Максим Байтович – Эксплойт (страница 1)
Максим Байтович
Эксплойт
Пролог
Три года назад мир переобновился.
Я запомнил этот день не как катастрофу — как момент, когда всё вдруг стало неправильным. Утром пахло летом и выхлопом, по двору гоняли мяч, и никто не смотрел в небо. А к вечеру небо было не на месте. Оно висело низко, как полинявший экран монитора с выключенной яркостью, и по нему, будто по ошибке, проскочила бегущая строка:
> ПАТЧ 4.7.0 — УСТАНОВЛЕН.
> РЕАЛЬНОСТЬ ПЕРЕЗАПУЩЕНА В СОВМЕСТИМОМ РЕЖИМЕ.
Да. Именно так. Словно кто-то нажал «обновить» на Земле и не извинился.
В четырнадцать мне полагалось думать о контрольной по алгебре, а не о том, что переулок за школой превратился в коридор постапокалипсис-шутера. Из подвала дома вылезли твари. Настоящие, не из картонной коробки: серые, тонкие, с светящимися швами на суставах. Они шли нестройной стаей, и у каждой над головой дрожало полупрозрачное окошко с цифрами.
> **РВАНЫЙ (ур. 2)** — HP 120/120.
Помню, как хотел засмеяться — потому что смеяться было страшнее всего остального. Потому что это был не бред. Это было отчётливо, до тошноты, до звона в ушах реально. Интерфейс мира проступал сам собой, как грязь через трещину в асфальте.
Люди кричали. Кто-то побежал к тварям с лопатой — и в первый раз эта мысль прозвучала в моей голове обрывком компьютерного кода:
`умение: [УДАР] — доступно.`
У мужика с лопатой на груди засветилось: **Класс: Разрушитель (ур. 1).**
А потом всё понеслось. Я видел, как вздрогнул двор детсада за забором и как кто-то судорожно выцарапывал в интерфейсе класс, будто от этого зависела жизнь. Так оно и было.
И тогда я увидел Лену.
Сестре было одиннадцать. Она стояла посреди двора, в своей синей куртке, которую я потом не смог бы забыть ни за что, и смотрела наверх — не на тварей, не на людей. На небо. И от неё шёл свет.
Я не придумываю. Это не метафора. Просто тонкая, почти невидимая в сумерках нить, тянувшаяся от её плеч вверх, в ту низкую запутавшуюся высь. Лена всегда была странной. Она чувствовала вещи, которых не могла объяснить, и говорила «я просто знаю». Но это было другое. Это было как будто она стояла не в нашем мире, а где-то между ним и тем, кто всё это теперь перезапустил.
— Лена! — заорал я. — Ко мне!
Она повернулась. И в этот миг из толпы, из самого её водоворота, к ней протянулись руки. Не твари. Люди — только глаза у них были пустые, а на груди не светился ни один класс. Им не нужен был класс. Они шли за ней.
Я рванул через двор. У меня в ушах гудело, в глазах плыло, и именно тогда, на бегу, меня накрыло оно. Окно статуса. Поднялось перед глазами, рваное, в обломках, как лопнувший экран:
> **ИМЯ:** АРТЁМ МАРКЕВИЧ
> **КЛАСС:** [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]
> **УРОВЕНЬ:** 0
> **ОПЫТ:** —
> **HP:** —
Я не мог читать чужие классы. В четырнадцать это казалось мне оскорблением целого мира: все получают что-то вроде «Разрушителя» или «Лекаря», а у меня вместо этого — квадратные скобки и надпись о повреждённых данных. Мама потом, уже в разгар хаоса, кричала мне, что это ты, сынок, у тебя просто талантишка маленький, зато в технике... Я не успел сказать ей, что дело не в таланте.
Дело было в том, что система **не смогла меня записать**.
Она ощупала меня, как кассир — подозрительную купюру, и выплюнула обратно. Уровень ноль. Ни опыта, ни здоровья, ни маны. Я был для неё не игроком, а просто файлом с повреждённой шапкой — которые система почему-то не удаляла и не чинила. Их просто оставляли. Как мусор в незакрытом каталоге.
До Лены я не добежал.
