Максим Чертанов – Степан Разин (страница 11)

Однако Разин мало похож на человека, пошедшего на рискованное предприятие без плана. Но какого? А. Н. Сахаров: «Разин ни словом, ни намёком не выдавал своих мыслей: только и делал, что слал людей всю зиму в верховые города, будоражил их сладкими надеждами, подогревал ненависть к боярам, воеводам и домовитым казакам». Пока что это абсолютно бездоказательное утверждение.

Поскольку царствование Алексея Михайловича было богато разбоями (не только казацкими) и бежали разбойники обычно в низовья Волги, тамошние градоначальники (воеводы) должны были держать ухо востро. Воеводы Самары, Саратова, Царицына и Чёрного Яра постоянно слали друг к другу станицы, предупреждая о появлении подозрительных людей; в помощь Москва давала сыщиков из Разбойного приказа. Так что сборище Разина было сразу замечено.

Грамота из приказа Казанского дворца астраханскому воеводе Ивану Хилкову от 22 марта 1667 года (Крестьянская война. Т. 1. Док. 38):

«Марта в 14 день писал к нам, великому государю, с Царицына Ондрей Унковской (воевода Царицына. — М. Ч.). Ведомо де ему учинилось от донских казаков, что на Дону в Паншине и Качалинском городках збираютца воровать на Волгу многие воровские казаки, а чаять де, их будет с 2000 человек. И хотят, взяв под Царицыным струги и лотки в день за боем, идти для воровства. А только де учнут царицынские стрельцы битца, и они де побьют з 20 или с 30 человек, и царицынцы, того убоясь, прочь от них пойдут. И во многие де в донские городки пришли з украйны беглые боярские люди и крестьяне з жёнами и детьми, и от того де ныне на Дону голод большой. И как к вам ся наша великого государя грамота придёт, и вы б от воровских казаков в Астарахани и на Чёрном Яру велели жить с великим береженьем...»

Помета на письме: «Записать в книгу и отписать к великому государю к Москве, что по вестям за воровскими казаки посланы ратные люди на море судами и сухим путём».

Какая военная сила противостояла казачьим или другим организованным бандам? В основном стрельцы — первое регулярное русское войско; однако они могли параллельно заниматься ремеслом и торговлей — как и казаки; плюс ещё работали полицейскими и пожарными. (Подобным образом функционировала, например, Национальная гвардия во Франции времён Великой революции). В Москве были пешие и конные стрельцы, в других местах в основном пешие; вооружены были ружьями, а кое-где по старинке луками.

В мирное время стрельцами становились свободные «гулящие» люди и родственники стрельцов. В войну в стрелецкие полки призывали «даточных» людей, то есть отдаваемых от определённого числа крестьянских или посадских дворов. Стрельцы получали денежное и продуктовое обеспечение; средства на их содержание собирались в виде налогов с населения («пищальные деньги» и «стрелецкий хлеб»), каждый город содержал своих стрельцов. Долгое время стрельцы имели налоговые привилегии, но в 1649 году их отменили; постепенно стало сокращаться их жалованье. Причём в разинский период стрельцам более или менее нормально платили только в Москве. Воевода каждого иного города считал своим долгом на стрельцах сэкономить. Стрелецкие начальники, как правило, обращались со стрельцами отвратительно: вычитали из и так уменьшавшегося жалованья, избивали, вымогали взятки, посылали работать в своих дворах; добавим, что в отдалённые от Москвы города ссылали провинившихся стрельцов. Нечего удивляться, что стрельцы были неблагонадёжны. Потенциально это была взрывоопасная сила.

С 1630-х годов, то есть ещё при царе Михаиле Фёдоровиче, началась организация полков нового строя — солдатских, рейтарских и драгунских. Если не вдаваться в подробности, различались они тем, что солдаты были пехотой, рейтары — конницей, а драгуны — тем и другим вместе. Рядовой состав полков поначалу набирали из беспоместных дворян и свободных людей, потом — из даточных; командный состав сначала полностью был иностранным, позднее вырастили и своих командиров, но многие иностранцы остались. По-настоящему регулярными эти войска долго нельзя было назвать: в перерывах между войнами они распускались по домам. При Алексее Михайловиче призыв в полки нового строя стал пожизненным. Но сосредоточена эта сила была опять-таки в Москве. В другие города полки нового строя посылали лишь по необходимости.

Ещё были два «выборных» полка, разумеется московских: набирали в них и боярских детей, и казачьих, и вольных людей, и даточных; они получали за участие в боевых действиях денежное вознаграждение и земельные наделы. Если стрельцы были самой ненадёжной силой, то выборные полки — самой надёжной. Возможно, не будь их, история пошла бы по-другому. Кроме вышеописанных родов войск в Москве существовали ещё поместная конница — элитарное войско, состоящее из дворян, и жильцы, выполнявшие охранные функции и разные поручения; совершенно отдельной военной кастой были пушкари, которые передавали свои должности по наследству; были, наконец, служилые казаки.

