Максим Байтович – Испытатель (страница 3)

— Смогу. Я уже останавливала его. И тебя останавливала. Помнишь? На «Мантикоре»? Когда ты стоял в своей рубке и думал, что победил? А потом я вырубила тебя.

Хольт посмотрел на неё. Потом на свои руки. Потом на стену. Он думал. Просчитывал варианты. И наконец сказал:

— Маяк номер один — это не просто маяк. Это оружие. Первое оружие, созданное Изначальными. Все остальные маяки были построены позже — как часть сети. Но маяк номер один построили раньше. Как прототип. Как испытательный образец. Мерритт нашёл способ активировать его без ключа. Потому что на маяке номер один нет защиты. Он был создан до того, как Изначальные установили протокол Суда.

— Что он делает? — спросила Эстер.

— Он уничтожает. Не судит. Не оценивает. Уничтожает. Это оружие массового поражения. Если Мерритт активирует его полностью, он сможет стереть с лица галактики любую планету. Любую систему. По своему выбору.

— Зачем ему это?

— Чтобы диктовать условия. Он хочет не просто власть. Он хочет абсолютную власть. С маяком номер один он сможет угрожать Земле, колониям, Совету. И никто не посмеет возразить.

Эстер слушала. В её голове складывалась картина. Мерритт не просто хотел использовать маяки. Он хотел стать единоличным правителем. И у него был инструмент для этого.

— Где маяк номер один? — спросила она.

— В системе NGC-2241. Той самой, куда вы летали в прошлый раз. Только маяк не на краю системы. Он внутри звезды.

— Что?!

— Изначальные построили его внутри звезды. Чтобы никто не нашёл. Чтобы никто не активировал случайно. Мерритт нашёл способ проникнуть внутрь. У него есть корабль, способный выдержать температуру фотосферы. И он уже там.

Эстер развернулась и направилась к двери.

— Чен, — окликнул её Хольт. Она обернулась. — Когда найдёшь его... убей его. За меня.

— Я убью его не за тебя, — ответила Эстер. — Я убью его за брата.

Зал заседаний Совета бурлил. Новость об активации маяка номер один распространилась быстро — слишком быстро, как лесной пожар. Представители колоний кричали о немедленной эвакуации. Военные требовали нанести превентивный удар по позициям «Прометея». Дипломаты предлагали переговоры. Никто никого не слушал.

Маркус стоял перед Советом и ждал. Он знал: рано или поздно шум утихнет. И тогда он скажет то, ради чего пришёл.

— Тихо! — Кассель ударил кулаком по столу. — Капитан Райт, говорите.

— Маяк номер один — это оружие, — начал Маркус. — Не инструмент Суда. Не часть сети. Оружие массового поражения. Его активировал Орсон Мерритт. Он хочет использовать маяк, чтобы диктовать условия Совету. Если мы не остановим его сейчас, через несколько дней он сможет уничтожить любую планету по своему выбору.

Зал взорвался криками. Маркус подождал, пока шум утихнет:

— У нас есть информация от Виктора Хольта. Маяк находится внутри звезды в системе NGC-2241. У Мерритта есть корабль, способный проникнуть туда. Мы должны отправить экспедицию. Немедленно.

— Это самоубийство! — крикнул кто-то. — Корабль внутри звезды сгорит за секунды!

— У Мерритта не сгорел. И у нас не сгорит. — Вперёд вышел Дариус. — Я изучил чертежи Александра. Он разрабатывал защитное поле, способное выдержать экстремальные температуры. «Странник» оснащён таким полем. Мы можем использовать его.

— «Странник» повреждён, — возразил другой член Совета. — После прошлой миссии он едва летает.

— Его уже починили, — сказал Кассель. — За год мы восстановили все системы. «Странник» готов к вылету.

Совет зашумел снова. Голоса разделились. Кто-то поддерживал миссию. Кто-то считал её безумием. Кто-то предлагал альтернативные варианты.

— Мы можем просто уничтожить маяк? — спросил один из представителей. — Сбросить бомбу в звезду?

— Не можем, — ответил Дариус. — Маяк находится в ядре звезды. Никакая бомба не пробьёт фотосферу. Нужно идти внутрь и отключать его вручную.

— А если мы не успеем?

— Тогда Мерритт получит абсолютную власть. И наш Суд, который мы прошли, не будет иметь значения. Потому что судить будет он.

Совет погрузился в мрачное молчание. Наконец слово взял Кассель:

— Голосуем. Кто за то, чтобы отправить экспедицию?

Большинство подняло руки. Кто-то с неохотой. Кто-то с решимостью. Но подняли.

— Решение принято, — объявил Кассель. — Капитан Райт, вы командуете миссией. Кого берёте с собой?

