Максим Чурилов – Это было в прошлой жизни (страница 5)

Она виновато опустила голову, ее спутанные ветром волосы снова упали на лицо, скрывая бледный профиль.

Макс стоял неподвижно, оглушенный ее откровенностью. Ни один из дипломированных психотерапевтов с их мягкими креслами, ни одна тетя Сара с ее навязчивой валерьянкой не смогли подобрать тех точных, хирургических слов, которые сейчас, стоя на грязном, продуваемом пляже, произнесла эта незнакомая девушка в старом пальто.

Она не предлагала ему «держаться». Не говорила пошлых банальностей о том, что «время лечит все раны». Она просто сказала правду. Увидела его насквозь. И это было самым честным, самым живым из всего, что он слышал за весь последний месяц.

— Нет, а как вы оказались здесь? — спросил он через минуту, широким жестом обведя пустынный, бушующий пляж. — Сегодня. В этот шторм. Я не ожидал увидеть здесь людей.

Эмили вдруг слабо улыбнулась. На этот раз улыбка коснулась ее глаз, сделав их теплее. Не доставая рук из карманов, она как-то неловко повела плечом, словно извиняясь.

— Это мое секретное место. Моя персональная пещера. Я приезжаю сюда, когда в Бостоне становится слишком тесно и душно, — сказала чуть весело и с надеждой она. — Океан громче моих мыслей. Здесь можно не притворяться, что ты в порядке. А Вы?

— Я, знаете, наверное просто ехал, пока не закончилась дорога, — робко и с облегчением признался Макс.

Они стояли друг напротив друга. Двое глубоко изломанных людей на самом краю земли, разделенные метром мокрого песка и тоннами невысказанного горя. Напряжение, которое Макс носил в себе все эти три недели, которое стягивало его мышцы стальными жгутами, начало медленно, почти незаметно таять. На смену глухому отчаянию приходило странное, невероятно хрупкое спокойствие.

Эмили вдруг достала из кармана пальто серебристый прямоугольник — увесистый mp3-плеер, популярную модель с маленьким монохромным экраном, который сейчас светился бледно-голубым. Вокруг корпуса были небрежно, тугим клубком намотаны белые провода наушников.

Она начала их распутывать. Ее пальцы — длинные, без маникюра, с коротко остриженными ногтями, пугающе покрасневшие от ледяного ветра, казалось еле двигающиеся — ловко, привычным движением справлялись с узлами.

— Знаете, что иногда помогает лучше, чем психотерапия и чужие похороны? — спросила она с небольшой подбадривающей улыбкой, не поднимая глаз от проводов, сосредоточенно распутывая последнюю петлю.

— И что же? — стеснительно и недоверчиво спросил он.

— Правильный саундтрек для конца света.

Она протянула ему один из белых пластиковых наушников-вкладышей.

Макс посмотрел на маленькую пластиковую штучку на ее ладони. Это был жест невероятной, пугающей интимности. Разделить музыку — значило впустить другого человека прямо в свою голову. Синхронизировать с ним свои нейронные ритмы, позволить ему задавать темп твоему сердцебиению.

На долю секунды в нем снова сработал въевшийся рефлекс отторжения. Оттолкнуть. Вежливо отказаться. Уйти к своей машине и запереться там.

Но он посмотрел на лицо Эмили. На ее покрасневший от мороза нос, на дрожащие от холода губы, на напряженную, отчаянную надежду в ее глазах, которая молила его не уходить. И он медленно поднял руку. Его пальцы на мгновение коснулись ее ледяной кожи. Он забрал наушник и вставил его в правое ухо.

Эмили вставила второй наушник себе, убрала плеер в глубокий карман пальто и, не глядя, нажала кнопку «Play» сквозь ткань.

Сквозь оглушающий рев океана, сквозь свист ветра, прямо в мозг пробился чистый, невероятно меланхоличный акустический перебор гитары. Это была тихая, тягучая инди-мелодия. Без слов. Только живые струны и далекое, глубокое эхо смычковых инструментов. Музыка не пыталась спорить с океаном, она не перекрикивала шторм — она органично вплеталась в него, заполняя пустоты между ударами волн, создавая идеальную, кристально чистую гармонию.

Они стояли рядом, плечом к плечу, глядя на свинцовый горизонт. Соединенные тонким белым проводом… Никто из них не произносил ни слова. Впрочем, слова были им и не нужны.

Впервые за три недели Макс почувствовал, как в его груди, где-то очень глубоко под слоем пепла, зародилось микроскопическое тепло. Оно было крошечным, как искра от удара кремня, готовая погаснуть от малейшего дуновения, но оно было настоящим. Он сделал глубокий вдох, наполняя легкие ледяным воздухом, смешанным с едва уловимым, чистым запахом влажной шерсти ее пальто.

