Максим Бухнин – Собираю мысли (страница 2)
Тогда я начал экспериментировать с разными запросами из серии: не «напиши по заметкам», а «красиво причеши». Стало лучше. Появилось больше движения, я начал видеть свой ход мысли. Но этот эффект всё равно оставался. Будто живую речь одевают в аккуратный костюм, который сшила машина. А я не люблю костюмы.
Но и оставлять черновик совсем без обработки бесполезно — в сыром виде то читать неудобно. Значит, вопрос не в том, нужна ли обработка. Вопрос в подходе. Поэтому меня так и зацепила история с удалённым черновиком. Когда он исчез, я понял, что не хочу его восстанавливать. Не потому, что даже мне лень. А потому что живая мысль работает иначе.
Мне это напомнило игру в театре. Можно идеально выучить роль и потом воспроизводить её слово в слово. Это будет точно, чисто, правильно. Но механически — и не факт, что живо. А можно знать сцену, понимать её, быть внутри неё — и каждый раз проходить через неё заново. Тогда ты не просто повторяешь, а существуешь в моменте. Непредсказуемость становится красивой.
С мыслью и словами так же. Но как поймать эту меру, чтобы живая мысль не превращалась в фарфор. Момент с удаленным черновиком в этом плане стал поворотным. В нём я нашел рабочий способ: позволить ИИ слегка причесать текст, а затем дорабатывать его вручную. Не так быстро, как хотелось бы, но зато ближе к настоящему.
Вскоре, после этой поворотной мысли мы поехали семьёй в Знаменский парк. Оказывается, в нескольких десятках километров было красивое место, усеянное подснежниками. Фотки получились классные. Сколько живу и впервые о нем услышал. А ведь красивое может быть совсем рядом.
Там я подумал, как небольшие штрихи человека делают естественную красоту более доступной. Дорожки, лавочки, смотровые площадки — всё это помогает наслаждаться естественной природой, не пробираясь сквозь кусты.
Глядя на эти дорожки, я вспомнил о своей последней записи. Это похоже на то, как я причёсываю естественный поток мыслей через ИИ. Тоже слияние естественного и технологий, только в другой обёртке. Захотелось посмотреть, осталось ли в ней что-то от живой неровности. Даже спустя пару дней я увидел текст иначе: что-то захотелось поправить, чуть сдвинуть акценты. Лёгкие штрихи — а для меня текст становился ещё точнее и лучше.
Первый вариант после причёски отправлял жене. Ей понравилось. А мне казалось, что ещё сыровато. Дополнял пару моментов, кое-что удалял, правил по мелочам. Когда выложил итог, она сказала: «Почти не изменилось. Ну, пара фраз». А для меня это был уже другой текст. Намного точнее.
То же самое с её фото. Она ловит случайные сцены, пейзажи, нас в дороге. Один и тот же сюжет снимает несколько раз, потом ещё фильтры. Я смотрю — хорошие кадры, но разве они настолько разные? А для неё — да. Разное попадание, разное ощущение. Нюансы решают.
Это не только про тексты и фото. У каждого своя мера важности. То, что весомо для одного, для другого бывает едва заметно. Отсюда и возникает куча недопониманий между близкими, друзьями, коллегами. Мы часто думаем, что собеседник воспринимает происходящее с той же важностью, что и мы. А это почти никогда не так. Мысль очевидная, но в живом общении о ней забывается.
Как автор я знаю, что менял и почему. Читатель, не видевший исходника, воспринимает любой вариант как цельный. Без моего микроскопа. Мы видим то, что видим, но никогда до конца не знаем намерений других. Додумываем недостающее через себя. Да и сами не всегда понимаем, для чего нам, чтобы было точнее. Насколько точнее? Можно ли вообще точно зафиксировать мысль и передать ощущение без потерь. Не зря говорят: в одну реку не войдёшь дважды.
Мне нравится наблюдать за такими моментами: когда еду, иду, жду, выпадаю из дел на несколько минут. Тело вроде на автомате, а внимание освобождается. Первые тексты были стерильны, хотелось видеть больше следов. Сначала общий смысл, потом причёски, спустя год — более сложные стрижки. Спустя два — появилась книга.
До сих пор не знаю, сам ли я её написал. Временами какой-то голос изнутри надиктовывал поток, а ИИ собирал из него текст, напоминавший грубые и неровные камни. Дальше уже я их обтачивал, словно собирая пятнашки: убирал лишнее, добавлял новое, менял абзацы местами. Шлифовал до тех пор, пока не появлялось зеркало, отражавшее то, что было внутри, пока слова для этого еще не прозвучали. Получалось не с первого раза. Но когда зеркальных камней стало много, из них сложился этот воздушный замок.
