Максим Безликий – По ту сторону грани (страница 19)

– Я отослал запись нескольким своим коллегам, специалистам по лингвистике и семиотике. Посмотрим, что они скажут. Но, честно говоря, я настроен скептически. Думаю, это просто какой-то неизвестный нам природный феномен.

– Я надеюсь, что ты прав, – сказала Эмилия. Но в глубине души она знала, что Бен ошибается. Сигнал не был природным. Он был создан кем-то или чем-то разумным. И она чувствовала, что этот кто-то или что-то наблюдает за ней.

Несмотря на скептицизм большинства коллег, Эмилия поделилась своей находкой с профессором Харрисом, старым ворчуном с репутацией чудака и гения. Харрис был одним из немногих ученых, которые верили в возможность существования разумной жизни во Вселенной. Он посвятил этому всю свою жизнь. Он был известен своими радикальными теориями и странными экспериментами, которые часто вызывали критику со стороны научного сообщества. Но Эмилия знала, что он гений, и что он может помочь ей разобраться в этом странном сигнале.

Эмилия отправила профессору Харрису запись и вскоре получила от него короткий, но тревожный ответ: “Не играйте с этим. Некоторые двери лучше не открывать.”

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эмилия, когда встретилась с ним в его кабинете, заваленном книгами и бумагами.

– Этот сигнал… он опасен, – ответил Харрис, глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами.

– Опасен? Как это возможно? Это просто радиоволны.

– Дело не в радиоволнах, Эмилия. Дело в том, что они несут. Этот сигнал – как ключ. Он открывает дверь в нечто, что мы не понимаем. И я боюсь, что то, что за этой дверью, не обрадует нас.

– Ты думаешь, это инопланетная угроза?

– Я не знаю. Возможно. Но я думаю, что это нечто большее. Что-то, что выходит за рамки нашего понимания. Что-то, что может изменить нас навсегда.

– Ты преувеличиваешь, профессор.

– Я надеюсь на это, Эмилия. Но у меня плохое предчувствие. Я советую тебе прекратить исследования. Не трогай этот сигнал. Оставь его в покое.

Эмилия задумалась. Она уважала профессора Харриса и доверяла его интуиции. Но она не могла просто так отказаться от своей работы. Она потратила годы на поиски внеземной жизни, и теперь, когда она, возможно, нашла ее, она не могла просто отступить.

– Я понимаю твою обеспокоенность, профессор, – сказала она. – Но я не могу просто так сдаться. Я должна узнать, что это за сигнал. Я должна понять, что он означает.

– Тогда будь осторожна, Эмилия. Очень осторожна. Потому что если ты откроешь эту дверь, то пути назад уже не будет.

Эмилия, движимая научным любопытством, проигнорировала его слова. Она не могла поверить в то, что сигнал, даже если он и был инопланетным, мог представлять реальную опасность. Она была ученым, и ее долгом было исследовать, а не бояться.

Она вернулась в обсерваторию и начала готовиться к эксперименту. Она решила транслировать сигнал обратно в космос, в том направлении, откуда он пришел. Она надеялась, что это вызовет ответ. Она хотела знать, кто или что отправило этот сигнал.

– Я знаю, что это рискованно, – сказала она себе. – Но я должна это сделать. Я должна узнать правду.

Она настроила оборудование, проверила все параметры и запустила передачу. Мощный радиосигнал устремился в глубины космоса, неся в себе зловещую мелодию, которая, возможно, изменит мир навсегда.

В эту ночь, пока сигнал улетал все дальше и дальше, Эмилии не спалось. Она ворочалась в постели, мучимая тревогой и предчувствием. Она не могла понять, почему профессор Харрис был так напуган. Что такого опасного могло быть в этом сигнале?

Под утро она все-таки заснула, но ей приснился кошмар. Ей приснилось, что она стоит перед огромной дверью, сделанной из черного камня. На двери были вырезаны странные символы, похожие на те, что она видела в сигнале. Она попыталась открыть дверь, но она не поддавалась. Тогда она услышала голос, который шептал ей на ухо: “Не открывай ее. Не открывай ее, иначе ты пожалеешь об этом.”

Эмилия проснулась в холодном поту. Кошмар показался ей слишком реальным. Она почувствовала, что профессор Харрис был прав. Она совершила ошибку, начав транслировать сигнал. Она открыла дверь в нечто, что лучше было бы оставить закрытой.

Но было слишком поздно. Сигнал уже улетел в космос. И она ждала ответа.

Следующие несколько дней тянулись мучительно медленно. Эмилия, охваченная тревогой и предчувствием, почти не спала и почти не ела. Она постоянно проверяла оборудование, пытаясь засечь хоть какой-то ответный сигнал. Но эфир молчал. Лишь белый шум, вечный и безучастный, заполнял собой все пространство.

