Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 34)

— Нашу собачку знают не хуже, чем нас, — сказала Карла, улыбаясь. — Вы бы понравились Тяпке, Рэдерик. Клай, спасибо. Мы уже знаем, мы разговаривали с мессиром Эглиром, а ему передал маршал. Ты, между прочим, с ним поближе познакомься, а то из всех перелесских Сумерек общаешься лишь с Ричардом. Мессир Эглир — из старых, он без приглашения не ходит.

Только тут я сообразил, что на той стороне — вампиры. Ричард немедленно ухмыльнулся и сделал ручкой, у него просто на лице было написано, что он заметил, насколько я никого, кроме Карлы, не вижу и не слышу. А Эглир, старый сумеречный князь, худой, жёсткий, в кружевах и локонах, по виду и костюму — примерно ровесник мессира Валора, то есть лет ста — ста двадцати от роду, поклонился не в духе своей эпохи, а модерново и суховато, без всяких дружеских нежностей, как, бывало, здоровались наши вампиры.

Про Эглира я просто забыл. Я знал, что у Норфина есть прапрадед в Сумерках, но как-то не придал этому особого значения, упустил из виду и даже не подумал налаживать с ним отношения. А надо было, ясно.

— Я надеюсь, мы познакомимся ближе, мессир Эглир, — сказал я. — Это честь для меня.

— Несомненно, — сказал Эглир с якобы любезным кивком.

Я так и не понял, что несомненно: что мы познакомимся, или что и Эглир незатейливо считает знакомство с ним истинным подарком, поднимающим меня, грешного, в моих собственных глазах.

— Молодцы, — сказала Карла. Она гладила стекло здоровой ладонью, и мне не надо было объяснять, почему ей не оторвать руки. Так, стоя у зеркала, мы могли воображать, что прикоснуться друг к другу нам мешает только стекло — не мили и мили лесов, полных сплошной смерти. — Мне… нам всем было очень тревожно. Пришлось отозвать парней Трикса: в Синелесье, под Серым Бродом, был настоящий бой, все опытные на счету. Наши накрыли гнездо какой-то странной твари, вышло здорово… только я всё время думала, что вам придётся справляться вдвоём.

— Втроём, как ни странно, — сказал я. — Индар нас учит. Здесь совершенно другие подходы к работе, и если бы не Индар, я бы плавал и тонул.

— Ах да, Индар, — Карла немедленно сморщила нос.

— Леди, целую ваши ноги, — якобы галантно сказал Индар, пытаясь заглянуть в зеркало сбоку. — Счастлив снова повидаться.

— Призраков в зеркало совершенно не видно, — сказала Карла ядовито. — Он где-то там, да? Удивительно. Не видно и не слышно!

— Мы правда работаем вместе, — сказал я. — Ты поступила очень, очень умно, когда отдала его мне. Он не привязан, кстати. И уже несколько раз приходил на помощь в ситуации, чреватой смертельным риском.

— Леса штормят, моря горят, — хмыкнула Карла. — Ну ладно. Мы ведь сделали, что ты просил. Благодарить надо главным образом Ричарда… ну и повезло, что в той избе, где Индара убили, было громадное рабочее зеркало. Это сильно облегчило задачу. Вампиры сгребли эти печальные гнилые потроха в плащ-палатку и доставили к Фогелю через пару часов после твоей просьбы, Клай. И мы сделали. Но есть нюанс.

Индар изменился в лице.

— Что-то нечисто? — спросил я.

— Храм Сердца Мира и Святой Розы, — сказала Карла. — Понимаешь? И у вас там верных наставников точно нет.

Храм Сердца Мира и Святой Розы, да, подумал я с тоской. Храм замаранный. Мы проводили обряды в часовнях или храмах Путеводной Звезды и Благих Вод. Вся наша затея повисла на волоске и в любой момент могла навернуться с грохотом.

И тут мне пришла в голову безумная мысль.

— Карла, — сказал я нежно, — не сомневайся. Сделает Ричард.

— Он вампир! — поразилась Карла.

— Он семинарист, — сказал я. — И благой. Что, хочешь сказать, что Ричард не споёт этот обряд? Да у него выйдет лучше, чем у среднего наставника! А что до храма… не пойдём мы в храм. Помнишь, как мы с наставником Ависом благословляли казармы и конюшни нашего фарфора? «Защити жилища воинов во имя Твоё»?

Карла приложила к стеклу вторую ладонь, не удержалась.

— Ты умница, — сказала она. — Ты прав, так даже лучше. Ричард — перелесец и адоборец, это должно сработать.

— Как же я могу дать пропасть твоей работе, — сказал я.

Карла совершенно правильно меня поняла. У меня не было времени, возможностей и достаточно наглости, чтобы начать объясняться ей в любви в дивном обществе старого унылого вампира, Индара и принца, способного внезапно сделать любой вывод из услышанного. Я мог только намекнуть — но Карла не была бы Карлой, если бы не поняла с полуслова.

— Как твои суставы? — спросила она будничным тоном фельдшера-техника.

— В относительном порядке, — сказал я настолько серьёзно, как смог. — Им требуется профилактика, но здесь я, по понятным причинам, её никому доверить не могу.

