Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 31)
Норфин прислал к нам посыльного с приглашением поужинать. Спохватился. Я, скрепя сердце, согласился — и успокоился в освещённой электрическими свечками роскошной и мрачной столовой, куда нас проводили. Уставший и задёрганный ворохом валящихся со всех сторон неприятностей Норфин обрадовался, когда я предложил проверить пищу на ядовитость, предложил впредь и завтракать, и обедать, и ужинать вместе — и вообще честно старался играть в короля.
Но есть королевский паштет вилкой и ножом ему в голову не пришло. Маршал поступил как в походе — отрезал ломоть, чтобы положить его на хлеб. Совершенно этим не смущался. Барну понравилось.
Рэдерик сидел рядом с Барном, не торопясь и с непринуждённым изяществом кушал вилкой и ножом кусочек этого паштета и выглядел потенциальным королём без всяких игр.
— Бабу эту, жену Дингла, ведь не нашли, — говорил Норфин мрачно. — Их городская квартира брошена… видно, говорят, что собиралась в спешке. А так-то ведь не должна бы, да? Если ждала, что проклятие подействует…
— По-моему, всё правильно, — сказал я. — Она ждала бы, если бы впрямь рассчитывала, что вы отпустите её мужа. А вашей смерти ожидать ей никакого резона. И очень интересно: эта порча — её собственная идея, или она выполняла чьё-то поручение…
— Не получится узнать пока, — буркнул Норфин. — И Иерарх Святоземельский молчит. И их дипломаты молчат. Я уж начинаю думать, что Святая Земля и впрямь в этом замазана. Зато из Заболотья пишут — чтоб оно сгорело — там у них целая война. Знамёна с папоротником, сепаратисты, еретики гадовы… по-хорошему, надо туда людей посылать… а я не уверен, что у нас есть столько верных в войсках. Тоже там… настроеньица… В столице тоже не всё спокойно. Перестанешь сильно прижимать — тут же выползают на улицы… и начинается… орут всякое, пишут гадости…
— А газеты выходят? — спросил я.
Норфин неопределённо покрутил в воздухе ножом.
— Дриз со мной на связи. Пишут то, что разрешаю… демоновы дети. Так и норовят лишку сболтнуть, тоже ещё те подонки. Главное — сидим в Резиденции Владык, как на пороховой бочке, непонятно, откуда ударят. Ждём у моря погоды… письма от Иерарха. Не напишет же, скотина…
— А что говорят ваши советники? — спросил я.
— Вэгс что-то недомогает, — сказал Норфин с такой досадой, будто Вэгс заболел ему назло. — А Хаут пытается разобраться с банкирами… эти финансисты — такая фантастическая сволочь, что непонятно, как их земля носит…
Похоже, Норфину вообще некому было пожаловаться. Это и понятно: потерявший уверенность теряет власть, дать слабину — значит, позволить себя сожрать. В конце концов, думал я, у любого из его посыльных генералов ровно столько же прав на странную должность диктатора, что и у Норфина. А постоянно держать спину прямой в таких условиях — задача для нечеловечески сильных. Оттого, я думаю, Норфин и не позвал на ужин свою команду, и жаловался мне, чужаку, который не может претендовать вообще ни на что. И в интонациях страшного маршала было что-то детское. Усталая беспомощность. Ощущение, что вот-вот всё навернётся с грохотом — и непонятно, как держать, чем предотвратить… Я по-настоящему сочувствовал Норфину, но не мог ему помочь.
Защитить его от яда и порчи мог. А от той миссии, которую он на себя взвалил, — нет.
В конце концов ужин съели — и нужно было расходиться, но Норфин ощутимо не хотел остаться один. А я при всём желании не мог предложить ему свои услуги: у меня были слишком серьёзные планы на эту ночь.
И в паузу, в довольно, надо сказать, неловкую паузу, в столовую Норфина вошёл Индар.
Я не успел среагировать — он сделал жест церемониймейстера: к вам гости, мессиры! — и отошёл от двери. Тут же мы все услышали стук каблучков — и в столовую Норфина влетела Лисса.
Рэдерик чуть подался назад.
Норфин начал было возмущаться:
— Леди, кто вас?..
И Лисса оборвала его, очень зло, пулемётной тирадой:
— Мне это всё надоело, мессир маршал! Я не позволяю своему сыну бродить по Резиденции Владык неизвестно с кем! Не позволяю! Я требую, чтобы вы это пресекли! Мне сказали, что Рэдерик у вас — так вот! Он должен отправиться со мной!
Рэдерик побледнел и схватился за руку Барна.
— Нет, — сказал он тихо и твёрдо. — Я не пойду.
— Рэдерик! — взвизгнула Лисса. — Ты не смеешь, вы не смеете, мессир! Ваш отчим бы вам приказал!
— Мама, — так же тихо спросил Рэдерик, — с кем ты разговаривала? Кто бы он ни был — он тебя обманывает.
— Не твоё дело! — Лисса сузила глаза, её хорошенькое личико стало почти страшным. — Ты пойдёшь! Ты мой ребёнок! Ты должен делать что прикажут!
