Максим Бочкарев – Куриный бог (страница 3)
«Куриный бог!» - машинально отметила Галина Петровна.
«Он самый! Только не простой! Ты милая возьми его в руки, не бойся, хуже то не будет!» - кивая говорила бабка.
Галина пожала плечами и взяла камень. Он был холодный, неестественно холодный, как будто только что вынутый из морозилки. И чем дальше она держала его, тем сильнее становился холод. Он проникал в пальцы, в ладони, поднимался к запястьям. А потом...
Потом мир дрогнул...
Нет. Не так! Ничего не закачалось, не поплыло, не потеряло очертаний. Просто Галина вдруг поняла, что видит что-то еще... Что-то, чего не было видно секунду назад. Она подняла глаза от камня и посмотрела на бабку Веру.
И обмерла...
Рядом с бабкой стояла еще одна бабка. Точь-в-точь такая же, только полупрозрачная. Она стояла скрестив на груди руки и смотрела на Галину Петровну с выражением глубокого неодобрения. А потом открыла рот и сказала: «Долго ты еще будешь придуриваться?».
Галина воронила камень и видение исчезло. Только бабка Вера сидела перед ней и улыбалась.
«Что это было?» - спросила Галина севшим голосом.
«Это, милая, Потаенный мир! Ты его всю жизнь видела, только делала вид, что не замечаешь!».
Галина Петровна не была сумасшедшей. Она была врачом. С дипломом, стажем, научными статьями. Она знала, что галлюцинации бывают: при переутомлении, при интоксикации, при заболеваниях головного мозга и еще много почему... Она тут же сама себе поставила диагноз за три секунды: хронический недосып, стресс, пора в отпуск!
«Вера Семеновна! Я думаю вам нужно показаться неврологу, я могу выписать направление!» - сказала врач, стараясь сохранять профессиональный тон.
Бабка усмехнулась и не давая Галине опомниться выдала: «Ты мне зубы не заговаривай! Я к тебе столько времени шла! Кроме того, что ты врач, ты еще и ведунья потомственная. Прабабка твоя, Агафья Захаровна, всю округу лечила и словом и рукой и взглядом. Бабка твоя Анна Тихоновна, вообще людей с того света вытаскивала. А ты что? Заперлась в своей поликлинике и про дар свой слышать не желаешь?».
Галина Петровна открыла рот чтобы возразить, но не смогла. Потому что про Агафью Захаровну и бабку Анну она никогда и никому не рассказывала. Вообще никогда и никому. Даже мужу с которым прожила много лет. Эти истории она много раз слышала в детстве от матери, но считала их семейными байками. Ну лечили ее бабки травками людей, ну заговаривали там что-то... Это не дар никакой, а просто знания и опыт!
Но бабка Вера смотрела на нее так, что внутри у Галины Петровны что-то сжималось.
«Возьми камень и тогда увидишь!» - сказала бабка.
Галина колебалась, потом, сама не зная зачем, снова взяла «куриный бог» в руку. Холод побежал по пальцам. Затем к запястьям и когда достиг локтей мир снова «раздвинулся».
На этот раз она увидела не двойника бабки, а нечто иное. Сама поликлиника вдруг стала другой. Нет, стены остались те же, но сквозь них проступало нечто темное, живое, дышащее. В углах кабинета шевелились тени, за окном, которое выходило на парковку стояли фигуры... фигуры были явно человеческие, но какие-то неправильные что ли... Слишком высокие или наоборот слишком низкие. Слишком бледные, слишком неподвижные, они стояли смотрели на здание поликлиники. Ждали...
«Кто это?» - тихо спросила Галина.
«Те кто не дошел! Да ты же их занешь. Каждый день ведь мимо ходишь!» - спокойно ответила бабка Вера.
Галина Петровна посмотрела внимательнее и узнала! Вот этот высокий, в клетчатой рубахе это тот самый мужчина, которого привезли на скорой с сердечным приступом неделю назад. Она еще тогда подумала - не жилец... И точно - не выжил. Но он не ушел, он остался здесь, на парковке под окнами. Стоит и смотрит...
А вон та женщина с ребенком, их не довезли роддома. Стоит ждет...
«Зачем они здесь?» - спросила Галина Петровна.
«Так за тобой пришли! Ты же у нас вроде как проводник. Только ты об этом забыла. А они помнят и ждут, когда ты их проводишь...».
Домой Галина шла пешком, хотя обычно ездила на автобусе. Ей нужно было подумать. Камень она завернула в носовой платок и спрятала в сумочку. Так было спокойнее. Без камня мир превращался в привычное состояние - серый, унылый, усталый. С камнем же...
Она не хотела об этом думать, но мысли лезли сами.
Бабка Вера ушла из поликлиники сразу после разговора. Сказала только: «ТЫ теперь знаешь. Решай сама, что с этим делать». И оставила Галину Петровну одну - с камнем в руке и дрожащими пальцами.