Но пока вроде бы больших сил в ход пускать было незачем и воеводам предписывалось обходиться своими стрельцами, а Войску Донскому — урезонить своих казаков. 22 марта 1667 года (Крестьянская война. Т. 1. Док. 39) из Посольского приказа Яковлеву пришла грамота: «...и вы б послали от себя в Паншинской и Качалинской городки, выбрав из войск атамана и ясаула и з ними казаков добрых, чтобы они под Царицын и в иные места не ходили, и задоров никаких с царицынскими стрельцы не чинили, и стругов не имали, и ото всякого дурна и воровства велели их унять. А буде из тех казаков которые учинятца непослушны, и вы б тем за их непослушанье велели учинить наказанье по нашему великого государя указу и по войсковому праву, хто чего доведетца. А которые казаки объявятца з Дону в побеге, а перенять их буде не мочно, и вы б в те городы, которые их побегу чаять, ведомо чинили воеводам, чтоб их за посыльщиков ваших не почитали».

Но донское правительство никогда (кроме исключительных случаев) не спешило исполнять подобных просьб и на сей раз тоже палец о палец не ударило; как сообщается 13 июня в грамоте из приказа Казанского дворца астраханскому воеводе Хилкову (Крестьянская война. Т. 1. Док. 54), 3 мая Яковлев писал Унковскому, что «жили де они с азовскими людьми в миру, и за их миром хотел было их войсковой казак Стенька Разин со товарищи своровать, идти на море. И по их де отписке он с моря в больших лотках воротился и ничево не учинил, и прогребли мимо их Черкасского городка вверх по Дону. И они де, атаман и казаки, посылали за ними и их не нашли. А ведома де им в войску учинилось, что де тот Стенька Разин со товарыщи пошол на Волгу реку воровать». Это и без того уже было известно.

Далее Унковский сообщал царю, что «он, Ондрей, для проведыванья и уговаривать тех казаков посылал служилых людей, и те де служилые люди, приехав, сказали, что тот Стенька в зборе с товарыщи своими, с воровскими казаки, с 600 человек (а раньше сообщалось, что их было две тысячи — вообще в вопросе о численности разинцев путаница ужасная: и люди от них беспрестанно отставали и приставали новые, и осведомители ошибались и лгали. — М. Ч.) и больши, приехали к Паншинскому городку. А збираются де к нему безпрестанно и, едучи вверх по Дону, многие казачьи городки грабят и разоряют и проезжих торговых людей и казаков грабят и побивают до смерти». Всё-таки сомнительно это «побивают до смерти» казаков — какой в том смысл? — да и Яковлев не сообщал ни о чём подобном. Он написал Унковскому, что послал за «ворами» людей, да не догнал (факт неподтверждённый). Продолжение рассказа Унковского:

«Да ему ж де, Ондрею, сказывали из войска присыльщики донские казаки, что писал де к нему, Стеньке, прежней станицы воровских казаков Федька Сукнин, чтоб он, Стенька, збирался воровать большими людьми, и, пришед к Яицкому городку, тот городок взяв, и учюг разорить и людей побить, а самому сесть в том городе, и, выходя ис того городка, на море и на Волге воровать...»

Яицкий каменный городок (позже Гурьев, а ныне казахский Атырау) на реке Яик — удобная база для операций по нижнему течению Волги и в Каспийском море (где были владения персидского шаха). На территорию яицких казаков, в своё время живших независимо, в 1640—1660-х годах приехали предприниматели Гурьевы и построили в устье реки рыболовные сооружения; казаки протестовали (отчасти из свободолюбия, но больше, надо полагать, из-за появления могущественного конкурента по рыболовному промыслу), но были усмирены правительственными войсками. А теперь обратим внимание на переписку Разина с Сукниным: она могла начаться, и скорее всего началась (раз о ней знали в Войске), ещё до ухода Разина — вероятно, это и был его план, точнее, начальная часть плана.

Многословный Унковский (молодец, хотя и коррупционер был, но столько материала подарил историкам!) пишет далее:

«Да мая в 8 день посылал он, Ондрей, с Царицына на Дон к казачью Паншину городку вожа Ивашку Бакулина да с ним пяти человек стрельцов для проведывания воровских казаков и чтоб языка у их поймать. И приехав де он, Ивашко, с товарыщи з Дону, подали ему доезд, а в доезде их написано. — Съехали они де тех воровских казаков на Дону выше Паншина городка, меж Тишини и Иловли рек, мая в 9 день. Стоят на буграх, а около тех бугров вода большая, и про них де подлинно проведать и сметить, сколько у них человек и у них стругов и каковы струги, не мочно, и языка у них поймать за большою водою нельзе. А Паншина городка станичной атаман и казаки им, Ивашку со товарыщи, сказали. — Приставали они, воровские казаки, к их Паншину городку и ружьё, и зелье, и свинец, и запаса, и тележные колёса, и дёготь насильством у них имали, а в зборе их было с 800 человек и больши. И еше де за ними после того воровские казаки мимо их Паншина городка проехали многие, а чаять де, их будет всех в зборе человек с 1000 и больши, потому что де из их донских казачьих городков к тем воровским казаком тайным обычаем многие люди уходят. А стругов у них де 4 струга больших черноморских, а малых стругов сколько, того они не ведают. И говорил де Стенька Разин им, Паншина городка атаману, чтоб им на Царицыне сказать воеводе, чтоб он царицынских служилых людей за ним не посылал, а пошлёт де за ними служилых людей, и тех всех потеряет напрасно, а город де они велят зжечь».