Максим Бондарук – Главный Герой. Перезагрузись, живи в новой реальности! (страница 9)

Илья посмотрел на листок и усмехнулся.

– Надо же, работает, – пробормотал он. – А я думал, блокноты только для девчонок. Петрович бы поржал.

Он хотел уже закрыть блокнот, но вдруг заметил в ящике старую фотографию – ту самую, обтрёпанную, с молодым собой у гоночного болида. Илья достал её, положил рядом с блокнотом. Посмотрел на парня с горящими глазами.

– Вот ты, – сказал он тихо. – Ты тогда даже не знал, что такое блокноты с колонками. Просто жил и горел.

Парень с фото улыбался в ответ.

– А теперь я учусь, – добавил Илья. – И знаешь… оно того стоит.

Он убрал фотографию обратно, закрыл блокнот и положил на видное место. На всякий случай.

ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ. ТРИ ГЕРОЯ – ТРИ ЗАПИСИ.

Алексей, перелистывая блокнот вместе с Леной:

– Смотри, – сказал он, показывая на запись недельной давности. – Здесь я написал: «Я боюсь, что не справлюсь с проектом». А сегодня проект почти готов, и начальник похвалил.

– А здесь, – Лена ткнула пальцем в свою запись, – «Он меня не любит, потому что не ответил на сообщение». А сейчас ты сидишь рядом и любишь.

– Люблю, – подтвердил Алексей. – Дурацкие у нас с тобой мысли иногда.

– Зато мы их теперь видим.

Анна, через неделю после той ночи:

Она перечитала свои записи и удивилась. Страх, который казался таким огромным, теперь выглядел просто строчками на бумаге. Она дописала внизу:

«Сегодня свекровь позвонила сама. Спросила, как Никита. Я ответила спокойно. Без вины. Кажется, трещина стала шире. И света в ней больше».

Илья, через месяц:

Он нашёл тот блокнот случайно, когда искал накладную. Открыл, прочитал. Усмехнулся. Потом взял ручку и дописал внизу, своим корявым почерком:

«Петрович теперь реже косячит. Или я реже бешусь. Неважно. Главное – работает. Буду продолжать».

И положил блокнот обратно в ящик, рядом с фотографией.

ГЛАВА 6. МАЯТНИКИ: КАК КОЛЛЕКТИВНЫЕ СЦЕНАРИИ УПРАВЛЯЮТ ТОБОЙ

АЛЕКСЕЙ. ДЕНЬ. ОФИС

Планёрка подходила к концу. Николай Андреевич раздавал указания, сотрудники послушно кивали. Алексей сидел и вдруг поймал себя на мысли, что уже полчаса не слышит ни слова. Голова кивала автоматически, как китайский болванчик, – раз, два, три, в такт чужой речи.

«А что я сейчас делаю?» – спросил он себя.

Ответ пришёл мгновенно: «Играю роль примерного сотрудника. Киваю, соглашаюсь, боюсь возразить. Как всегда».

После совещания он задержался у своего стола, собирая бумаги. Подошёл Петров – довольный, сияющий, пахнущий свежим одеколоном.

– Слышал, наш проект утвердили. Будут премии.

– Ага, – кивнул Алексей.

– Слушай, – Петров понизил голос и заговорщицки подмигнул, – а ты не хочешь с нами в пятницу на шашлыки? Начальник едет, мы с ребятами собираемся. Надо поддерживать коллективный дух.

Алексей открыл рот, чтобы автоматически сказать «да, конечно» – и вдруг замер.

Перед глазами пронеслись картинки прошлых корпоративов. Тесная компания, где он всегда чувствовал себя чужим. Натужные разговоры ни о чём. Водка, от которой болит голова. Шутки, над которыми надо смеяться, чтобы не обидеть. И это липкое чувство в воскресенье утром: «Зачем я туда пошёл?»

Раньше он боялся отказаться. Боялся, что сочтут «не своим», что будут обсуждать за спиной, что Петров перестанет здороваться. Боялся быть белой вороной.

А сейчас…

– Петров, – сказал Алексей медленно, чувствуя, как внутри что-то укрепляется, становится твёрдым, – спасибо за приглашение. Но я, наверное, не смогу. У меня планы.

Петров удивлённо поднял брови:

– Какие планы? Ты же всегда ездил.

– Раньше ездил, – Алексей улыбнулся. – А теперь планы. В следующий раз, хорошо?

Петров пожал плечами и ушёл. А Алексей остался стоять, прислушиваясь к себе. В груди разливалось странное тепло. Он сказал «нет». Просто сказал, без оправданий, без извинений. И мир не рухнул.

Он подошёл к окну, посмотрел на серое небо. Где-то там, за облаками, было солнце. Он его не видел, но знал – оно есть.

– Белая ворона, – прошептал он. – А может, это не так уж плохо?

АННА. ДЕНЬ. ГОСТИ У ПОДРУГИ

Анна сидела на кухне у своей подруги Иры. Кухня была маленькой, тесной, увешанной полками с банками и кастрюлями. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы.

Ира жаловалась. На мужа, который вечно пропадает на работе. На свекровь, которая лезет с советами. На вечную усталость, на то, что забыла, когда в последний раз красила губы.

– …и вот я думаю, может, развестись? – закончила она, комкая в руках салфетку. – Он меня не ценит, я для него как мебель. Как холодильник. Есть – и ладно.

Анна слушала и узнавала себя. Год назад. Или даже полгода. Те же интонации, тот же надрыв, то же чувство, что ты – функция, а не человек.

– Ир, – сказала она тихо, – а ты вообще хочешь с ним быть? Не должна, а хочешь?

Ира замерла. Салфетка в её руках перестала крутиться.

– Странный вопрос… Я не знаю. Мы же столько лет вместе, дети… Как я одна буду?

– Это не ответ, – мягко сказала Анна. – Я сама долго жила с чувством «должна». Должна быть хорошей женой, невесткой, матерью. Должна терпеть, молчать, улыбаться. А потом поняла…

Она запнулась, подбирая слова.

– Поняла, что есть такая штука, как маятник. Невидимый. Он качается и диктует: «Женщина должна жертвовать собой. Терпи. Молчи. Будь удобной». И если ты выходишь за рамки – он тебя раскачивает, чтобы сбить с ног. Чувство вины, стыд, страх… Всё это его оружие.

Ира смотрела на неё во все глаза.

– Откуда ты это знаешь?

– Я сама под этим маятником жила. Думала, что так и надо. Что все так живут. А потом треснуло.

Ира вдруг всхлипнула. Плечи её затряслись, она закрыла лицо руками. Анна пересела ближе, обняла подругу, прижала к себе.

– Тише, тише, – шептала она, гладя Иру по спине. – Всё хорошо. Ты не одна.

– Я так устала, – сквозь слёзы выдохнула Ира. – Так устала быть удобной. Думала, сойду с ума.

– Не сойдёшь. Ты сильная. Просто забыла об этом.

Они сидели обнявшись, пока дождь за окном не перестал. Потом Ира вытерла слёзы, улыбнулась.

– Спасибо тебе, Ань. Ты даже не представляешь, как мне это было нужно.

Анна сжала её руку.

– Приходи ко мне на встречи. Там такие же, как мы. Вместе легче.

– Приду, – кивнула Ира. – Обязательно приду.

По дороге домой Анна думала о маятнике. О том, как он раскачивает женщин, заставляя их жертвовать собой. И о том, как трудно из-под него выйти. Но можно. Она знала теперь точно – можно.

ИЛЬЯ. ВЕЧЕР. ГАРАЖ