Максим Беляков – Белая рубашка (страница 8)

– Я помогу организовать поминки Петр Иванович. Людей придёт много, один ты не управишься.

– Конечно, Лена. А ты всё такая же красивая. Она улыбнулась в ответ.

Во дворе моего родного дома собралась вся деревня. Он был таким же, как в детстве, в отличие от всего Солнцева, которое я перестроил в современном стиле. Среди коттеджей он смотрелся как памятник моей прошлой жизни. Люди помнили добро. Выпивали. Тосковали. Вспоминали деда. Пели песни вечером. Я играл на гармошке, как много лет назад. Тоска выливалась вместе с горем, и эту мелодию понимали все. Мне было очень приятно слышать добрые слова. Ночевал у Елены, и мы провели сказочную ночь в любви и воспоминаниях. Проснувшись вместе в кровати, включили телевизор. Главным событием дня, конечно, была война, а следом по всем каналам показывали, как опечатывают мой офис и арестовывают Степана. Континент лжи кипел фантастическими подробностями, а контент жадности трубил на весь мир о скором крахе транснациональной корпорации «Русь».

Вечером мы с Еленой гуляли по набережной пруда, где когда-то нас развела судьба. Прошлое вновь напомнило о себе. Путь нам преградили четверо мужчин со словами "а где твоя охрана, Петя? Не узнал? А мы тебя прекрасно помним", сказал тот, который был в центре, постаревший рыжий мужчина. Сомнений быть не может. Это они. Те, с кем я дрался много лет назад. Сейчас они точно пришли по мою душу.

– А у тебя рыжий нос так и остался кривым – отвечаю резко и громко.

– А ты не переживай. Сейчас я тебе такой же сделаю.

Отодвигаю Елену в сторону и загораживаю ее спиной. Шепчу: "беги! Это не обсуждается!" Елена развернулась и закричала: "на помощь!" Я ринулся на них и обрушил свои удары на того, который был в центре. Рыжий упал и, уцепившись за воротник, потянул за собой. Град ударов посыпался со всех сторон. Кровь ручьем пролилась из носа на треснувшую рубашку. Разлетелись в сторону пуговицы. Встаю и, разорвав её остатки на груди, кидаюсь на второго. Спотыкаюсь. Падаю и получаю удар ногой по ребрам. Драка в свете фонарей и камеры дают четкую картинку.

Джо Блэк ликовал, наблюдая за происходящим вместе с генералом Полиной Дэвис.

– Какая красота. Он аплодировал и кричал, глядя в монитор: "Так его! Сильнее! По голове! А теперь ногами! Сильнее!"

Звон в ушах и сквозь этот шквал ударов слышу знакомый крик: "А ну разбежались врассыпную, черти!" Затем удар уже по кому-то. Вижу, как здоровенная коряга из сухого дерева с треском ломается о спину третьего. Слышу, как тот воет от боли. Рыжий орет: "Это Витька шальной. Сматываемся".

Лежу, глядя на звезды на холодной дорожке. Чувствую, как меня кто-то поднимает и тянет на своей спине. Слышу приближающийся голос Елены и ещё много мужских. Один из голосов знакомый, громкий, звучит с победной интонацией: "передаю вам, селяне, воина света – Петра Ивановича, который вновь получил боевое крещение".

– Ты смотри, Витька опять спас Петра! закричали в толпе. В этих словах была чистая правда. В детстве, когда мы с друзьями играли в хоккей на том же пруду зимой. Лёд треснул, и провалившись я начал тонуть. Будучи крупнее всех, вытащить меня было практически невозможно. Что делал там Витька Мартышкин было загадкой. Размотав свой длинный синий шарф, он бросил его мне как спасательный канат. Витька бормотал тогда какую-то нелепость: "Приказываю рыбам проснуться и помочь". С трудом изо всех сил таща на треснувшем, разрывающемся шарфе он спас меня. Пожали друг другу руки и разбежались по домам отогреваться. Так он и ушел из моей жизни в тот момент, в своей смешной вязаной шапке, длинном пальто и с мокрым шарфом в руках. Сегодня он снова появился в моей жизни, все в той же шапке.

Джо Блэк выключил монитор и обратился к генералу:

– Что у нас с новым узником?

– Макс Гора – студент, программист. Мы взяли его анализы, и вы не поверите, но он сын Петра Ивановича Орлова.

– А кто его мать?

– «Мисс Вселенная» в прошлом, фотомодель, актриса.

– Вот это поворот. Вероятно, парнишка шел в ресторан знакомиться со своим папашей и тут мы как на зло. Какая игра, какое стечение всех ключевых фигур в одном месте. Генерал кто ещё знает об этом?

– Никто. «Тень» провела анализ из моего аккаунта.

– Позаботьтесь о том, чтобы никто не узнал об этом.

– Никто не узнает. Его мать погибла в автокатастрофе много лет назад. Закройте студента в темницу на последний этаж цитадели и подключите его ко всем нашим присоскам. Пусть "Тень" копается в его мозге днём и ночью. В нем точно должен быть свет, раз сам Святослав Солнцев с ним поговорил. Я уверен он тот, кто нам нужен.

– Будет сделано, повелитель.