Однако странности все же начались, хоть и незаметно. Сначала – сбои в электросети. Обсерватория, обычно стабильно снабжаемая энергией, начала испытывать кратковременные отключения, которые, казалось, происходили без какой-либо причины. Затем – необъяснимые поломки техники. Компьютеры зависали, телескопы отказывались фокусироваться, радиооборудование начинало выдавать странные помехи.

Эмилия поначалу списывала это на совпадения, на старое оборудование, на усталость. Она старалась убедить себя, что все это – просто результат ее собственного беспокойства, что она слишком остро реагирует на малейшие отклонения от нормы. Но с каждым днем странности становились все более явными, все более необъяснимыми.

Затем начались звонки.

Сначала – несколько, от коллег и друзей. Они звонили, чтобы просто поговорить, чтобы поделиться своими тревогами, чтобы попросить совета. Но потом звонки стали приобретать странный характер. Люди рассказывали о кошмарах, о голосах в голове, о навязчивом чувстве страха. Они говорили, что не могут спать, что их мучают видения, что они слышат… мелодию.

Мелодию Эмилии.

Она отмахивалась от этих звонков, считая их проявлением массовой истерии, спровоцированной ее собственным заявлением о возможном инопланетном сигнале. Она старалась убедить себя, что все это – просто игра воображения, что люди надумывают себе проблемы.

Но потом позвонила ее сестра, Сара.

– Эмилия, – сказала Сара дрожащим голосом, – мне страшно.

– Что случилось? – спросила Эмилия, ощущая, как в груди нарастает тревога.

– Я не знаю. Я не могу объяснить. Я… я слышу музыку.

– Музыку? Какую музыку?

– Я не знаю. Она странная. Жуткая. Она звучит у меня в голове. Я не могу от нее избавиться.

– Сара, послушай, может быть, тебе стоит обратиться к врачу?

– Я уже обращалась. Он сказал, что я здорова. Но я слышу ее, Эмилия. Я слышу эту ужасную музыку. И я боюсь, что она меня сведет с ума.

Эмилия похолодела. Она поняла, что дело не в массовой истерии. Дело в сигнале. Он влиял на людей. Он проникал в их сознание.

Вскоре новости запестрели сообщениями о массовых беспорядках, суицидах, актах насилия. Города охватила паника. Люди на улицах кричали и дрались, разрушали витрины и поджигали машины. Полиция была бессильна. Психиатрические больницы были переполнены.

Психиатры фиксировали всплеск психозов, необъяснимых и скоротечных. Симптомы были похожи: паранойя, дезориентация, а затем – полная потеря контроля над собой. Пациенты становились агрессивными и непредсказуемыми, представляя опасность для себя и для окружающих.

И все они, как один, говорили об одном и том же: они слышали музыку.

Эмилия пыталась связаться с Беном и профессором Харрисом, но не могла до них дозвониться. Телефоны молчали. Интернет не работал. Мир погружался в хаос.

Эмилия связала все воедино, когда увидела новость по телевизору о профессоре Харрисе. Он покончил с собой.

В новостях показывали его кабинет, заваленный книгами и бумагами. На стене, написанное кровью, было лишь одно слово: “Заткнитесь”.

Эмилия похолодела. Это был знак. Предупреждение. Профессор Харрис знал, что происходит. Он пытался ее остановить. Но было слишком поздно.

Эмилия поняла, что выпустила на свободу нечто ужасное, нечто, что она не понимала и не могла контролировать. Она открыла ящик Пандоры.

Она попыталась остановить трансляцию сигнала, но это оказалось не так просто, как она думала. Радиоволны разнесли “мелодию” по всему миру. Телевидение, радио, интернет – все транслировало ее, искаженную и усиленную. Она была повсюду. В каждом доме, в каждой машине, в каждом телефоне.

Остановить ее было невозможно.

– Что ты наделала, Эмилия? – спросила она себя, глядя на свое отражение в темном стекле окна. – Что ты наделала?

Она была виновата. Она виновата во всем, что происходило. Она выпустила на свободу этот ужасный сигнал, и теперь он разрушал мир.

Она должна была что-то сделать. Она должна была остановить его. Но как?

Она вспомнила о профессоре Харрисе. Он говорил, что сигнал – это ключ. Что он открывает дверь в нечто, что мы не понимаем.

Может быть, она сможет закрыть эту дверь. Может быть, она сможет остановить сигнал, если поймет, что он означает.

Но как это сделать?

Она снова прослушала запись сигнала, пытаясь найти в нем какую-то подсказку. Она слушала его часами, день и ночь, пока он не начал сводить ее с ума.

Однажды ночью, когда она уже была на грани отчаяния, она заметила кое-что странное. В сигнале был скрыт паттерн. Повторяющаяся последовательность чисел, закодированная в частоте радиоволн.

Эмилия начала расшифровывать код. Это был сложный процесс, требующий специальных знаний и оборудования. Но она не сдавалась. Она работала день и ночь, не зная отдыха.