Раздел 1. Территория, где правит инстинкт, импульс, образ.
До того, как вмешался смысл.
Что вообще может скрываться в этом моменте из названия. Думаю, чтобы это отразить нужно быть где-то на границе между ощущением и мыслью. Это чем-то может быть похоже на стихи.
Вообще, я редко понимаю стихи, даже когда читаю, и уж тем более никогда их не писал. Но захотелось поймать этот момент именно через это. Когда есть только возникающее ощущение и движение чувственных образов, пока логика еще не подобрала для них внятного объяснения. Так появилось настроение для эксперимента, попробовать записать этот поток в виде чего-нибудь стихотворного:
Такой вот получился сюрреализм, на первый взгляд без особого смысла. Как-то по-детски, с легкостью, между фантазией и сном. Но если отойти от привычных значений, оставив главную суть, становится наглядно, что осознанный смысл тут — плохой переводчик.
Бессознательное говорит с нами иначе, на языке далеких образов. Оно как режиссер задаёт состояния до того, как для них подберётся смысл. И главное происходит раньше:
Мир без слов.
Мне нравится наблюдать, как мой новорожденный сын знакомится с реальностью. Это похоже на разговор без переводчика.
Когда я смотрю на что-то, для этого мгновенно появляются слова: название, категория, объяснение. Мозг постоянно переводит реальность на знакомый язык прежде, чем я успеваю увидеть. Это похоже на дыхание, его можно усилием на время остановить или изменить ритм, но потом оно само вернётся к фоновой работе. Интересно, как он ощущает мир сейчас — когда чувства уже есть, а слов для них ещё нет.
Я не смотрю на вещи, это больше похоже на чтение ярлыков. Язык не только способ говорить. Это способ собирать реальность внутри себя. Но у любого перевода есть потери. Что-то остаётся по ту сторону слова — в ощущении, в том самом моменте до того, как мысль успела оформиться.
Он живёт пока именно там. Его мир состоит из любопытства, страха, радости, раздражения в чистом виде, без понимания как, зачем и почему. Это другой способ быть — более прямой, но и более незащищённый.
Слова придут. Сначала повторение вслух — как инструмент. Потом внутрь, уже как мышление. И этот прямой контакт с реальностью начнёт уходить. Не исчезнет совсем — но покроется слоями из привычек и потока объяснений.
Может мысль рождается где-то между ощущением и словами. Иногда я замечаю, как восторг или страх могут обгонять слова. В этот момент я чуть ближе к тому, где он находится постоянно. А бывает, остаются только слова.
И всё же мысли возникают раньше — в той глубине, где для них ещё нет привычных названий.
Расстояние между мыслями.
Есть особая категория мыслей перед сном. Давно замечал, как к вечеру, особенно когда ложишься спать, мышление начинает работать иначе. Более абстрактно, что ли. Появляется больше креатива.
Днём мысли сильно привязаны к смыслу — как поезд к рельсам. Говоришь себе стол, и следующее слово тут же притягивается из ближнего круга: стул, кухня, тарелка, обед. Сознание держит ряды ровными, смыслы идут линейно и не разбегаются. Оно как внутренний контролёр, который следит, чтобы ассоциации не прыгали далеко от заданной цели.
Ближе к вечеру диапазон раздвигается. Граница становится рыхлой. На стол уже может прийти что-то более дальнее — не дерево даже, а договор, подпись, чужая квартира, в которой ты когда-то видел необычный стол. Днём бы ты оборвал эту цепочку, счёл случайной помехой. А вечером она уже кажется важной. Линейные мысли начинают двигаться по какому-то иному закону, а между ними появляются мосты.
Интереснее всего — момент засыпания. Там ширина и расстояние таких мостов становятся огромными. Ты будто смотришь на город из окна самолёта. Стол может спокойно соседствовать с музыкой, страхом, океаном или лицом человека, которого ты не видел двадцать лет. Днём бы сказал — бред. А ночью через такие мосты это становится последовательно объяснимо.
Бывает, лежу, засыпаю, жена что-то интересное рассказывает, и я вдруг говорю про красную подушку. Сознание тут же возвращается и не понимает, к чему это было. А связь есть. Просто её уже не видно из этой точки. Мосты сгорают.
Думаю, сны — это момент, когда мозг визуализирует бегущие по мостикам слова. Каждый вечер сигналы от глаз, ушей и остальных чувств отключаются, и вместо них мозг начинает генерировать образы сам, привязывая их к свободному потоку мыслей.