тяпка подняла голову.
— Ну… вообще — да…
Виллемина кивнула:
— Можно ещё допустить, что леди Лисса была знакома со своим государем до брака с мессиром Хоуртом. И молодой король кинул юной леди какую-нибудь страшную клятву… напоминающую брачную. А в это время — луна в третьем доме, день святой преблаженной Хенты, Господь бдит…
— Ну… — Карла дёрнула плечом. — Не знаю… в принципе…
— В принципе — да, — сказала Виллемина. — Но что-то мне подсказывает, что дело не в этом, да?
— Клай, — сказала Карла, — скажи, положа руку на сердце: что ты почувствовал, когда впервые увидел этого парня?
— Страх, — выскочило у меня тут же, раньше, чем я обдумал свои слова. — Нет, не так. Жуть. Что-то… всё неточно… но в этом смысле.
— Вот! — Карла ткнула пальцем в стекло. — Давайте, убеждайте меня, что он благой! Чушь.
— Барн его сразу полюбил, — сказал я. — Вот и сейчас с ним в спальне сидит, книжку читают на ночь. И принц, кажется, отлично относится к Барну, доверяет…
Карла прыснула:
— Ну ты нашёл, конечно, чем аргументировать! Да Барн твой полюбил бы даже демонёнка маленького, который остался без мамы, бедненький! А принц, будь он благой, доверял бы не одному Барну, я думаю.
Рассмешила Виллемину — и усмехнулся Индар.
— Леди очень права насчёт нашей прелести, — сказал он. — Барн, конечно, не аргумент. Но мы все думали, что Хоул и Нагберт закрыли королевское чудо каким-то особым обрядом, чтобы не привлекать к ребёнку внимания. Не удивлюсь, если такой обряд есть… Леди Карла, у вас находятся записки Хаэлы, да и весь архив Синелесья… вы ещё не читали?
— Валор изучает, — сказала Карла.
— Расспросите его, пожалуйста, когда он закончит, — сказал Индар.
Карла кивнула. А я думал о том, что услышал, и картина представала в каком-то странном свете.
— Я попробую всё выяснить, — сказал я. — Мне кажется, от этого… от королевского чуда Рэдерика — страшно много всего зависит. В любом случае Рэдерик станет королём Перелесья, а Нагберт — регентом. Нам надо понимать, что движет Нагбертом, потому что он ввязался в сложную и опасную игру ради своего регентства. Если Рэдерик не благой король, то зачем?
— Да, — сказал Индар. — Он всерьёз рискует. Это не слишком на него похоже.
— Между прочим, — сказал я, — бумаги Рэдерика у меня. Нагберт даже не попытался их забрать. Взглянул, кивнул — хорошо, мол, пусть лежат… Они до странности его не интересуют. Если Рэдерик — благой король, тогда понятно. А если нет…
— Да, дорогой Клай, — сказала Виллемина. — Было бы очень полезно уточнить… понять… Удивительное чутьё нашей драгоценной Карлы утверждает меня в мысли, что от некоторых особенностей юного Рэдерика очень и очень многое зависит. И ещё: я сама хотела бы познакомиться с мессиром принцем. Мы союзники, нам предстоит совместная работа.
— Виноват, — сказал я. — Мы пожалели Рэдерика, он несколько ночей спал урывками. После ужина у Нагберта почти засыпал. Простите, государыня.
— О, не стоит извинений, дорогой Клай! — ласково сказала Виллемина. — Я вовсе не собиралась лишать ребёнка сна. Мы непременно побеседуем с мессиром Рэдериком в следующий раз. Вам тоже недурно было бы отдохнуть, друзья мои. Судя по вашим рассказам, у вас не слишком много времени на отдых.
— Мы так и сделаем, — сказал я. — Только расставаться очень тяжело.
И тут за моей спиной тихонечко кашлянули. Я чуть не подпрыгнул.
— Государыня, леди, мессиры, простите, пожалуйста, — кротко сказал Рэдерик, который подкрался тихонько, как мышка. — Я бы не посмел, честное слово. Я просто совершенно случайно услышал, что государыня хочет на меня посмотреть. И не подойти было ужасно невежливо.
— А Барн где? — ляпнул я.
— Спит, — виновато сказал Рэдерик, пожимая плечами. — Он устал очень.
Индар удержал смешок, а Карла даже не подумала, совершенно откровенно хихикнула.
— Счастлива познакомиться с вами, ваше прекрасное высочество, — ласково сказала Виллемина.
Рэдерик подошёл поближе и приложил ладошку к стеклу. Смотрел на нашу государыню расширившимися глазами, в каком-то удивлённом восторге.
— Я тоже счастлив, — сказал он. — Я очень хотел вас увидеть, государыня Виллемина. Очень много о вас слышал.
— Страшных историй, не так ли? — спросила Виллемина, улыбаясь.
— Да, — сказал Рэдерик. — А вы — как мессир Клай. Вы — сильная, я чувствую. Мне так нравятся фарфоровые люди, государыня! — выдал он вдруг в этом своём приступе откровенности. — Они сильные и отважные. Вы тоже ничего не боитесь, это я тоже чувствую… и можно я вам скажу одну вещь?
— Конечно, мессир будущий государь, — сказала Виллемина. — Мне кажется, я догадываюсь, о чём вы хотите говорить.
— Да, — сказал Рэдерик. — Об этом говорят все. Отчим говорил, что я особенный. Нагберт говорит. Мессир Индар уверен. Они все говорят про королевское чудо… но ведь это… я не знаю… Мышки ко мне выходили, да. Но разве мышки считаются, если только они?
— Никаких остальных черт? — спросила Карла. — Да?
— Девочкам я не очень нравлюсь, леди Карла, — сказал Рэдерик. — Некоторым — прямо сильно не нравлюсь. А как это «слух, склонённый к подданным» — просто не понимаю. И точно, вот просто точно я не могу исцелять наложением рук. Ну вы же мне верите, что я пробовал? Вот если бы вам про вас говорили, вы бы попробовали? И я. Точно нет.
— Я была права? — сказала Карла.
— Правы, — сказал Рэдерик. — У вас такая собачка чудесная. Она мне даже снилась, знаете. Я очень люблю собак. Только мне нельзя было.
— Следовательно, дорогие друзья мои, — ласково сказала Виллемина, — мы должны сделать определённый вывод. Вряд ли кто-то из нас понимает прекраснейшего мессира Рэдерика лучше, чем он сам.
— Мы ведь всё равно с вами союзники? — спросил Рэдерик. — Даже если я не благой?
— Ах, дорогой принц! — воскликнула Виллемина. — О чём вы говорите! Я ведь тоже не благая — вы не откажетесь из-за этого дружить со мною?
— Нет, — сказал Рэдерик очень серьёзно. — Вы ведь всех победили. Может быть, я смогу научиться у вас, как это делается, и тогда мы с вами вместе победим Святую Землю.
— Вы мыслите как дальновидный политик, ваше прекраснейшее высочество, — сказала Виллемина. — Однако наступает настоящая ночь — и нам впрямь пора расстаться, как это ни грустно. И я должна на прощанье сказать вам всем, мессиры, несколько слов.
— Мне можно остаться? — спросил Рэдерик.
— Вне всякого сомнения! — сказала Виллемина. — У нас всех общие цели и, по-видимому, общие враги. И нам необходимо узнать, чего ожидает Нагберт. Он ведь не говорил впрямую о благости, мессир принц?
— Нет, — сказал Рэдерик. — Но королевское чудо поминал.