Пустоглазые схватили её раньше и утащили в высь подъезда, вниз — туда, куда люди не спускались никогда. Моя рука сомкнулась на краю её куртки — только схватила воздух и угол свесившейся тряпки.
— Артём! — успела крикнуть она. — Я знаю, что там написано! У тебя не ошибка!
Это были её последние слова, которые я расслышал. Потом на меня навалилось, из теней прыгнуло что-то серое, тяжёлое, и мир перевернулся, как сбитый монитор.
Я очнулся в руинах Периметра. Было тихо. Три года спустя.
Но я до сих пор помню её куртку и слова, которые тогда не понял.
«У тебя не ошибка.»*
Теперь я знаю, что она была права. Только не так, как я думал.
Вота и все. Меня зовут Артём. Мне семнадцать. У меня уровень ноль, класс «[данные повреждены]» и сестра, которую чтобы найти, мне придётся вскрыть саму игру наизнанку.
А ещё меня только что объявили целью.
ГЛАВА 1. ПЕРИМЕТР
Периметр пах так, как пахнет любое забытое место: пылью, ржавчиной и холодной золой. Три года назад тут была окраина города, где жили люди, у которых не было денег на «правильные» корпуса. Теперь это был район, куда стекались те, у кого не было денег на что-нибудь ещё.
Я сидел на горе из обломков у бывшего ларька и чинил рацию. Рация не работала. Она никогда не работала. Зато рядом с ней, на краю плиты, лежал мой настоящий документ — то, чем я жил:
> **ИМЯ:** АРТЁМ МАРКЕВИЧ
> **КЛАСС:** [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]
> **УРОВЕНЬ:** 0
> **ОПЫТ:** —
> **HP:** —
Я устал видеть эту надпись. Не потому что она меня злила — а потому что она давно перестала меня удивлять. Так бывает. Три года смотришь в одну и ту же дыру в реальности, и дыра становится частью пейзажа, а не трагедией.
Назовём это жизнью. Уровень ноль.
Вокруг потихоньку начинался день. Периметр просыпался так же, как засыпал: без спешки, без надежды, что кто-то придёт и всё изменит. Через площадь пробежал подросток с сумкой, над ним замигало:
> **ИМЯ:** ВИТЬКА
> **КЛАСС:** Сборщик (ур. 3)
> **ОПЫТ:** 47 % до след. ур.
Сборщик. Я поневоле улыбнулся. В этой игре тебе, конечно, обещали стать владыкой мира, но по факту выдавали «сборщика», «мыло» и «подносчика». Классы тут были как профессии в большом захолустье: кто-то — танк, кто-то — палач, а кто-то всю жизнь таскал чужие вещи и радовался семи процентам опыта.
Я радоваться не мог. У меня даже процентов не было.
— Нуль! — окликнули меня с другой стороны.
Я поднял голову. Ко мне шёл парень постарше, плотный, с короткой стрижкой и мясистыми руками — из тех, кто до Сбоя работал в охране склада, а после Сбоя искренне верил, что теперь его час настал. Над ним висела карточка, будто я и так её не знал:
> **ИМЯ:** ГРЕБЕНЬ
> **КЛАСС:** Давитель (ур. 7)
> **HP:** 640/640
Класс номер семь. Для Периметра — почти аристократ. Гребню это нравилось. Мне — ни насколько.
— Ты опять торчишь на моей территории, — сказал он, отбрасывая с дороги обломки носком ботинка. — Я тебе говорил, нуль? Плати за место, или проваливай искать себе другой закуток.
— Я тут живу, — ответил я спокойно. — Три года. Это моё место.
Он хмыкнул и присел на корточки напротив, рассматривая меня, как рассматривают дешёвый брак на распродаже.
— Три года. И всё это время — ноль. Ты знаешь, что это такое, а? У человека в четырнадцать лет не задался класс — это приговор. У тебя, как у того, кто родился без рук. А ты тут ещё и время моё тратишь.
Я закрутил гайку и сел ровнее. Я знал все его слова наизусть. Гребень приходил раз в две недели, и каждый раз ему нужно было одно и то же: показать, что он сильнее. Это было не вымогательство. Это было дыхание его мелкой жизни.