Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 50)

— Но ведь я же могу надеяться на скорые перемены, не так ли, прекраснейший мессир? — спросила Люнгера.

— Я вас понимаю, — снисходительно посочувствовал Нагберт. — Вы много пережили, дорогая. Но ваше терпение вскоре будет вознаграждено, даже не сомневайтесь. Особенно если вам удалось сохранить архив Тэшлина.

— Я надеюсь, — в голосе Люнгеры послышалось что-то жуткое, — что архив цел, драгоценнейший мессир будущий регент.

— Вот и отлично, вот и прекрасно, — откликнулся Нагберт. — Его разработки нам понадобятся. А о ваших детях я лично позабочусь, дорогая.

— Ах, если бы Дэрек был жив! — Люнгера проглотила рыдание.

— Рэй скоро вырастет, — сказал Нагберт. — А за Дэрека вы отомстите, не сомневайтесь. Вы же верите мне?

— Как оракулу! — воскликнула Люнгера.

— Вот и славненько, — и Нагберт скрежетнул смешком. — Пока — идите, дорогая. Идите к детям. И поверьте, что наше положение — ваше положение, дивная леди — вскоре изменится так, как невозможно было и представить себе.

— Без простецов при дворе? — со страстной надеждой спросила Люнгера.

— Несомненно, — благодушно пообещал Нагберт. — Только прошу вас держать себя в руках. Не стоит торопить события. Я не хочу в спешке делать глупые ошибки.

Не сомневаюсь: Люнгера целовала ему руки. Я просто видел это внутренним зрением — и слышал, как шуршал подол её шёлкового платья, когда она поднималась с колен.

— Идите, идите, девочка, — сказал Нагберт. — Всё будет в порядке.

Шаги Люнгеры прошелестели прочь, стукнула дверь. Индар опустил панельку на место.

— Видишь? — спросил он негромко и весело. — Наш прекраснейший мессир без пяти минут регент наверняка принял все возможные меры, чтобы поблизости не было никаких шпионов и соглядатаев из-за Межи, а также тщательно законопатил все оккультные нитки возможного прослушивания. Но он никогда не жил в Резиденции Владык, а я всё детство здесь провёл — и знаю большую часть здешних секретов. Наши голоса не слышны снизу, даже если мы станем петь здесь неприличные куплеты полным голосом. Зато мы можем прослушать все апартаменты государя, так-то, лич! И рабочий кабинет короля, и его спальню, и гостиную — гостиную лучше слушать из игровой комнаты принца, правда. И приёмную — это в библиотеке. Полтораста лет назад эти покои принадлежали вдовствующей королеве Гользе, она напропалую шпионила за своим сыном, который норовил без неё политику делать. А Рандольф наткнулся на старый план покоев где-то в закутке библиотеки. И растрепал мне: у него никогда вода в горсти не держалась — и нужны были свидетели триумфа.

— Мой друг букинист был старым пропойцей, — сказал я, — но порой изрекал истины неземной мудрости. Например, что спесь пучит, пока пузо не лопнет.

— Ты о чём? — удивился Индар.

— Нагберт выгнал Норфина из королевских апартаментов, — сказал я. — Владыкой себя почувствовал. Решил, что ему теперь по чину жить только там.

Индар рассмеялся коротким злым смешком.

— А ещё я думаю, как нам понадёжнее прикрыть Норфина, — продолжал я. — Мне кажется, сейчас ему грозит очень серьёзная опасность.

— Пока нет, — сказал Индар. — Сейчас Нагберту некем его заменить. Но как только он найдёт профессионала из своих — немедленно решит, что с Норфином надо прощаться… это плохо. Боров нам нужен. Нашему принцу нужен… знаешь, что смешно, Клай? Вэгс тоже нужен. Он предан своему маршалу — он наш человек.

— Мы с тобой собираем свой двор? — спросил я. Мне хотелось улыбаться.

— Да, — тут же ответил Индар без тени улыбки. — Мы собираем двор своего короля.

Весь остаток дня мы устраивались.

Индар показал нам с Барном и Рэдерику все местные «ушки в стенах». Признаться, меня здорово радовало сложившееся положение: по крайней мере, о некоторых планах Нагберта мы можем узнать заранее. Главное — кабинет: Индар не сомневался, что Нагберт непременно выйдет хоть с кем-нибудь на связь через зеркало — вот тут-то мы его и подловим.

Я отправил Барна разыскать генерала Тарла. И когда Тарл пришёл, мы посадили его в кресло и очень-очень подробно, как можно подробнее, проинструктировали, как охранять маршала. Тарл был верный, мы успели увидеть его в деле — и я не сомневался, что он просто в лепёшку разобьётся, но сделает как надо.

Потом мы все сходили посмотреть на новые апартаменты Норфина. Он переселился к своей семье, в кольцевой флигель по соседству с Вэгсом. Сам Норфин был заметно раздосадован, а меня сильно порадовало: эти сравнительно небольшие покои легче закрывались от потусторонних вторжений, а с реальными убийцами люди Норфина, не сомневаюсь, отлично справились бы где угодно.

