Максим Бухтеев – Рассказы пустоши (страница 4)

Пора в путь! Пока светло, лучше перебраться на другую сторону ущелья. Чем дольше они тут торчат толпой, тем больше привлекут внимание всякой живности. В радиусе нескольких километров её пока нет, но любой солдат или сталкер знает, что в пустоши не стоит доверять первому впечатлению.

Обширная область к северу от них — место рождения ураганов. А вместе с ними приходит всякая нечисть. Как знать, может и заразу принёс один из таких смерчей? В треугольнике между двумя разломами и рекой они формируются за пару часов, а потом двигаются на сотни километров. Их поведение непредсказуемо — один петляет из стороны в сторону, меняя за собой ландшафт, другой идёт по прямой и ощущается как обычный, пусть и сильный, ветер с моря. Вот за всеми этими катаклизмами и должна наблюдать база майора Панкратова, предупреждая другие поселения о надвигающейся опасности. Но теперь, после заражения, они сами представляют для остальных смертельную угрозу. А потому им самое место в пустоши — поближе к смерти. Какая ирония!

— Красный три. Код браво. Удачи! — капитан Громов отрапортовал по рации, что Страж возвращается и теперь некому приглядывать сверху за отрядом.

Механик-водитель броневика вопросительно посмотрел на Алексея. Тот кивнул:

— Отваливай!

Машина развернулась и торопливо скрылась за холмом.

«Что, даже удачи не пожелаешь?», — усмехнулся про себя майор. Теперь, предоставленный сам себе, вне стен и без тяжёлого вооружения, он чувствовал себя необыкновенно уязвимым, словно его выбросили голым перед враждебной толпой.

Старая военная истина гласит, что храбрость, это то состояние, когда о твоём страхе знаешь только ты сам. Майор хорошо об этом помнил и скрыл свои сомнения командирским тоном:

— Готовимся к спуску. Рома, ты первый. Потом Кира и Малой.

Но Кира не тронулась с места.

— Нет, — она смотрела Алексею прямо в глаза. — Мы идём не туда.

4

Слова Киры прозвучали как сигнал к следующему акту разворачивающейся драмы. Молодой боец замер на полпути, занеся рюкзак за спину, но так и остановился, держа его за лямки. Рома ловко скинул поклажу и уселся на землю, помня старую солдатскую мудрость о том, что любая заминка командования — это повод отдохнуть. Лишь Бык откровенно наслаждался моментом, словно уже давно находился в зрительном зале и предвкушал начало представления.

Алексей не сразу понял, что происходит, а потому просто молча смотрел на женщину. Та пояснила:

— У нас мало людей. Не хватит.

— В смысле? Мы же обсуждали это на базе! — опешил майор.

— Я сказала, что нужны все. Но все не захотели.

— Но ты сама сказала…

— Ты хотел их заставить. Это неправильно. Так нельзя.

Кира опять замолчала, начал равнодушно разглядывать пейзаж. Он, действительно был хорош. Отряд стоял на краю оврага, который через пару десятков метров падал с обрыва в ущелье. Одна сторона оврага серебрилась необычным лишайником, блестящим в косых лучах солнца, а на другой свет и тень боролись друг с другом, создавая причудливые формы. Встречаясь с ущельем, овраг глубоко прорезал его край и в неровном треугольном просвете был хорошо виден противоположный, более низкий берег. Он был зеленей и казался живым, так как слегка подрагивал в потоке тёплого воздуха, поднимающегося со скал, нагретых за день солнцем.

Алексея же не занимали красоты природы. Он с трудом подбирал слова:

— Какого хера?! Почему раньше не сказала? Это армия. Тут так нельзя!

Кира равнодушно пожала плечами:

— Я не армия.

— Нужно же было составить план!

— Я составила. Сказала доведу — значит доведу.

— Ты меня обманула!

— Нет. Я спасаю жизнь тебе и тем, кто поверил мне.

— Я тебе не верю, — вступил в разговор пулемётчик. — Пошёл просто из интереса.

Женщина даже не повернулась в его сторону, словно продолжая разговор с командиром:

— Но ты здесь. Это важнее. А слова… Слова ничто.

Майор не знал, что и думать. Кира явно не говорила ничего раньше, дожидаясь, пока машина уедет на базу. Можно, конечно, пойти на принцип и вызвать её обратно.

Но возвращаться? Какой в этом смысл? Раз уж доверился этой странной женщине, то надо верить до конца.

У Алексея было одно правило, которому он следовал, когда не мог принять трудное решение — надо представить самый худший вариант из всех возможных, а потом оценить его со всех сторон. Можно ли будет смириться с последствиями ошибки или нет?

Что в данном случае будет самым страшным? Ну, очевидно, попадание отряда в какую-то ловушку. Тогда их могут убить или попытаться захватить в плен. Второе особенно неприятно. По пустоши ходят разные истории. Байки о ритуальном каннибализме среди них самые гуманные — считай, детские сказочки, которые рассказывают перед сном. Проверять их реальность на собственной шкуре не хотелось бы.

