Максим Чертанов – Степан Разин (страница 24)
И опять какая-то ерунда выходит. Как так: «продолжали грабить все приморские местности» и при этом говорили персам «прекрасные слова»? Какие люди, будь они персы или не персы, не поймут при грабеже, что их ограбили, какими бы «прекрасными словами» это ни сопровождалось? Или Шарден имеет в виду более тонкую форму отъёма чужой собственности — мошенничество? Брали добро якобы в кредит, уверяя, что останутся тут жить, разбогатеют и вернут? С хитрых казаков бы сталось.
Стрейс также описывает разграбление казаками некоего города — историки относят это к Фарабаду:
«Жители одного персидского городка, услышав о его [Разина] появлении, переселились из своих домов на находившуюся поблизости гору, где считали себя в безопасности. Но он велел передать им, чтобы они его не боялись и без робости вернулись обратно, что он пришёл не с тем, чтобы причинить насилие и быть им в тягость, но только для того, чтобы купить за деньги всё необходимое. Горожане поверили его словам и спустились с горы в город, и каждый открыл свою лавку или мелочную торговлю. Стенька со своими казаками покупал всевозможные товары и хорошо расплачивался; но дал своим приверженцам указание, что когда он пройдётся по рынку, надев на новый лад шапку, они могут напасть на бедных людей. Так и случилось, и все жители самым плачевным образом были лишены жизни».
В. М. Шукшин: «В Фарабате, у персов, договорились между собой распотрошить город: сперва казаки начнут торговать с персами, потом, в подходящий момент, Степан повернёт на голове шапку... Торговлишка шла, казаки посматривали на атамана... Подходящий момент давно наступил — персы успокоились, перестали бояться. Степан медлил. Он с болью не хотел резни, знал, что они потом сами содрогнутся от вида крови, которая прольётся... Но ждали, что он повернёт шапку. Он повернул».
И всё-таки непонятно, зачем казакам надо было перебить жителей Ферабада, да ещё и «всех», как утверждает Стрейс. Ограбить их можно было и без этого. Кстати, в приговоре Разину и в серьёзных русских источниках вообще не упоминаются массовые убийства в Персии — конечно, персы не свои и убивать их не преступление — но, с другой стороны, сохранились документы, где персидские купцы просят возмещения убытков, а о массовой резне ни слова. Очень странно также, что после таких ужасных деяний казаки не поехали быстро домой с награбленным добром, а ещё несколько месяцев болтались близ берегов Персии — не могли же они думать, что им сойдёт с рук столько убийств? Стрейсу веры вообще не очень много, он, например, пишет, что Разин «таким образом и способом хозяйничал во многих других местах, а также на индийской границе». Больше об индийской границе не упоминает ни один источник. Хотя теоретически нельзя исключить и этого. Логинов в романе придумал, что казаки разграбили даже столицу, Исфахан, чего никак не могло быть: он находился далеко и был защищён многочисленной и закалённой в боях гвардией шахсевенов — «преданных шаху».
Костомаров о событиях в Ферабаде: «В городе были христиане, поселённые там из пленников шахом Аббасом. Они кричали козакам: Христос! Христос! И козаки щадили их, не трогали их имущества». А. Н. Сахаров: «К вечеру город был разгромлен и разграблен до основания. Но бедноту Разин строго-настрого наказал не трогать, не грабить и в ясырь не волочь». Ну как же, он же такой сознательный...
Далее последовало разграбление Астрабада (современный Горган) — тут сходятся все русские и иностранные источники. Из сводки 1670 года, ссылка на показания астраханского жителя: «Слышал он от кизилбаш, что воровские казаки Стенька Разин со товарыщи многие шаховы городы и уезды и потешные его дворы, которые блиско моря, пограбили и жгли, и Фарабат и Астрабат городы вырубили и выжгли, и многих людей мужеска и женска полу в полон поймали».
Весьма любопытный источник (не фактов, а скорее мифов) — показания некоего безымянного казака, данные им Кемпферу спустя девять лет после персидского похода Разина, — казак этот был взят в Персии в плен и, видимо, там и остался жить. Его рассказ производит в некоторых местах впечатление горячечного бреда, но надо быть снисходительными — спустя столько лет расхвастался человек, наверняка добрый иностранец угощал вином, слушая... Да и недаром говорят: «врёт как очевидец». Что-то казак мог просто забыть и перепутать. С другой стороны, точно опровергнуть его слова тоже невозможно — так мало у нас надёжных сведений, а официальных документов нет вовсе. Жаль только, Кемпфер записал рассказ не от первого лица, а в своём изложении.
Итак, казак «перепрыгивает» Решт и Ферабад и начинает с Баку:
«Там они предложили хану дать им место, чтобы жить в качестве подданных и помогать шаху против узбеков[49]. Две недели прошло, и на третью они начали торговать; они успокоили всех местных жителей, притворяясь простаками (продавая некоторые товары за безделицу). Хан отправил посланца к шаху, и три недели спустя они [казаки] также послали своих представителей и взяли от хана 500 (! —
Для большей безопасности обеими сторонами было решено, что никто не должен приносить с собой ножи или какое-либо другое оружие. На следующий день Стенька Разин приказал 500 своим людям привязать сабли на спины, спрятать их под одеждой и присутствовать на празднике, стоя в шеренгу, чтобы по данному сигналу каждый мог взять саблю со спины соседа и воспользоваться ею. Говорят, что Стенька, выходя на разведку, получил сведения о приказании персов своим собственным людям присутствовать на церемонии тайно вооружёнными таким же способом. Это было хорошим оправданием для него, что не он первым начал враждебные действия. Поэтому он пошёл с 500 своими людьми на праздник. Хан поставил свой шатёр в поле, примерно в 2 верстах от Астрабада, его сопровождали 700 человек, которые спрятали сабли и оставили огнестрельное оружие поблизости в потайном месте. Стенька оставил в резерве свыше 500 человек, которые должны были наблюдать движение персов и, когда представится удобный момент, выступить против них со своей пушкой. Стенька и с ним 11 человек уселись, остальные остались стоять в шеренге. После того как они немного насытились и, согласно обычаю страны, принялись за сладости, хан выпил за здоровье Стеньки и пожелал, чтобы тот выпил за здоровье персидского государя, что тот и сделал. При этом они начали непринуждённый разговор. Стенька восхищался одеждой хана и его прекрасной саблей, а хан восхищался Стенькиной одеждой, которая была из соболей самого лучшего сорта, а также его саблей, которую Стенька вынул и подал хану посмотреть. Хан, оглядев её, возвращает её Стеньке и также вынимает свою и подаёт её Стеньке. Стенька восхищается прекрасным оружием персов, которое делает честь их шаху, чьими слугами они являются. Разговаривая подобным образом, он играет саблей и подаёт условный сигнал старшине, который был русским священником и был одет в священническую одежду, с железным посохом в руке. Последний даёт своим людям благословение, после чего Стенька начинает избиение и собственной саблей хана отрубает ему голову и ещё пятерым другим людям. В это время 500 его людей выхватили свои сабли и напали на кызылбашей, некоторые из которых убежали и подняли тревогу в войске. Те не могли быстро вскочить на лошадей, потому что резервный отряд Стеньки начал стрелять в них из своей пушки, которую они тайно спрятали в удобном месте, чтобы задержать приближение войска. Все бывшие здесь были убиты, за исключением очень немногих, которым посчастливилось убежать».
Сюжет развивается красиво и динамично, как сказка. Числа тоже все сказочные: «пятьсот», «двенадцать» («Стенька и с ним 11 человек уселись» — прямо как 12 апостолов). Об убийстве казаками какого-либо хана больше упоминаний нет. Русский священник благословляет на убийство «железным посохом» — это всё тоже из каких-то былин.
После этого побоища казаки «атаковали Астрабад, предали мечу всех мужчин, ограбили город и увезли 800 женщин вместе с добычей с собой на остров, где стояли их суда, в 48 часах пути оттуда. Там они держали этих женщин три недели. Но так как многие казаки умерли в результате излишеств и оргий, которым они предавались с женщинами, и так как море сделалось очень бурным, что они сочли наказанием за их дебоши; поскольку они намеревались покинуть остров и не могли ни взять женщин с собой, ни оставить их без провизии, они решили их всех прикончить и этой жертвой умилостивить море».