Она зашлась. Я уже видел такое: в таком состоянии люди делают ужасные вещи.
— Молчать! — рявкнул Норфин и врезал по столу кулаком.
Я слышал, как дубовая столешница треснула под скатертью. Лисса чуть присела от силы звука — и замолчала.
Рэдерик выдохнул и легонько прислонился плечом к Барну.
— Большое спасибо, мессир маршал, — сказал я. — Позвольте мне теперь уточнить, в чём дело.
— А дело, мессиры рыбоеды, в следующем, — почти радостно выдал Индар. — Леди Лисса продала свою кровиночку мессиру Сэглу из дома Старого Бора.
На этих словах Барн встал и подошёл к двери. Просто её заблокировал, чтобы Лисса не вздумала удрать. Норфин и сама Лисса смотрели на нас удивлённо, Рэдерик нахохлился, как воробей, и ждал.
Индар одобрительно кивнул Барну и продолжил:
— Так вот: генерал этот, замечу, не с нашей клумбы с сорняками, а из вполне годной старой аристократии. Сегодня их должны вывести из Резиденции Владык к трём часам пополуночи, около одного из потайных выходов будет ждать мотор. Леди Лиссе обещано полмиллиона, гражданство Девятиозерья и вилла на берегу Светлого озера, плюс Сэгл сделал ей предложение. «Я увезу вас, — говорил, — прелестная, из этой ужасной страны, где нас всех ничего не ждёт, кроме смерти». Но принц нужен кому-то, кого он представляет. И бумаги принца тоже: письмо Рандольфа у дамочки за корсажем.
— Отлично, — сказал я. — Лучше и быть не может.
— Что именно? — спросил Норфин, хмурясь.
— Скажите, мессир маршал, — спросил я, — вы можете послать за Сэглом из дома Старого Бора?
— А он ни при чём! — торопливо и уже испуганно, а не злобно воскликнула Лисса.
— А вы, леди, не могли бы отдать мне бумаги Рандольфа? — сказал я так галантно, как только вышло. — Пока мессир Норфин не позвал своих гвардейцев. А то они ж доставать полезут… солдатня, невежество…
— У меня ничего нет! — пискнула Лисса, кутаясь в шаль.
— То есть пусть обыскивают? — сказал я.
Она, бледнея, залезла под шаль — и швырнула на стол пухлый конверт, запечатанный гербом Золотого Сокола.
— Ничего себе… — пробормотал Норфин. — Ждите здесь.
И вышел. Лисса хотела выскочить следом, но я поймал её за локоток.
— Мы с вами подождём, леди.
— Мама всё-таки решила выйти замуж? — спросил Рэдерик.
Интонация у него была разочарованная и усталая, как у тридцатилетнего политика.
— Я сто раз говорила, что это не твоё дело! — огрызнулась Лисса.
— Моё, — сказал Рэдерик. — Ты могла бы стать королевой-матерью, а теперь, наверное, попадёшь в большую беду. Я предупреждал.
— Ты вечно суёшься во взрослую жизнь! — с отвращением сказала Лисса. — Ты моё несчастье, ты моя ошибка! Если бы не ты, я бы уже уехала из этой трижды проклятой страны…
— Мессир Клай, — спросил Рэдерик, — а она меня хотела просто отдать или заказала убить?
— Трудно сказать, — ответил я честно. — Вы сейчас — как «поцелуйчик» в фишках-шариках: кому достанется, тот делает следующий ход вне очереди. А как будут использовать — сбросят за очки или сами походят — трудно угадать. Мессир маршал это выяснит.
— Понятно, — грустно сказал Рэдерик. — Я уже понял, мессир Клай, что надо работать вместе с маршалом. Он хотя бы убить меня не хочет.
— А что в письме, знаешь? — спросил я у Индара, но ответил Рэдерик:
— Это отца. Я видел. Там он меня официально признаёт сыном, даёт титул герцога Светлополянского и называет наследником после Лежара. Подписано канцлером, королевским врачом и благословлено Иерархом Святоземельским.
— Помолчи! — закричала Лисса.
Я приложил палец к губам.
Индар присвистнул:
— И Иерарх в курсе дела… Отсюда вопрос: нужен наш малютка Святой Земле как собственный кандидат — или они решили его просто грохнуть, чтобы он не помешал им разыграть другую партию.
Рэдерик с трудом отодвинул тяжеленный резной стул, подошёл к Барну.
В галерее, ведущей в столовую из глубины Резиденции, раздались гулкие шаги и голоса. Я поднял королевское письмо, так и валявшееся на столе, и не придумал ничего умнее, чем сунуть его за пазуху — мне показалось, что так будет лучше.
Лисса успела посмотреть на меня со страхом и ненавистью — и тут в столовую вломились Норфин и генералы.
Видимо, Норфин неглупо рассудил, что стоит позвать нескольких генералов — тогда Сэгл точно не заподозрит ничего опасного для себя. Чтобы мы сразу опознали его в группе, Индар, жестоко ухмыльнувшись, ткнул пальцем в его грудь:
— А вот и наш герой-любовник! Встречайте, мессиры.