— Эстер Чен, Дариус Кейн, доктор Солвейг, Танака. И адмирал Кассель, если он согласен.

— Согласен, — ответил Кассель без колебаний. — В моём возрасте стыдно отсиживаться в тылу.

— Тогда вылетаем через два часа, — сказал Маркус. — И да поможет нам Бог. Или Изначальные. Или кто-нибудь ещё.

Два часа пролетели как один миг. Эстер проверяла системы «Странника» с удвоенной тщательностью. Она знала: они идут в самое сердце звезды. Одна ошибка — и корабль превратится в облако плазмы. Но она доверяла технологии Александра Кейна. И доверяла себе.

Дариус настраивал защитное поле. Он работал молча, сосредоточенно, сверяясь с чертежами брата. Иногда его губы шевелились — он разговаривал с Александром. Или с собой. Или с кораблём.

Маркус сидел в рубке и прокладывал курс. Мысли его были далеко. Он думал о том, что сказал Испытателю. «Я буду жить». Теперь эти слова должны были стать реальностью. Он обещал жить. И он собирался сдержать обещание.

— Ты готов? — спросила Эстер, входя в рубку.

— Нет. Но я никогда не бываю готов. Просто делаю то, что должен.

— Это и есть готовность. — Она села в кресло второго пилота. — Знаешь, я думала о том, что сказал Хольт. О маяке внутри звезды. И о том, что Мерритт там.

— И?

— И я думаю: может быть, это судьба. Может быть, всё, что мы прошли — «Церера», маяки, Испытатель, — было подготовкой. Чтобы мы оказались здесь. Чтобы остановили его.

— Может быть. — Маркус посмотрел на неё. — А может быть, просто совпадение. Но мы всё равно идём.

— Да. Идём.

«Странник» отстыковался от «Эгиды» и взял курс на систему NGC-2241. Где-то там, в огненном сердце звезды, ждал маяк номер один. И Орсон Мерритт. И развязка, которую никто не мог предсказать.

Глава 3. Эхо тишины

«Странник» шёл сквозь пустоту, и пустота отвечала ему тишиной. Не той тишиной, что бывает в космосе — холодной и безразличной, — а другой, наполненной ожиданием. Словно само пространство знало: этот корабль несёт на борту людей, которые уже изменили судьбу галактики. И, возможно, изменят её снова.

Маркус сидел в кресле пилота и смотрел на навигационный экран. Курс был проложен: три прыжка до системы NGC-2241. Расчётное время в пути — двое суток. Двое суток на размышления. Двое суток на подготовку. Двое суток на то, чтобы осознать: они летят внутрь звезды.

Звезда эта носила каталожное имя HD-2241 и была обычным жёлтым карликом — почти как Солнце, только чуть горячее и чуть массивнее. Ни планет. Ни астероидов. Ничего, что могло бы заинтересовать колонистов или шахтёров. Именно поэтому Изначальные выбрали её для своего первого маяка. Идеальное укрытие. Никто не станет искать то, что находится внутри звезды.

Никто, кроме Орсона Мерритта.

— Ты опять не спишь, — сказала Эстер, входя в рубку. Она держала в руках две термокружки. Кофе. Настоящий, не растворимый. Последние запасы с «Эгиды».

— Не могу, — ответил Маркус. — Думаю о Мерритте.

— Что именно?

— Почему он это делает. Власть? Деньги? У него и так всё есть. «Прометей» — одна из крупнейших корпораций в галактике. Он мог бы просто... наслаждаться жизнью. А он вместо этого лезет в звезду, чтобы активировать древнее оружие.

— Власть и деньги — это не цель, — Эстер села в соседнее кресло. — Это средство. Для таких, как Мерритт, главное — контроль. Он хочет контролировать всё. Всех. И когда он видит что-то, что не может контролировать — Совет, Изначальных, нас, — это сводит его с ума.

— Ты говоришь как психолог.

— Я говорю как человек, который жил среди пиратов. Хольт был таким же. Мерритт — просто более умная версия Хольта. Но суть одна: они не могут остановиться. Потому что остановка для них равна смерти.

Маркус отпил кофе. Горький. Обжигающий. Именно такой, какой он любил:

— Мы должны остановить его. Не ради Совета. Не ради Земли. Ради него самого. Если он активирует маяк, он уничтожит не только нас. Он уничтожит себя. Просто он этого ещё не понимает.

— Ты стал философом, капитан.

— Я стал старым. — Он слабо улыбнулся. — Старые люди много думают.

Эстер хотела возразить — сказать, что он не старый, что пятьдесят три года для космического пилота это ещё не предел. Но не стала. Она знала: дело не в возрасте. Дело в том, через что он прошёл. «Феникс». «Церера». Призрак. Маяки. Испытатель. Каждое событие оставляло след. Не на лице — в душе.