Алексей сам лично не раз натыкался в пустоши на страшные следы чьей-то жуткой смерти. Иногда можно было понять, что произошло — нападение шатунов, попадание в аномалию или в гнездо мертвецов. Но часто встречалось и нечто необъяснимое.

Когда майор ещё служил в центре, его отряд случайно наткнулся на следы гибели сталкеров. Причём, произошло это в районе жёлтой зоны. Жёлтый статус означал, что Альянсом здесь всё давным-давно зачищено, но возможно локальное проникновение противника или враждебных организмов.

Больше всего майора поразил вид огромной комнаты, залитой кровью.

Раньше здесь было какое-то офисное здание и кое-где сохранились остатки мебели, в частности, перегородки между рабочими местами.

Но в тот момент там всюду валялись куски обгоревших человеческих тел и некоторые из них были аккуратно развешаны по стенам. Что-то прилипло, как будто попало на стену после взрыва, а что-то явно прибили сознательно. Где-то хлипкую стену из гипсокартона проткнули, например, ножкой стула, а в одном случае человеческая кисть была насажена на охотничий нож.

После события прошло несколько дней, но всюду стоял сильный сладкий запах гниения и палёного мяса.

Самое омерзительное при этом заключалось в том, что многие фрагменты тел были ещё живыми. Полуразложившиеся и обгоревшие куски плоти чувствовали боль и шевелились, а одна голова, насаженная на палку, стонала и выла.

Бойцы побоялись брать оттуда что либо для анализа, так как шли в обычный патруль и не захватили с собой безопасных контейнеров для образцов.

Специальная научная группа, посланная позже, не смогла сказать ничего определённого. К тому времени живого на точке не осталось и в отчёте событие стало фигурировать как обычная разборка между кочевниками и сталкерами. Дескать, был бой, потом победивший попытался сжечь трупы, но кто-то из них после смерти всё равно обратился в живого мертвеца. Вот его солдаты и обнаружили.

Хорошая версия — она многое объяснила бы, да вот только весь отряд Алексея видел своими глазами то, что в эту версию никак не укладывается. Все знают, что зомби в расчленённом виде долго не живут, а уж тем более палёные! Кроме того, они даже целые не могут говорить. А голова сталкера явно пыталась им что-то сообщить — с этим согласны все, кто был тогда в той комнате. А среди очевидцев были не только новички, но и бывалые солдаты. Их-то уж живыми мертвецами не удивишь!

Так что, с теми, кто идёт в пустошь, в любой момент может приключиться нечто нехорошее. Причём, откуда и от кого может прилететь, часто совершенно неясно.

Конечно, Дикие официально ни разу на месте преступления пойманы не были, да и ведут они себя обычно не агрессивно. Но, во-первых, их случай может быть первым, а во-вторых, женщина может работать на кого-то ещё. «Какая вредная баба!», — подумал майор, но вслух произнёс:

— И что теперь делать?

— Пойдём на запад по этой стороне. Есть ещё люди. Они помогут.

— Там нет никого.

— Вы думали, что и меня нет. Но я есть.

Это шутка что ли была? Но лицо Киры не выражало никаких эмоций. Алексей чувствовал, что его авторитет упал ещё ниже. Разум искал выход из ситуации, но не мог придумать ничего хорошего. Тогда он решил просто потянуть время.

— Почему нельзя идти так, как есть? Если мы сделаем крюк, то у нас может не хватить припасов, — майор изо всех сил старался, чтобы подчинённые не заметили в его голосе отсутствие уверенности.

— Еда и вода есть. Через день пути найдём. Остальное не нужно. А вот людей у нас мало. Любой из вас может упасть и не встать. Кто будет тогда его нести? Или чёрные бросают своих людей?

«Чёрные»! Это прозвище никогда не нравилось Алексею. Непонятно, кто и почему в пустошах придумал его, прицепившись к цвету боевых костюмов Альянса. Кто-то говорит, что это произошло после рейда, когда под перекрёстный огонь случайно попал караван кочевников. Другие вспоминают бомбардировки плешей — мол, там частенько накрывает соседние квадраты.

Забавно, что на самом деле, гораздо большую неприязнь у выживших должны были бы вызывать белые скафандры ликвидаторов. Именно они безжалостно борются с заразой, иногда начисто выжигая заражённую местность. В Альянсе их называют «Инквизиторами», но действуют они лишь в самых тяжёлых случаях. Поэтому живые видят их редко. Собственно, подозрение, что именно они будут «лечить» эпидемию на его базе, и подтолкнуло Панкратова на авантюру.

Он посмотрел на молодого гранатомётчика. Тот понял, что все думают именно о нём, как о первой жертве болезни: