Максим Чацкий – Сашенька (страница 3)
И все равно продолжал.
После присяги он написал Саше.
Сообщение получилось коротким, сухим. Он сказал, что так будет лучше. Что это правильное решение. Что им обоим нужно двигаться дальше.
Он не написал, что боится.
Не написал, что чувствует пустоту.
Не написал, что надеется, что она его остановит.
—Она пыталась, а я.. мудак.
Вокзал был шумным, живым, слишком реальным. Люди обнимались, прощались, смеялись. Максим стоял с зеленой камуфляжной сумкой с надписью "Армия России" и чувствовал странное облегчение – будто все уже решено за него.
Именно тогда он увидел Некрасову Соню.
Она стояла чуть в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу, и смотрела прямо на него. Интернет-девушка. Та, с которой он переписывался ночами еще задолго до появления Саши в его жизни. Та, с которой все казалось проще – без обязательств, без ответственности.
—Привет, – сказала она.
—Привет, – ответил он, и сам удивился, как спокойно это прозвучало.
Она улыбнулась, шагнула ближе.
Обняла его – неловко, неуверенно, но по-настоящему. В этот момент Максим еще не думал о том, как это выглядит со стороны. Он не думал, что кто-то может узнать. Не думал, что это станет последней точкой.
Он просто позволил этому случится.
Позже он скажет себе, что это было не предательство. Что он уже все закончил, что это просто совпадение, момент, слабость.
Но Саша увидит в этом другое.И будет права.
Максим встал с лавки. Ветер усилился, город зашумел громче. В груди появилось тяжелое, глухое чувство – не вина, еще нет, но ее предчувствие.
Он пошел дальше, не ускоряя шаг.
Прошлое больше не было набором ошибок.
Оно складывалось в цепочку решений, каждое из которых он сделал сам.
И где-то впереди его уже ждало последствие.
Глава 7.
Он шел долго, пока город не начал казаться одинаковым со всех сторон. Те же дома, те же лица, те же вывески. Серость больше не давила – она стала фоном. Как шум, к которому привыкаешь, даже если он не прекращается.
Максим остановился у пешеходного перехода и посмотрел на красный свет.
Впервые за долгое время он не торопился.
Не убегал.
И это пугало сильнее всего. Мысли о Саше больше не были хаотичными. Они выстроились в линию – от первого лайка, от первых ночей, от ее ожидания в кровати и до вокзала и Сони. Все было связано.
Все имело причину.
И этой причиной был он.
Зеленый загорелся, но Максим не пошел сразу. Пропустил пару секунд, словно давая себе разрешение подумать еще немного.
Он вспомнил как Саша говорила:
—Я не прошу от тебя невозможного. Мне просто важно быть рядом.
По настоящему.
Тогда он не понял.
Теперь понял слишком хорошо.
Максим зашел в маленькую кофейню – не потому что хотел кофе, а потому что ноги привели его туда автоматически. Внутри пахло выпечкой и молоком. Он сел у окна, заказал самый простой капучино и достал телефон.
Экран загорелся.
Имя Саши не появилось.
Он открыл соцсети. Перелистал старые чаты, старые комментарии.
Многие удалены, некоторые остались как фантомы – без смысла, без продолжения. Он набрал ее имя в поиске.
Ничего.
Максим почувствовал, как внутри поднимается тревога.
Не паника – решимость.
Он понял, что не знает, где она сейчас. Не знает, в каком городе, чем живет, смеется ли по утрам, ждет ли кого-то. И впервые эта неизвестность не парализовала, а толкала вперед.
Он написал своему лучшему другу – Ахмату.
– алоха, дружище, не знаешь где сейчас Саша?
Ответ пришел не сразу.
Макс смотрел в окно, как люди спешат по своим делам, и вдруг осознал простую вещь: если он не сделает этот шаг сейчас, он больше не сделает его никогда.
Телефон завибрировал.
– знаю, братик, но не думаю что тебе понравится.
Максим выдохнул и набрал ответ.
– мне важно. напиши.
Он не знал, что именно сейчас начинается новая часть его пути.
Не та, где он вспоминает.
А та, где он идет.
И где каждое следующее действие будет иметь цену.
Глава 8.
Максим вернулся домой поздно.
Квартира встретила его тишиной – не уютной, а пустой. Он включил свет, и серые стены будто приблизились, сделали ощутимее.
Все было на своих местах и одновременно не на месте.
Он сел на диван и положил телефон рядом. Экран погас, оставив после себя эффект "черного зеркала".
Усталое лицо, чуть старше, чем он себя помнил отразилось в слабом отражении.
Ложь всегда была его защитой.
Иногда – удобной.