Карла удовлетворённо кивнула, и по вспыхнувшим в её рысьих глазах золотым искрам я понял: и этот посыл она поймала тоже.

— Мне надо бежать, — сказала Карла, гладя стекло. — Меня ждут в лаборатории. Покажи всё Ричарду, он нам передаст. И о демоне, который следил за вами в поезде, расскажет. Всё остальное уже сделают вампиры. Если всё пойдёт хорошо, мы увидимся завтра ночью. Я верю в тебя.

Мне бы ещё в себя верить, подумал я.

— Увидимся завтра, — сказал я вслух. — Всё идёт намного лучше, чем я ожидал.

— Удачи, удачи, удачи тебе, — сказала Карла. — Уступаю место вампирам.

Когда она отняла ладони от зеркала, его холод показался мне нестерпимым. Я вспомнил холод Зыбких Дорог, зазеркальных путей через иные пространства — и внутренне содрогнулся, но тут же подумал: если придётся, я пройду снова.

Ради Карлы я пройду снова.

Но надо было как-то сосредоточиться на вампирах.

— Отойди немного, — весело сказал Ричард. — А то нам надо перетащить через раму.

Надо отдать Эглиру должное: он помогал. Даже не кривился особенно, хотя, в общем, можно было ожидать, что его взбесит необходимость таскать через зеркало то ли кадавров, то ли манекены. Нет: вполне серьёзно помогал. Когда мы с Барном перехватили протез, он даже подержал руки, чтобы кисть не стукнулась о кромку зеркала.

Потом вампиры перешли сами.

Мы посадили протез в кресло. Индар подошёл, остановился напротив, обхватив себя руками, и уставился кукле в лицо. Меня поразил его вид: единственный глаз Индара наполнился слезами, реально — его воображаемая призрачная слеза скользнула по щеке, он вытер её плечом, как гимназист.

Такого я точно не ожидал.

Но протез поражал воображение.

Ребята одели его в модную в Перелесье рубашку с высоким воротником, — такая же была и на Индаре, когда его убили, — в чёрный шейный платок, серые брюки и штиблеты. Парик явно тоже подбирала Глена — прекрасные золотистые локоны почти до плеч по моде здешней богемы, польстила Индару. Ага, он носил длинные волосы, но не сказать чтоб густые, точно не золотистые и не особо локоны. Но всё это пустяки сравнительно.

Лицо.

Глена отвела душу. Единственной общей чёрточкой протеза и мордоворота Индара я бы назвал типичное для перелесцев несколько длинное лицо, длинное и узкое, и тяжеловатый подбородок. Но, видно, с лошадиным черепом Индара в этом смысле уж совсем ничего сделать было нельзя. Зато у Глены отлично вышел тонкий эльфийский профиль, нос, будто у древней статуи, и дивные тёмно-синие очи в длинных ресницах. Породистое лицо перелесского аристократа со старинного потемневшего портрета, выполненного придворным лизоблюдом, которому обещали заплатить золотом.

Судя по реакции Индара, эта кукла выглядела именно так, как ему до смерти хотелось выглядеть всю жизнь. Не исключаю, что за нечто приблизительно такое он и влез в долги аду.

— Нравится, что ль, ваша светлость? — весело спросил Барн. — И то, благообразно вышло, как есть аристократ.

— Не сказал бы, что в лице много общего с оригиналом, — заметил Эглир.

У него самого от природы, помноженной на вампирский гламор, была физия именно этого типа. Не настолько, я б сказал, смазливая, но именно такая утончённая, породистая и благородная — и вот такой же чёткий профиль и жёсткие скулы. И выражение «просто не представляю, как может быть другое лицо у порядочного человека из приличного дома».

— Не, ваша светлость, что-то есть, — щедро возразил Барн. — Конечно, когда штыком-то в глаз, это красоты не добавляет. Но при жизни точно было.

Ричард слушал и улыбался. А Рэдерик спросил:

— Мессир Клай, а можно потрогать?

Я протянул ему руку:

— Лучше меня, мессир. Приблизительно то же самое.

Рэдерик смущённо улыбнулся:

— Вас — неловко, вы живой. А это пока что кукла.

— Пусть, — глухо сказал Индар. — Пусть, ему же интересно.

— Мессир Индар разрешает, — сказал я.

И Индар со странным выражением смотрел, как Рэдерик сгибает и разгибает пальцы протеза, рассматривает каучуковую «плоть», рельефную на подушечках пальцев, бронзу шарниров, стальные пластинки «ногтей»…

— А под этим прямо кости? — спросил он меня. Даже не знаю, чего в тоне было больше — любопытства или жути. — Его кости, да? Мессира Индара? Настоящие?

— Да, — сказал я. — Теперь наши мастера научились их прикрывать, а у первых фарфоровых бойцов все кости пальцев и вся конструкция кисти была видна. И с тех пор держится добрая традиция надевать перчатки. Чтобы дам не смущать.

— А привязать ты хочешь прямо здесь? — спросил Ричард. — Вообще, знаешь, хорошая идея: мы бы тогда заодно и благословили квартиру на всякий случай.

— Понимаешь, Ричард, — сказал я, — есть нюанс. Поди-ка сюда.