Всю оставшуюся смену Галина Петровна просидела, тупо глядя в монитор. Пациенты заходили, выходили, что-то спрашивали, а она отвечала на автопилоте, почти не вникая в суть. Перед глазами стояли те, на парковке и еще другие, которых она не заметила, когда вышла из кабинета в коридор. В регистратуре, в очереди, в аптечном киоске - везде были они... Полупрозрачные, тихие, ждущие...
Дома Галина заварила чай, села на кухне и достала камень. Положила его на стол и долго смотрела не решаясь взять. Потом все же насмелилась и ахнула.
Квартира была полна. В углу гостиной стояла ее бабка, Анна Тихоновна. Она была полупрозрачная, но вполне узнаваемая - строгий взгляд, руки сложены на животе, неизменный платок, завязанный под подбородком.
«Баба Аня?» - прошептала Галина.
«А ты думала я ушла? Я при тебе всю жизнь! Жду вот, когда очнешься!» - усмехнулась бабка.
«Но почему? Почему я тебя раньше не увидела?» - лепетала Галина Петровна.
«Да потому что не хотела видеть. Ты с детства этим даром обладала и бегала от него. Страшно видать тебе было и я тебя понимаю - дело такое, непростое... Но теперь хватит бегать, пора делом заниматься!» - серьезно ответила бабка Аня.
«Каким делом? Я же не умею! Я не знаю! Я врач, а не... не шаманка какая-то!» - упиралась Галина.
Бабка вздохнула и продолжила: «Врач, шаманка, да хоть горшком себя назови! Какая разница то! Главное, что ты можешь помочь, а можешь значит помогай. Вот смотри».
И она показала на угол кухни рукой. Там, у батареи стояла та самая роженица с ребенком, которую Галина видела на парковке.
«Что им нужно от меня?» - полушепотом спроисла Галина. Ей было невыносимо страшно.
«Проводи! И м дальше надо, а дороги они не видят. Ты проводник, таких уже мало осталось, а таких как они с каждым голом все больше и больше! Больницы, хосписы - везде потеряшки стоят и ждут. А ты им путь открой, ты же можешь!» - напористо говорила бабка.
Галина закрыла глаза, ей нестерпимо хотелось проснуться. Хотелось чтобы все это оказалось пустым сном, последствием стресса, переутомления, отравления несежей рыбой в конце то концов! Но она твердо знала. Что это не сон и рыба тут ни при чем...
«И что мне теперь делать?» - спросила она.
Бабка помолчала и ответила: «Для начала перестать бояться, потом просто смотреть и говорить, а они сами поймут, что дальше».
Галина Петровна вздохнула и посмотрела на роженицу. Потом на ее ребенка. Потом на пустоту перед ними, которая почему-то начла светиться теплым золотистым светом...
«Идите! Вас там ждут!» - сказала она.
Свет усилился, стало видно что-то вроде двери, даже не совсем двери, проема в воздухе, за которым угадывался покой. Роженица улыбнулась, прижала ребенка к груди и шагнула вперед. Еще секунда и она исчезла, только свет еще немного померцал прежде чем погаснуть.
Бабка одобрительно кивнула.
Следующие несколько недель Галина Петровна жила, как в тумане. Днем работала в поликлинике, а вечером принимала «посетителей» дома. Они приходили один за другим. Не все, а только те кому действительно нужно было помочь, кто застрял и не мог найти дорогу.
Она уже не боялась, просто привыкла. Оказалось все не так это и страшно, как казалось вначале. Ну да, приходят потерянные, просят помочь, но они же не пугают, не угорожают. Просто стоят и ждут и она помогает.
Камень с дыркой она носила с собой теперь постоянно - на шее, на обычной веревочке. Без него она была теперь слепой, а с ним зрячей.
Постепенно она начла понимать устройство Потаенного мира. Он был не везде, а только там где скапливалось много боли - больницы, погосты, старые дома, места частых аварий. Там ткань реальности истончалась и сквозь нее проступало то, что было скрыто. А те кто умирал в этих местах без покаяния, без прощения, без любви, оставались и застревали между мира. И ждали...
«Почему их так много?» спросила однажды Галина у бабки Веры, которая стала приходить к ней раз в неделю.
Бабка ответила: «Время такое! Раньше люди умирали дома. Окружении родных. С ними прощались, их отпевали, за них молились. А теперь что - умер в больнице, родственники приехали поплакали десять минут и разбежались. Кому молиться? Кому провожать? Вот они и стоят...»
Галина долго переваривала и ужаснулась: «Но я же не могу всех проводить! Я просто физически на это не способна!».
Бабка поспешила ее успокоить: «А всех и не надо! Ты же не единственная. Есть и другие проводники. Просто мало вас стало, совсем мало!».
А еще Галина Петровна стала замечать, что мир вокруг нее изменился. Или может это она изменилась... На работе ее стали побаиваться - однажды медсестра заглянув в кабинет во время приема, выскочила с круглыми глазами. Потом долго шепталась с другими медсестрами. Галина не прислушивалась к таким разговорам. Она знала, что рассказывают о ней разное: «Она на меня так посмотрела. Что у меня голова болеть перестала!», «Она мне что-то скзала и словно заново родилась!».