Максим Безликий – Дыхание потустороннего (страница 19)

Он закрыл глаза и умер.

В этот момент на небе взошло солнце. Его лучи осветили особняк и прогнали тьму.

Дэнни стоял над телом Лео и плакал. Он потерял своего друга, своего напарника.

Отец Франциск подошел к нему и положил руку на плечо.

– Он был хорошим человеком, – сказал он. – Он пожертвовал собой ради других. Он заслужил место в раю.

Дэнни посмотрел на отца Франциска.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь тебе нужно продолжить его дело, – ответил отец Франциск. – Ты должен защищать этот город от зла.

– Я не знаю, смогу ли я, – сказал Дэнни.

– Ты сможешь, – ответил отец Франциск. – У тебя есть вера.

Дэнни посмотрел на солнце. Он почувствовал, как сила и уверенность наполняют его.

Он знал, что Лео не умер напрасно. Его жертва была не напрасной. Он должен был продолжить его дело. Он должен был защищать этот город от зла.

Он посмотрел на отца Франциска.

– Я буду, – сказал он. – Я буду защищать этот город.

Отец Франциск улыбнулся.

– Я знал, что ты сможешь, – сказал он.

Дэнни стоит на крыше небоскреба, глядя на восходящее солнце. Он вспоминает Лео, его цинизм, его решимость, его жертву. Он чувствует, что Лео рядом с ним, направляет его.

Он знает, что демоны никуда не делись. Они все еще существуют, скрываясь в тенях, ожидая своего часа. Но он готов к ним. Он готов защищать этот город. Он готов бороться со злом.

Потому что он – детектив Дэнни Рид, и он не боится ничего. Он не боится, потому что знает, что не одинок. С ним – дух Лео Макса, с ним – вера, с ним – надежда. И пока есть эти вещи, зло никогда не победит.

Искупление пришло через жертву. Город, пропитанный тоской и безнадежностью, получил шанс на исцеление. Демоны внутри нас, хоть и сильны, не всесильны. И пока есть те, кто готов бороться с ними, тьма никогда не поглотит свет.

Дьявольские игры: Толедские тени

Солнце, багровое и усталое, медленно тонуло за горизонтом, окрашивая шпили Толедского собора в оттенки крови и пепла. Ветер, поднимавшийся с реки Тахо, завывал в узких улочках, неся с собой запах пыли и приближающейся ночи. Во дворце инквизиции, массивном и неприступном, как сама вера, царила напряженная тишина.

В кабинете Великого Инквизитора, дона Фернандо де Вальдеса, горели свечи, отбрасывая причудливые тени на его лицо, изборожденное морщинами и отмеченное печатью суровых решений. Дон Фернандо сидел за огромным столом, заваленным пергаментами, свитками и книгами, переплеты которых были украшены серебряными застежками и выцветшей кожей. Его взгляд, проницательный и холодный, был устремлен на лежащий перед ним донос.

Перо скрипело в руке секретаря, падре Антонио, худого и бледного человека, чья преданность Великому Инквизитору была безграничной. Он старательно записывал каждое слово, следя за тем, чтобы ни одна деталь не ускользнула от его внимания.

– Итак, падре Антонио, – произнес дон Фернандо, его голос был низким и властным, – вы уверены в подлинности этого доноса?

– Сеньор, – ответил падре Антонио, стараясь не встречаться взглядом с Великим Инквизитором, – донос поступил от приходского священника из Пуэбла-де-Монтальбан, отца Хуана. Я лично знаком с ним много лет. Он человек благочестивый и честный.

– Честность – это достоинство, падре Антонио, но не всегда гарантия правдивости. Люди часто видят то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле. Что именно утверждает отец Хуан?

– Он говорит о странных событиях, сеньор. Падеж скота, неурожай, ночные огни в лесу… и знаки.

Дон Фернандо поднял донос и внимательно прочитал отрывок, посвященный знакам. “Изображение ворона, перечеркнутого костью. Нарисовано углем или сажей на дверях домов. Жители утверждают, что они появились внезапно, словно их нанесли невидимые руки”.

– Ворон, перечеркнутый костью… – пробормотал он, словно пробуя эти слова на вкус. – Это не похоже на обычную ересь или колдовство. Скорее, это… насмешка. Вызов.

– Что вы имеете в виду, сеньор? – спросил падре Антонио, его голос дрожал от любопытства и страха.

– Я имею в виду, что за этим может стоять нечто большее, чем просто суеверия или языческие ритуалы. Это может быть… прямое вмешательство.

– Вмешательство… чего, сеньор?

Дон Фернандо медленно поднялся и подошел к окну. За стеклом простирался ночной Толедо, окутанный тенями и молчанием.

– Дьявола, падре Антонио. Дьявола и его слуг.

Падре Антонио отшатнулся, словно от удара.

– Не может быть, сеньор! – воскликнул он. – Дьявол – это метафора! Это символ зла! Он не может… действовать в нашем мире!

– Неужели? – Дон Фернандо повернулся к нему, его лицо было непроницаемым. – Вы действительно в это верите, падре Антонио? Вы, кто провел всю свою жизнь, изучая Священное Писание и борясь с ересью? Разве вы не читали о соблазнах Святого Антония, о мучениях Иова, о триумфе Христа над искусителем? Дьявол – не метафора, падре Антонио. Он – реальность. И он всегда ищет способ проникнуть в наш мир, чтобы посеять хаос и разрушение.

– Но… почему Пуэбла-де-Монтальбан? – пробормотал падре Антонио. – Это маленькая, незначительная деревня. Там нет ничего, что могло бы привлечь внимание дьявола.

– Может быть, вы ошибаетесь, падре Антонио. Может быть, там есть нечто, что мы не видим. Или, может быть, это просто испытание. Испытание нашей веры. Испытание нашей решимости.

Дон Фернандо вернулся к столу и снова взял в руки донос.

– Отец Хуан упоминает о странном юноше, появившемся в деревне несколько недель назад. Описывает его как… харизматичного.

– Харизматичного? – переспросил падре Антонио.

– Да. С завораживающим голосом, странными речами и способностью привлекать к себе внимание. Он также говорит, что юноша общается с воронами.

– Общается с воронами? – Падре Антонио покачал головой. – Это звучит… нелепо.

– Нелепо? – Дон Фернандо усмехнулся. – Все, что связано с дьяволом, звучит нелепо, пока не становится реальностью. Я думаю, нам стоит послать кого-нибудь в Пуэбла-де-Монтальбан, чтобы разобраться в происходящем.

– Кого вы имеете в виду, сеньор? – спросил падре Антонио.

Дон Фернандо задумался на мгновение.

– Я пошлю брата Мартина, – сказал он наконец.

Падре Антонио вздрогнул.

– Брата Мартина? – переспросил он. – Но… он такой… ревностный. Такой… нетерпимый.

– Именно поэтому я его и посылаю, – ответил дон Фернандо. – Брат Мартин не боится ни дьявола, ни его слуг. Он тверд в своей вере и беспощаден к еретикам. Он – идеальный человек для этой миссии.

– Но, сеньор, – попытался возразить падре Антонио, – брат Мартин… он иногда переходит черту. Он слишком жесток.

– Жестокость необходима, падре Антонио. В борьбе со злом нельзя быть мягким. Нужно искоренять его без жалости и сомнений. И брат Мартин это понимает лучше, чем кто-либо другой.

Дон Фернандо позвонил в колокольчик, стоящий на столе. В кабинет вошел стражник в черной форме.

– Приведите ко мне брата Мартина, – приказал дон Фернандо.

Стражник поклонился и вышел. Через несколько минут в кабинет вошел брат Мартин. Это был высокий, крепкий мужчина с суровым лицом и пронзительными серыми глазами. На его плечах лежала черная мантия инквизитора, а в руках он держал большой деревянный крест.

– Вы звали меня, сеньор? – спросил брат Мартин, его голос был хриплым и резким.

– Да, брат Мартин, – ответил дон Фернандо. – У меня есть для тебя поручение.

– Я слушаю вас, сеньор.

Дон Фернандо передал ему донос отца Хуана.

– Прочти это, брат Мартин. И отправляйся в Пуэбла-де-Монтальбан. Выясни, что там происходит, и прими все необходимые меры.

Брат Мартин внимательно прочитал донос. Его лицо оставалось невозмутимым.

– Я понимаю, сеньор, – сказал он, закончив чтение. – Ересь. Колдовство. Служение дьяволу. Я разберусь с этим.

– Я не сомневаюсь в этом, брат Мартин, – ответил дон Фернандо. – Но будь осторожен. То, с чем ты столкнешься в Пуэбла-де-Монтальбан, может оказаться более опасным, чем ты думаешь.