Максим Беляков – Белая рубашка (страница 6)

– Буду краток. Я обладаю всеми ресурсами Ледяного круга. Осталось только купить вашу империю, Петр Иванович. Налил коньяк в рюмки. Полноват, с черными как смоль курчавыми волосами, нос крючком, один глаз сверкает, словно лед, второй вставной в котором явно спрятан тот самый искусственный интеллект "Тень". Одет в красный роскошный костюм с черной рубашкой, в руке трость с головой пуделя. Пространство вокруг стало мрачным и противным, словно в дешевом притоне.

– Предлагаю выпить.

– Что-то мне не хочется.

– А что случилось? Разве не весело?

Я огляделся вокруг, и стало страшно – все посетители за столами, музыканты и персонал превратились в рогатых хвостатых существ с копытами. Огонь в камине вспыхнул, и вокруг стола начали танцевать обнаженные красотки. Сверху упали на стол бумаги и ручка.

– Подписывай и присоединяйся к нашей шумной компании. Хватит вертеть головой по сторонам нет твоей охраны.

– Да я тебе рога обломаю! Срываю скатерть. Поднимаюсь и алкоголь ударяет в голову. Он бьёт копытом в стол, который врезается в меня. Падаю, ударяюсь затылком и всё вокруг начинает расплываться. Он берёт меня своей рукой за рубашку и проворачивает её до хруста. В приближающихся глазах я вижу ледяной блеск, от которого страх пронзает меня. Зажмуриваюсь в ужасе надеясь, что это происходит со мной во сне. Слышу глубокий, зловещий голос и вибрации сокрушают пространство.

– Тебе некуда деваться Петр. Во всем твоем теле и разуме столько моих змеиных слуг, что шансов у тебя нет. Он достает какую-то черную кожаную монету и вкладывает в мою ладонь. Теряю сознание и слышу "Успел сделать перевод тварь", "Повелитель – срочное сообщение от Генерала – обнаружено свечение".

– А вот это уже по-настоящему интересно. Потом добью этого пьяницу. Уходим.

Черная метка

Темнота. Головокружение. Сознание сжимается. Чернота. Небытие.

Утро. Мой кабинет. Тяжелое похмелье. Бутылка коньяка, бокалы и растерянный друг. Начинаем вспоминать вчерашний день.

– Степан как такое вообще могло произойти? Вы где были все?

– Контролировали выходы и входы – всё как обычно. Шеф никто не заходил кроме того типа в белой рубашке с кем вы разговаривали.

– Святослав его звать. Это тот, о ком ты информацию собирал.

– А тот у которого фамилия как название нашей родной деревни. Странно. В жизни он ещё моложе выглядит.

– Есть такое. Сам был очень удивлен. Давай камеры смотреть.

– Все записи стёрты, но есть кое-что. Смотрите. Вот входит Святослав и в него врезается парень какой-то. После этого столкновения он протягивает ему руку и что-то говорит.

– Сделай громче.

– До встречи в Солнечном городе.

– В Солнечном городе из пророчества?

– Да. Ошибки быть не может. Это слышно отчетливо. Вот смотрите с других камер. Парень уходит и этот тип по описаниям как тот, с кем вы разговаривали, догоняет и бьёт его в лицо. Смотрите. Сразу же подъезжает черный микроавтобус и этого бедолагу он загружает туда, но главное не в этом.

– А в чем?

– Я не поверил своим глазам в машину с Джо Блэком загружала парня сама Генерал Полина Дэвис.

– Да как такое вообще возможно?

– Невероятно.

– Шеф я сам не поверил, когда увидел. Это точно она. Ошибки быть не может.

– Степан сохрани эту запись и береги так чтобы никто и никогда не смог уничтожить. Понял?

– Конечно шеф. Запрячу так что никто не найдет.

Грелку со льдом снимаю с головы и выпиваю коньяк.

– Тяжко?

– Не то слово. Голова трещит. Попа привезли?

– Да он уже час сидит в приёмной.

– Заводи. Ложусь на белый кожаный диван, и головокружение успокаивается.

В черной рясе с большим золотым крестом на внушительной золотой цепи отец Тихон зашел в просторные апартаменты главного офиса транснациональной корпорации "Русь" в приподнятом настроении. Каждый его визит и общение с Петром Ивановичем заканчивалось большими финансовыми поступлениями и хорошим вкусным застольем. Дружеское отпущение накопившихся грехов сопровождалось воспоминаниями о прошлых годах. Когда-то давно Паша кривой, а ныне отец Тихон покинул бригаду и подался в церковь боясь расплаты за содеянное. Уверовал, нашел свой путь и стал в церковных кругах очень уважаемым священнослужителям. Увидев тревожное лицо друга, он почувствовал, что случилось что-то важное и разговор будет серьёзным. Сделав вид что отключает телефон, на самом деле отец Тихон, будучи агентом спецслужб включил диктофон.

– Здравствуйте Пётр Иванович дорогой.

– Рад видеть тебя. Поднимаясь в дружеских объятиях жестом, предлагаю сразу же выпить давнему другу.

– Пост! Петр Иванович.

– Понимаю и поэтому перейду сразу к делу. Скажи мне Тихон сколько я построил церквей?

– Ровно сто. В каждой слободе по одному храму и еще много содержите приютов, детских домов и мы это очень ценим.

– Так почему в моей стране, в моём ресторане черти пляшут как у себя дома и бьют меня копытом в грудь? Кидаю в попа оставленный Джо Блэком "подарок" и разбиваю бокал о стену. Вижу, как Тихон трясущимися руками поднимает с пола черную метку. Его лицо бледнеет и искажается гримасой страха, на лбу выступают капельки пота.

