Максим Бур – Под чужим солнцем (страница 5)

Айлин врач-психолог тоже слушала эти ощущения внутри себя но молча. Она чувствовала, как в голосах затаилась странная вещь – лёгкая заторможенность. Дара описывала растения медленно, будто подбирала слова не к свойствам, а к тому, как они на неё смотрели. Илия, обычно лаконичный, в тот раз когда они только вернулись из экспедиции делал паузы, когда говорил о скальных грядах. Как будто что-то в их виде мешало прямо сказать: «это просто геология», да эта фраза бы сейчас не имело никакого отношения к классической геологии, хоть и Илья и Лей были знакомы с этим эффектом вне Земной геологии, но что-то настолько простое как планета, как небо и даже леса под иным солнцем мешали им высказывать свои мысли.

Даже звук – казалось – не вел себя естественно. Слова в замкнутом модуле звучали глуше, чем прежде. Или, возможно, просто воспринимались иначе. Айлин чувствовала, как мысли растягиваются, как внутренняя реакция отстаёт на долю секунды. Никакой реальной угрозы, только – смещение. Так или иначе но вскоре все стали привыкать к такой гравитации, атмосфере, солнцу. Дух команды приподнимался, и все стали испытывать некий энтузиазм первопроходцев.

*****

Лагерь пока стоял. Внутри было светло. Но за периметром – лежал мир, который не был пассивен. Он не нападал и никак не проявлял свою агрессивность, он словно слушал. Он слушал и слушал.

И теперь все это чувствовали. Объяснения психолога о том что это времено не помогли так как все понимали тут придётся провести много времени пока прибудут спасательные корабли, а возможно провести и всю свою жизнь если маяки не обнаружат.

Они сидят у границы лагеря, Илья развел костёр и все собрались вокруг него. Солнце – или то, что здесь называют солнцем – медленно погружается за горизонт. Свет становится вязким, цвета плывут, словно их растягивают невидимые руки. Пространство словно дрожит. Лица освещены переливами чужого солнца – не тёплыми, а холодно-золотыми.

Дара сказала в полголоса, будто сама себе:

– Знаете, я думала, что после всего… после падения, после того, что мы увидели… я буду выжата. А наоборот – будто наполняюсь изнутри.

Илия глядит вдаль, щурясь:

– Тоже чувствую. Словно кто-то включил внутрение резервы, о которых я и не знал. В теле гудит. Но это не усталость. Это как… как натянутый трос, готовый выстрелить и начать разматываться с невероятной скоростью.

Рэй спокойно, но с настороженностью добавил:

– Вы оба говорите то же, что и Лей сегодня утром. Он провёл ночь на дежурстве у внешнего контура. Утром сказал: «Словно сама планета дышит, и я вдыхаю с ней».

Айлин доктор сидела чуть в стороне, наблюдая за всеми:

– Эйфория после стресса возможна. Но здесь это… не совсем она. Это состояние не психологическое. Это – как будто… от среды планеты. От самой материи этого места. Энергия не ваша – она проходит через вас поэтому не расслабляйтесь, а просто ведите себя как и вели наблюдайте за миром… расслабляйтесь, но всегда будьте готовы к вызовам.

Дара почти шёпотом:

– Но ведь красиво. Безумно. Я не могу оторваться. Смотри, как свет искажается. Там, над грядой… будто воздух закручивается.

Илия медленно согласился:

– А ты замечала, что он закручивается в одну сторону. Всегда в одну. Как будто куда-то втягивает взгляд.

– Да заметила.

Рэй после паузы тишины которые все сделали наблюдая за атмосферой:

– Нам стоит записать все ощущения. Не только данные, но и… субъективное. Всё, что с нами происходит – тоже часть исследования.

Айлин подумав добавила:

– Особенно если планета не просто физическая шар, а когда она живая. Особенно если она… как будто отвечает.

Они молчат. Солнце почти ушло, но свет не исчезает. Он задерживается, течёт над горизонтом, меняет форму, не желая покидать. И в этой странной тишине каждый чувствует, что за кожей вибрирует нечто новое. Что-то пробуждается. Но чьё оно – до конца никто сказать не может.