– Степан. Помощник Петра Орлова уже у нас?

– Пока нет. Великая страна находится в состоянии войны, границы закрыты, он у них главный свидетель.

– Значит пусть адвокаты сделают ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Я очнулся в районной больнице с побоями. Рядом Елена в медицинском халате. Увидев, что я пришел в себя, она с грустным лицом сказала:

– Петенька, плохие новости. Твой родной дом сожгли этой ночью.

Это была последняя капля. Пульс подскочил, и вошедший доктор с гневными словами попросил Елену покинуть палату.

– Ему нужен покой. А вы! Да еще с такими новостями! – Он махнул ей рукой и затем вколол мне успокоительное.

Жизнь стремительно погрузилась в череду трагических событий. Все беды разом посыпались на меня со всех сторон. В пространстве летало ощущение, будто все вокруг собрались и ждут, когда я издохну, чтобы растерзать мою империю и уничтожить "Русь". Душа в этом водовороте, в этой кромешной наступающей тьме искала малейший лучик надежды по которому я выберусь на свет из этого густого тягучего морока. Разум искал, где могла бы согреться душа, но не находил такого места. Даже рядом с Еленой я боялся своим присутствием принести в её размеренную и спокойную жизнь мои проблемы. Беды горели вокруг огненным кольцом вместе с родным домом, и мечтами. Все отвернулись от меня, и только блаженный Витька Мартышкин, зачем-то, опять вытащил меня из лап смерти. Следователь пришел после обеда. Молодой, нарядный, и мгновенно перешел к делу. Он нарисовал в моем воображении бесчисленное количество обвинений и судебных процессов, из которых мне четко вырисовывалось пожизненное заключение.

– Да я тебя! – вскакиваю с постели кидаюсь на него. Резкая боль. Теряю сознание.

Последний шанс

Прихожу в себя. Заперт. Стучу в единственную дверь в белой комнате.

– Откройте! Выпустите меня! Голод накатывает, голова трещит. Вдруг слышу голос где-то там вдалеке: проголодался козёл, где деньги, молчишь. В подвал его. От этого голод становится ещё сильнее. И тут я понимаю, что этот голос – это был мой голос! Воспоминания холодным душем внезапно вернулись. Это было давно. Наша бригада тогда выбивала долги. Помню, посадили в подвал мужика по наводке от ментов, Сергей, кажется, его звали. Он тогда ещё клялся, что его подставили, молился, просил пощады, стонал, что дома жена с ребенком, больная мать, инвалид отец. Мы тогда уехали в столицу на срочные разборки, а про него забыли. Так он и остался в подвале без еды и воды, связанный по рукам и ногам. Степан вспомнил про него в дороге, сказал: "Давай вернемся", а я отмахнулся и ответил ему: "Забудь. Не твоего ума дела". Помню, я тогда ощутил себя эдаким боссом, едущим вершить важные дела в столице. С тех пор прошло много лет. Внезапно белая дверь скрипнула и слегка открылась. Я увидел это и сразу вошел. За спиной раздался грохот, и дверь закрылась. Оглянулся и, к моему удивлению, увидел огромную черную дверь, раскаленную до красна. Внизу, сквозь щель, проник свет – чистый свет. Я почувствовал надвигающуюся вонь, гарь, жар, но там, в этом маленьком отверстии, был воздух, был свет. Я упал на пол, который постепенно расползался, и просунул нос в эту щель. Запах очень похож на аромат Святослава, но немного другой, более близкий. Я пытаюсь вдохнуть его. Внезапно ощущаю, как кто-то поднимает меня за воротник пижамы, как котенка за шкирку, и ставит на очень теплый пол.

– Здравствуйте. Я долго вас ждал Петр Иванович – сказал знакомый голос. Подняв глаза, я испугался. Передо мной стоит Сергей – тот коммерсант, о котором я забыл. Он превратился в труп и смотрит на меня зловещими, высохшими глазами. В его тощих руках веревка. Он медленно сделал из нее удавку. Животный страх усиливается – пронзает меня. Очень давно я своими руками делал это. Он уже надел её на мою шею, а я не могу пошевелиться. Я оцепенел.

– Вот так, дорогой, это для тебя, чтобы лучше думалось – труп погладил меня по голове. Вспоминаю, как я говорил ему эти слова, очень давно, и точно так же гладил его по голове. Вся наша банда стояла тогда и с ужасом смотрела на происходящее. Я вспомнил, как у кого-то не выдержали нервы, и он убежал. Да, точно, это был какой-то новенький, совсем юный парень. Его потом мы тоже удавили, чтобы он не сдал нас.

– Ты к нему попадешь после меня. Никита очень просил, чтобы я одел на тебя этот поводок. Точно. Никита, так его звали. Ну, пошли, олигарх, на прогулку. Веревка сдавила мою шею, и тут картина вдруг резко поменялась. Я оказался внутри стеклянной комнаты. Жар горячего железа пронзил всё моё тело, быстро нагревая пижаму. Внизу, в проеме между дверью и полом, всё по-прежнему. И тут я увидел, как свет мелькает, будто в белой комнате кто-то нервно ходит, не находя себе места. Я попытался вырваться, но удавка ещё сильнее сдавила горло.