— Что-то ты чересчур заботливый сегодня, Клай, — печально сказал Норфин.

— Увидел вашу дочь, — сказал я, стараясь, чтобы улыбка прозвучала в голосе. — Красавица. Хочется сохранить здоровье её отцу.

Дочь Норфина, впрямь красивая, плотная и атласная перелесская блондинка, взглянула сердито, еле удержалась от какой-то колкой реплики, а Норфин широко улыбнулся. Поверил.

Младшая девочка, такая же атласная, такая же золотистая, посматривала на Рэдерика кокетливо и с интересом. Кажется, хотела позвать его играть или рассматривать в книжках картинки… но Рэдерика не занимали ни книжки, ни малышка. Душой он был намного старше — практически взрослый. Его занимали наши меры безопасности.

Вместе с Тарлом мы прикинули, как лучше организовать в кольцевом флигеле хоть относительно спокойную жизнь. Генерал он был стоящий, посты расставил грамотно — и люди у него были не штабным чета. А мы на всякий случай поставили щиты в стратегически важных местах — просто для того, чтобы всем спокойнее спалось.

Я совершенно не сомневался, что нам придётся подраться. Меня даже удивляло, что Нагберт так легко дал нам подготовиться к драке. Впрочем, он не слишком серьёзно к нам относился. Наверняка думал, что смахнёт нас всех одной левой, когда придёт время, — и готовился сам.

Парни Тарла перетащили в покои принца наше ободранное зеркало. Индар отправил Барна ими командовать, снял и свернул в рулон карту со стены, а потом достал довольно вместительную торбу и прихватил в неё из тайного шкафа четыре банки с какой-то отборной дрянью. Торбу затянул — и от неё перестало нести адом.

— Что это за фокус? — удивился я. — Я думал, что ощущаю серых в любом виде, хоть за каменной стеной.

— Сумка из кожи жертвенной козы, — сказал Индар. — Потом объясню, это полезная штуковина. Для того чтобы прятать любые артефакты, просто бесценная.

Рэдерик был в восторге — даже не пытался это скрыть. Похоже, надеялся увидеть, как будет работать материализованное проклятие. Но что самое во всём этом интересное — солдаты Норфина не косились.

Они совершенно серьёзно и ответственно с нами работали.

Я даже черкнул письмо Ликстону и отослал с солдатом в редакцию. Сообщил, что приглашению Нагберта можно верить, ничего дурного не планируется, и сам пригласил газетёров завтра на разговор… если, конечно, не случится ничего из ряда вон выходящего. «В любом случае, — писал я, — будь готов, жду к полудню у Резиденции Владык», — и приложил подписанный Норфином пропуск.

Глава 17

Остаток дня улетел в сплошной суете, а сумерки начались с чудовищно странного ужина. Нас пригласил Нагберт! Уже само то, что Нагберт прислал за нами человека, выглядело натуральной хохмой, а вся обстановка этого ужина, его антураж и те мысли, которые всё это у меня вызвало, стоили приступа истерического хохота.

Нагберт горячо взялся за создание собственного двора.

Он пригласил Люнгеру и Олию и успел где-то добыть пару, видимо, беглых аристократов, от которых отчётливо тянуло Даром и адом. Отрекомендовал нам всем, с небрежным и изящным жестом:

— Мессиры Аксиль из дома Багряных Клёнов, барон Замшанский, и Гролд из дома Ириса — к вашим услугам, ваше высочество, к вашим услугам, мессиры.

Мессиры с пышными титулами выглядели на редкость бледно. Аксиль, молодой, лет тридцати, не больше, с мордой лица, покрытой бурыми пятнами, — нормальное клеймо, тут, в Перелесье, почему-то часто бывает клеймо во всё тело — сидел очень прямо, сжав губы, нервно зыркая по сторонам. Одежонка на нём годилась для барона, — заметно недешёвые тряпочки — но чувствовал он себя в королевской гостиной, по-моему, не очень уютно. Гролда, я думаю, тюкнуло падение базы в Синелесье — иначе просто непонятно, с чего это он смотрелся такой ожившей мумией. Его возраст я бы не рискнул даже прикинуть: просто маска смерти в коричневой морщинистой пергаментной коже. Роскошный костюм и бриллиантовая булавка в модном галстуке сочетались с его трупной физиономией как-то непристойно, как раскрашенная коробка конфет в гробу. А смотрел он жалобно, и на меня взглянул жалобно и просяще, как на паперти.

Аксиль ни на что доброе не надеялся. А вот Гролд надеялся — и мне кажется, что надеялся он на свежую кровушку. На то, что кто-нибудь снова покормит его своей жизнью. Вот забавно, если Нагберт ему это пообещал.

А с нами были Норфин и Вэгс — и ещё я позвал поужинать генерала Тарла. Характерец у Тарла вполне нелёгкий, зато душа очень и очень для нас подходящая, решил я. Индар с Рэдериком со мной согласились, а Барн и подавно не спорил. Я бы и фронтовых товарищей Тарла сюда притащил… но побоялся, что им будет неуютно и от этого они наделают глупостей.