– Это пентаграмма, эти символы говорят, что ты скоро умрёшь Пётр.

– Да хрен вам по всей морде – сразу отвечаю я.

– Это колдовство, порча на смерть.

– Значит снимайте это колдовство всей своей церковной братией это понятно?

– Понятно.

– А можно узнать, что от тебя хотел тот, кто это вручил?

– Русь! Что же еще. Всем не дает покоя тот факт, что 20% мировой пашни и сельхозземель Ледяного круга принадлежат мне.

– Продай. Продай Петр Иваныч и тогда сохранишь свою жизнь. Все равно деньги, на которые были приобретены, эти земли тебе дала семья бывшей жены Моники. Эти силы из самого ада пришли забрать твою жизнь. Они не остановятся. Торгуйся и продай по максимальной цене. Тебе сейчас 49 лет. Будем честны живёшь ты на широкую ногу, пьёшь, куришь наркотой балуешься и даже сейчас с бодуна. Продай! Мой тебе совет и доживёшь свой век в роскоши.

– Он мне ещё омоложение и вечную жизнь предлагал. Вижу, как после этих слов отец Тихон еще больше испугался.

– Я буду молиться за тебя, но.

– Что, но? Обделался? Наливаю до краев бокал коньяка и выпиваю залпом. Затем встаю и швыряю уже пустой в стену. Разбившись об икону, бокал разлетелся в дребезги и святой образ упал на пол.

– Не дождетесь! Я вам всем рога пообломаю выговариваю уже с трудом. Беру со стола другой бокал и реву как медведь. Силой сжимаю его в ладони, и тот рассыпается на мелкие осколки. Кровь течёт. Ноги подкашиваются, падаю пьяным на диван. Слышу, как ко мне подбегает Степан, чувствую, как он обрабатывает руку спиртом. Картинка расплывается, но вижу, как отец Тихон вешает икону обратно в угол, крестится, целует ее. В нарастающем головокружении слышу разговор понемногу засыпая.

– Опять началось. Теперь на неделю не меньше. Запой. Отец Тихон, вы бы ему запретили с надеждой в голосе сказал Степан.

– Запретить? Ему? Это Орёл. Он сам кому хочешь всё на свете запретит. Стёпа, ты побереги его. После развода совсем рассыпался. Тяжело на душе ему вот и мечется, собирая шишки отовсюду. А если он ослабнет вся нечисть на него слетится. Стервятники, сразу накинутся всей стаей. С обоих континентов слетятся. Сердце слабое стало у него – доктор рассказал. Отключаюсь. Засыпаю.

Детство Петра Ивановича Орлова прошло в деревне Солнцево. Его молодые родители нашли в лесу неразорвавшийся со времен войны снаряд. В тот роковой день сердце его было не спокойно и он, пятилетний пацан бегал возле ворот дома в нервном ожидании. Вместе с собакой Жучкой и котом Васькой наблюдал закат, от которого становилась только страшнее. В отчаянии он впервые отважился и побежал за километр к соседям. В слезах и надеждах мальчик верил, что мама и папа просто зашли за козьим молоком и он встретит их на дороге. Сердце колотилось тревогой пульсируя на лице багровым румянцем. Предчувствие беды вырывалось из груди, нависало чернеющим закатом. Страх пронизывал душу, которая отказывалась верить в придуманные Петей оправдания тревоги. Вой соседской собаки и приветственный лай Жучки зажгли вдали дрожащий фонарь. Это они! Это мама с папой там вдали! Надежда понесла его по засохшей земляной колее разбивая острыми камнями босые ноги и прорезая пространство звонкими заплаканными криками: Мамочка! Папочка! Фонарь погас и вместо родителей Петю встретили грустные лица соседей. Они приняли в объятия ребенка. Там в соломе их телеги лежали разорванные тела родителей. С шапками в руках стояли растерянные деревенские мужики, а рядом их жены вытирая слезы причитали: «Горе то какое. Пришла беда откуда не ждали. Сироту жалко. Маленький совсем. Хорошо хоть дед остался, да и тот уж слишком старый. Будем всей деревней помогать мальчонке». На том и порешили.

Шло время. Дед маленького Пети Григорий Степанович был всегда уважаемым гостем на «копе». Так называлось собрание хозяев домов – молодых мужчин, имеющих жену и детей, на котором обсуждались дела. Здесь всегда, даже в самых жарких спорах, принимались единогласные решения. Все они были настоящими мужьями-хозяевами русской земли, живущими, по совести, в мире и согласии. В сложных вопросах повседневной жизни на копе, когда мнения расходились, обращались к старикам. В Солнцево было сто семей, и дед сначала был избран на копе десятником, потом сотником, затем тысячником, и десятитысячником – «темником». Дед помнил наизусть все копное право и был знаком с князьями со всей Руси. Его суровость сочеталась с искренностью и добротой. Любимым занятием Григория Степановича было пение нараспев старых русских песен. По вечерам они накрывали деревню звонкой мелодичной рекой, и соединялись в волшебное глубокое повествование с приходящими из прошлого необычными словами. В этом романтическом ритме сельской неспешной жизни воспитывалась и вырастала широкая душа Петра. Она согревалась далеким чувством материнской любви, которая однажды оборвалась резко, несправедливо и не по-детски больно. Однажды на чердаке он нашел отцовскую гармошку. Именно она своим запахом и звуковыми переливами напоминала ему об отце. После копы устраивалось обильное большое застолье без спиртного, с участием жен и детей. Отец – Иван Митрофанович, трудился комбайнером и был гармонистом – душой деревни Солнцево. Мать работала в столовой и с детства любила танцевать.