*****

Вот очередная запись в бортовом журнале Рэя Тобина – в ней дневная вылазка, вечерние наблюдения и нарастающее ощущение чуждого присутствия. Бортовой журнал. Командир Рэй ТобинДень 5 после аварийной посадкиСудно: Альфа – Центавра 7Сектор: HR-1178 / Объект: планета ALX-3Температура стабильна. Атмосфера пригодна. Радиационный фон в пределах нормы. Видимость 20+ км. Тишина – абсолютная, физическая и звуковая. Сегодня Илия и Дара совершили первый выход за границы лагеря. Результаты – противоречивые. С одной стороны, зафиксированы явные биологические формы: растения с мягкой, почти чувствительной текстурой. Некоторые, по словам Дары, реагируют на приближение – либо физически, либо каким-то образом через химические рецепторы. Пока неясно. Обнаружены также странные геологические образования. Камни, расположенные в линейных и повторяющихся структурах, нехарактерных для тектонической или вулканической активности. Возможно, остатки древней искусственной деятельности. Возможно – нет. Оценку пока дать невозможно. Ночью при свете заходящего солнца – если это можно назвать солнцем – все члены экипажа ощутили прилив энергии. Он не вписывается в физиологическую реакцию после работы. Скорее – как отклик среды. Или – воздействие. Эмоциональный фон изменился. Некоторые испытывали вдохновение, другие – чувство движения, как будто за ними кто-то идёт. Не страх, а активизация в незнакомой среде. Айлин зафиксировала у нескольких – краткие изменения в поведении и времени реакции. Я сам ощутил, как изменилось восприятие пространства. Цвета – глубже, звуки – будто прошли сквозь плотную вату. И всё же ни один из датчиков не регистрирует отклонений. Это не искажения восприятия. Мы не одни, но не видим, кто или что рядом. Лагерь функционирует. Все живы. Мы обустроились. Но планета… она ведёт себя, будто знает о нас. Я не могу отделаться от мысли, что наблюдение уже началось. И мы не первые, кого она видела. Айлин утверждает что этот эффект скоро исчезнет. Конец записи.

Глава 3: Глаз в небе

Утро наступило, но не принесло нового света. Цвета остались прежними – те же приглушённые, размытые спектры, что тянулись над лагерем с вечера. Пурпурные отблески на гравии, серо-золотистое небо, густой, почти липкий воздух. Тени не двигались, как будто время приостановилось между дыханиями планеты. А скорее всего просто ощущения времени у команды поменялось и теперь минуты тянулись очень медленно.

Температура не упала, но утро ощущалось как чуждое. Не бодрящее, не новое – просто словно следующее приключение из жизни туристов.

Тела проснулись, но сознание будто осталось в тех же снах, что блуждали ночью. Рэй проснулся в модуле с ощущением, что за ним кто-то стоял – до того, как он открыл глаза. Проверив камеры, он увидел: лагерь спокоен. Никого. Но чувство не уходило.

Айлин ещё до завтрака собирала показания биомониторов: почти у всех – незначительные нарушения сна. Повышенная активность фронтальных зон, учащённые микропробуждения. Тревога без субъективной тревоги. И снова повторялись обрывки снов, причём обрывки у всех были похожие. Их эти обрывки и фрагменты снов которые экипаж вспоминал с трудом отличались одной похожей картиной: они видели неясные перспективы сверху, причём сверху они смотрели на самих себя словно они – квадратные точки на плоской поверхности, и кто-то медленно приближает изображение.

На утреннем совещании в голосах звучала не усталость – напряжение. И всё чаще взгляды обращались вверх, как будто небо стало важнее земли. Не потому, что оттуда придёт помощь. А потому что там – что-то есть.

Никакой техники, ни одного дрона в воздухе. Только свет, искажённый, тусклый. Только воздух, пахнущий минералом. И над всем этим – тишина, ставшая вдруг почти осязаемой.

Что-то изменилось. Слишком слабо, чтобы назвать это событием. Слишком сильно, чтобы не заметить.

Планета проснулась. Или просто открыла один глаз.

Утром, когда все собирались у временного командного модуля стояла напряжённая тишина, тени не двигались, воздух был плотный, а в их голосах звучало необъяснимое беспокойство. Речь шда о только что видимых снах, которые были слишком живы, но не казались личными.

Илия нахмурившись, потираел висок и одновременно говорил:

– Мне снился… не знаю кто. Или что. Я стоял где-то высоко, а внизу был наш лагерь. Только… всё было неподвижно. Как муляж. Даже я сам. Я… наблюдал за собой. И было ощущение, что я там не один.

Дара как всегда произнесла тихо, глядя в землю:

– Ты тоже? У меня – почти то же. Только я не стояла. Я… парила. Летела. Без тела. И чувствовала, как кто-то рядом – тоже без формы. Мы вдвоём, но я его не видела. Только… присутствие. А внизу наш лагерь.

Лей Сун сказал сухо коротко, делая вид, что не придаёт значения снам:

– Прямые образы я не помню. Но проснулся с ощущением, что кто-то пролистывал мои мысли. Как папку с файлами. Ни страха, ни боли – просто… как будто это рутинная проверка. Наш врач Айлин Ковалева уже объясняла нам что это ощущение слежки временно и пройдёт.

Айлин с тревогой, что-то записывала в планшет сказала:

– Повторяемость симптомов – уже тревожна. Это не сны в классическом смысле. Это… переживания, идущие извне. Не случайность, а паттерн этого мира. И он этот паттерн усиливается.

Рэй мрачно, глядя на небо, да утро явно было не такое весёлое и полное энергии как вечер: