Максим Чертанов – Степан Разин (страница 5)
Чаще всего самые предприимчивые казаки выделялись и интеллектом, и боевыми, и лидерскими качествами: формировалась казачья аристократия, так называемая «старшина»; неясно, употреблялся ли этот термин во времена Разина, но явление уже давно существовало. (От обычного аристократизма этот отличался тем, что не передавался по наследству). Несколько раз в год Войско посылало в Москву делегацию (станицу): туда выбирали казаков из «старшины». Е. П. Савельев: «На этих выдвинувшихся из общей массы казачества лиц обратили внимание хитрые и в этом деле дальновидные московские политики и всеми мерами, ласками и подкупами старались привлечь их на свою сторону. В этом они имели успех... тайно от других, шли уже подкупы видных и влиятельных атаманов и казаков, давались секретные поручения — кого и чем задарить на Дону, с целью привлечь их на свою сторону, т. е. быть в нужных случаях сторонниками Москвы».
В зрелые годы Разина это было очень актуально: во-первых, после заключения Московией мира с Крымом ходить воевать стало некуда и обедневшие казаки, совершая самовольные набеги, злили правительство; во-вторых, Москва начала требовать выдачи беглых. Войсковой атаман Корнила Яковлевич Яковлев, избираемый с перерывами с 1661 по 1680 год, был сторонником промосковской (сперва весьма умеренной) партии. (Сменял его периодически Михаил Самаренин — об этой «рокировочке» мы говорили). Увы, личности Самаренина и Яковлева совершенно не изучены: кроме того, что оба держались промосковских взглядов (и опять же — искренне держались или по расчёту?), ничего об этих, наверняка незаурядных, казаках неизвестно. В трактовке Злобина Яковлев — злодей, но Самаренин и вообще зверь: «Корнила считал, что если стрельцов до сих пор не прислали на Дон, то лишь потому, что был в Москве человек, который всё понимал и удерживал царскую руку, — Алмаз Иванов. И войсковой атаман всею душой, больше, чем Разина, ненавидел Михайлу Самаренина, из властолюбия и корысти затеявшего такое изменное дело, как призыв на казацкие земли царского войска и воевод... Чем я вам не потрафил? Что казаки меня больше любят да войсковым всякий раз на кругу выбирают? А что же тебя-то, Мишка, не любят? Знать, Дону не заслужил!..»
На самом деле, следя за тем, как Яковлев и Самаренин сменяли друг друга, можно заметить, что первый обычно в затруднительных ситуациях объявлял: «Я устал, я ухожу» — и отдавал власть Самаренину. То ли Самаренин был лучшим «антикризисным» атаманом, то ли, напротив, мальчиком для битья. Короче говоря, в ту пору в Донском войске дела с демократией обстояли не бог весть как хорошо и у власти находилась всё время одна, промосковская, партия. Степан Разин стал лидером антимосковской.
Читая о выдающемся человеке, интересно начинать с какого-нибудь вздора (Эйнштейн украл теорию относительности у жены, Конан Дойл убил автора «Собаки Баскервилей») — это помогает разозлиться или развеселиться и тем вдохновляет. Но иногда в гуще бреда попадается жемчужина. Ознакомьтесь, пожалуйста, с фрагментом интервью (опубликованного интернет-проектом «Русь великая») с «известным специалистом в области исследования древних цивилизаций» А. Тюняевым:
«Стенька — это не форма имени Степан. Да, есть небольшие сходства, но это только на первый взгляд. Имя СТЕНЬКА происходит от русского глагола СТЕНАТЬ, понятного во всех языках Европы. В древнерусском — стенати, в болгарском — стеня, в литовском —
— Вы хотите сказать, что имя Стенька и имя Степан принадлежат не живому человеку, а мифу под названием “Стенька Разин”?
— Степан Тимофеевич буквально означает Ступень Времени, или Период Времени — когда князь Рязань прошёлся восстанием по Руси, то есть поиграл силой. Миф о Стеньке Разине и о его противостоянии с московским патриархом Никоном — это всё тот же астрономический миф, видоизменённый под конкретный момент. И этот миф полностью соответствует расположению созвездий и городов. Это расположение для варианта Оси Мира, совпадающей с Пулковским меридианом...»