Трек длился четыре минуты. Когда затих последний аккорд, растворившись в шуме прибоя, Эмили вытащила наушник. Макс неохотно сделал то же самое, возвращая ей. Провод скользнул по его руке, разрывая их физическую связь.

Они посмотрели друг на друга. Эмили дрожала. Сильно, всем телом. Ее губы приобрели пугающий синеватый оттенок, а зубы едва заметно выбивали дробь.

— Ты замерзла, — сказал Макс. Впервые он непроизвольно перешел на «ты». Это вышло так естественно, что ни один из них этого не заметил.

— Немного, — она попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Ветер сегодня… злой какой-то.

Макс оглянулся на крутой песчаный подъем, ведущий к парковке. Там стоял его «Форд» и, чуть поодаль, старая, покрытая пятнами ржавчины «Субару».

— Пойдем в машину. У меня работает печка. Иначе ты заработаешь пневмонию вдобавок ко всему прочему счастью.

Эмили секунду колебалась, словно оценивая уровень угрозы от этого внезапного предложения, но очередной порыв ледяного ветра, бросивший ей в лицо пригоршню мокрого песка, решил все за нее. Она кивнула.

Они молча поднялись по скрипучим деревянным ступеням. Макс открыл перед ней пассажирскую дверь своего «Форда». Она юркнула внутрь, мгновенно свернувшись в клубок на потертом кожаном сиденье и спрятав руки в рукава. Макс обошел машину, сел за руль и сразу повернул ключ. Двигатель отозвался благодарным урчанием. Он выкрутил регулятор печки до упора в красную зону.

Вентиляторы с шумом погнали в салон сухой, горячий воздух, пахнущий пылью и автомобильным пластиком. Контраст после ледяного ада снаружи был настолько резким, что кожа на лице начала болезненно покалывать тысячью иголочек.

Окна машины, из-за разницы температур и их влажного дыхания, почти мгновенно запотели, отрезая их от внешнего мира. Рев океана превратился в глухой, отдаленный гул.

Макс сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Он вдруг осознал, что в его машине сидит совершенно посторонняя девушка. Еще час назад он бы отдал все, чтобы его никто не трогал. А сейчас… сейчас ему не хотелось, чтобы она уходила, и не хотелось уйти самому.

— Спасибо, — тихо сказала Эмили. Она протянула замерзшие, побелевшие ладони к решеткам дефлекторов на приборной панели, ловя потоки горячего воздуха. От ее мокрого шерстяного пальто пошел легкий запах овечьей шерсти. — У меня в машине печка сломалась еще прошлой зимой. Денег починить всё никак не найду.

— Можно было бы потеплее одеться, если собиралась стоять на ветру, — заметил Макс, наблюдая за ее профилем.

— Я не чувствовала холода, — просто ответила она. — Точнее, я понимаю, что он есть, только когда перестаю чувствовать пальцы.

Они просидели так около получаса. Они почти не разговаривали, обменявшись лишь парой ничего не значащих фраз о маршруте, по которому каждый из них ехал сюда, и о ценах на бензин. Это был тот редкий вид тишины, который не давит на уши, не заставляет лихорадочно искать тему для разговора, чтобы заполнить неловкую пустоту. Это была тишина принятия.

Макс слушал ритмичное дыхание Эмили, смотрел, как розовеют ее щеки от тепла, и чувствовал.

Когда в салоне стало жарко, как в сауне, Эмили расстегнула пальто и вздохнула.

— Ну, мне пора. Нужно возвращаться в город. У меня ещё вечерняя смена в книжном магазине.

Она не стала просить его номер телефона. Не стала предлагать «встретиться как-нибудь попить кофе». Она просто потянула за ручку двери, впуская в теплый салон порыв океанского холодного воздуха, вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к своей ржавой «Субару».

Макс смотрел ей вслед сквозь протертую ладонью дыру в запотевшем стекле. Он подождал, пока двигатель ее машины заведется с характерным лязгом, пока загорятся красные задние габариты, и она медленно вырулит с гравийной парковки на шоссе.

Только после этого он включил передачу.

Дорога обратно в Бостон показалась ему вдвое короче. Вечером, когда он вошел в свой темный, тихий дом, заставленный коробками, запах пыли и застоявшегося времени никуда не исчез. Стены все так же хранили память о смерти матери.

Но когда Макс снял куртку и сел на край дивана, он поймал себя на том, что дышит. Глубоко, полной грудью, без спазма в горле. В его кармане лежал холодный брелок ключей, а в голове упрямо, на повторе, играла та самая инди-мелодия — саундтрек для конца света, который кто-то поставил на паузу.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.