Миф «Стенька Разин» — это точно! О большей части жизни Разина, кроме мифов, никакой информации нет. Освещены документально лишь три последних года его жизни, да и то с ужасными пробелами: соответствующие источники погибли среди документов приказа Казанского дворца (органа, управляющего территориями юго-востока России) в пожаре 1701 или 1702 года. Нет и документов Приказных изб (администраций) различных городов — тоже сгорели. Из агитационных посланий Разина («прелесных писем» — как тогда писали), рассылаемых сотнями, уцелело лишь шесть. Навечно утеряны протоколы его допросов. Полностью отсутствует его обширная переписка. Он не оставил дневников — как занимательны они могли бы быть! (Нет ни строчки, им написанной, однако почти все исследователи убеждены, что он был грамотным). В настоящее время главный и практически единственный источник документов — многотомная, кропотливо составленная «Крестьянская война»[13]: все историки и литераторы равно пользуются ею (в XIX веке пользовались «Материалами» А. Н. Попова[14]); зачастую историки пишут как беллетристы, а беллетристы — как историки, и все вынуждены придумывать, повторять и заново осмысливать мифы, и все мифы равноправны: мы сами вольны решать, какие покажутся нам наиболее убедительными.
О рождении, родственниках, детстве и юности Степана Разина мы не знаем почти ничего. Более того, существует миф, что и звали-то его не Разиным и не Степаном. Собиратель фольклора Дмитрий Николаевич Садовников (тот самый, что сочинил «Из-за острова на стрежень») приводит предание XIX века[15]: «В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в котором мы живём; не далеко было дело от Чечни, близ речки Дону, в тридцати пяти верстах от Азовского моря, жил в одном селе крестьянин, по прозванью Фомин, а по имени Василий Михайлов. Не старше он был тридцати восьми годов, народился у него сын, назвали его Михаил. Воспитал он его до шести лет. В одно время в прекрасное да поехал на работу, взял и сына с собой. Напала на них небольшая шайка разбойников, мать с отцом убили, а Михайлу с собой взяли. Привозят они его в свой дом, отдают атаману. Атаман у них был старик, девяноста пяти лет. Принял он этого Михайлу на место своего дитя, стал его воспитывать и научать своему ремеслу, в три страны велел ему ходить, а в четвёртую не велел. Прошло три месяца, атаман Роман вздумал Михайле имя переменить, собрал шайку, чтобы окрестить его, и назвали его Степаном».
Хронологически первый документ, в котором Степан Разин упоминается, — отписка (донесение) донского атамана Наума Васильева в Посольский приказ от 5 ноября 1652 года — здесь и далее числа и месяцы приводим по старому стилю, а годы по новому (Крестьянская война. Т. 1. Док. 1): «В нынешнем, государь, во 161-м году ноября в 5 день бил челом тебе, государю царю и великому князю Алексею Михайловичи) всеа Руси[16], и в кругу нам, холопем твоим, донского нашего казака сын Стенька Тимофеев сын Разин, а сказал. — В прошлом де, государь, в 158-м году обещался де отец ево Тимофей Разя[17] и с ним, Стенькою, помолитися в Соловецком монастыре преподобным отцем Изосиму и Саватее, соловецким чюдотворцем. И мы, государь, тово Стеньку отпустили з Дону к тебе, государю, к Москве по обещанью ево...»
В 5-м документе из того же тома упомянуты «...донские наши низовые казаки Степан Разин да Прокофий Кондратьев» — значит, отец Разина Тимофей был «низовой», то есть более благополучный в сравнении с «верховыми». Не так давно стало известно, что был он, скорее всего, казаком в первом поколении, родом из Воронежа, где жил его куда более знаменитый младший (вероятно, сводный) брат Никифор Черток. 1671 год, 14 февраля (Крестьянская война. Т. 1. Док. 12) — «Указ о высылке в Москву семьи и продаже двора и имущества... Микитки Чертка, который ныне в ызмене на Дону»: «По допросу атамана Родиона Колуженина Микифорка де Черток Стеньке Разину дядя по отце, а родом воронежец, мать и жена его на Воронеже, а на Дону жил он з год в бурлаках». Воронежские краеведы выяснили, что до ухода на Дон в 1667 году Никифор Черток с матерью Анной (видимо, бабушкой Степана Разина) и своей семьёй жил в Воронежском уезде в Новой Усмани (она же Усмань Собакина): вероятно, и Тимофей Разин пришёл на Дон оттуда.
Корнила Яковлев был крёстным отцом Степана — это известно из «расспросных речей» войскового дьяка Аврама Иванова в 1668 году. Из этого обычно делается вывод, что Тимофей Разин был авторитетным казаком, — но, когда Степан родился, Яковлев атаманом ещё не был, так что и с социальным положением Тимофея ничего не ясно. Мифы рисуют Тимофея знатным воином, богатым человеком, при этом оппозиционером по отношению к Яковлеву. Андрей Николаевич Сахаров, «Степан Разин» (это как бы «официальная» биография, но она больше похожа на увлекательный роман): «В сундуках хранились дорогие восточные ткани с узорочьем, захваченные Разей во время лихих набегов на турецкие и кызылбашские пределы... в кувшине, зарытом в городе, лежали московские рубли, голландские ефимки, немецкие рейхсталеры». «Покориться надо великому государю, — говорил дорогой кум Корнило. Не соглашался с ним казак Разя: