Максим Байтович – Абаддон (страница 5)
Но рассказывать больше не стал.
∗ ∗ ∗
Тревога пришла в сумерках — рогом с западной стены, низким, от которого дно живота вспоминает детство.
— Вылазка! — орали на улицах. — Волна с реки! Все, кто с оружием, — к Западным воротам!
Они бежали вместе — Марк, Кира, Дэн с «мелкими» (которые неслись рядом костяной сворой), Ольга с лопатой, Гвоздь с дубиной, Пуговка с изоленточным жезлом, — и толпа неслась с ними, десятка три игроков и столько же горожан с вилами, и никто не организовывал это, и это всё равно работало.
За воротами, на убранном поле, по чёрной земле бежала волна.
Гнилые псы — десятка два, тёмными, рваными стаями. А за ними, медленнее, страшнее, ковыляло что-то новое: серые туши на четвереньках, с плоскими головами-лопатами, зарывающимися в землю, — ползуны, о которых в стартовой зоне не писали вообще.
— Щит — вперёд! — Кира уже была там, где положено быть двери. — Костоломы — за мной! Стрелки — по флангам!
И Марк услышал себя — спокойно, раньше страха:
— Принято. Пуговка — искра в голову ползуна, они слепые, идут на звук. Дэн, твои — шум на левый фланг, развлеки псов. Ольга…
— Я в очереди стояла, — отозвалась Ольга, поднимая лопату. — В поликлинике. Восемь утра, два талона. Не смешите меня псами.
Дальше было быстро.
Мелкие Дэна били костями друг о друга с адским сухим стуком, и псы текли на звук — на левый, под «Костяное копьё», которое Дэн бросал, как шприц, коротко и точно. Ползуны врубались лопатами-мордами в землю и выныривали из неё — первый вынырнул под Ольгой, и лопата встретила его со звуком, каким закрывают ворота. Пуговкина искра с треском стекала по плоской голове ползуна, и он бился, ослеплённый, пока не заканчивалась работа Гвоздя.
А в центре, в трёх шагах за спиной Киры, работал Марк.
«Гончая» — «Гончая» — «Добой». Псы вяли на подходе. Жар вскипал и падал, и он уже дышал с ним в такт, как когда-то учил тестовых ботов… как учили его тестовые боты. Ползун вынырнул слева — слишком близко, — и тело само сделало «Перекат»: восемь Хлада за мир, в котором секунду назад была его печень.
— Отходит! — крикнул он, вскидывая клин-арбалет. — Волна отх…
┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────
│ Опыт: +190. Уровень: 4!
│ Открыто умение: «Ливень» — 40 Жара.
│ «Небо отвечает тем же».
└─────────────────────────────────────────────────────
— …отходит, — сказал Марк, и оскал у него был совсем не тестерский. — А теперь — ЛИВЕНЬ.
Жар ушёл весь, до капли, сорок целым куском — и воздух над полем загудел. Это было несправедливо к врагу. Это было прекрасно. Псы, которых не добили у щита, легли на дистанции, как маки, — чёрные, редкие, на два удара сердца.
Тишина. Рог смолк. С реки тянуло гнилью и остывающей гонкой.
┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────
│ Получено: Жало [Магический] — клин-арбалет:
│ урон +18%, шанс отравления 10%.
│ Получено: Засов старой часовни [Магический] —
│ ростовой щит: +25% блок, «Дверь держится».
│ Получено: Костяная флейта [Магический] — фокус:
│ +15% сила «мелких».
└─────────────────────────────────────────────────────
— «Дверь держится», — прочитала Кира. — Это они про меня?
— Это теперь твоя фамилия, — сказал Дэн.
Уголь — пёс — прибежал сзади, из города, против всех приказов, и лёг у ног Пуговки, придавив ей полроба. Пуговка обняла его за шею и разревелась — первым нормальным плачем за весь день, детским, живым. Ольга гладила её по голове и говорила: «Ну вот. Ну вот». Гвоздь молчал и смотрел в темноту за полем, где уже собиралась новая ночь.
А перед Марком, поверх остывающих трофеев, развернулось окно. Личное. Без рамки.
Окно не таяло. Ждало.
Ворон на плече Марка переступил и зацепил клювом его ворот — стариковским, домашним жестом: держись, мол.
— Работаем, — сказал Марк пустоте. — Работаем.
∗ ∗ ∗
Глава 3. Склеп Тихих Сестёр
Утро после первой ночи принесли в «Пса и Ворона» вместе с хлебами — Одо выкатил из печи противень, и таверна на час стала самым добрым местом в двух мирах.
Марк не спал. Он сидел над листом, на котором вычертил схему: Ровенхолм — тракт — Собор, и цифры. Шестнадцать ярусов вниз. Двадцать девять суток. Их — шестеро, уровни — четвёртый против первого. Арифметика не сходилась, и Марк ненавидел несходящуюся арифметику всю профессиональную жизнь.
— Мы не готовы к Собору, — сказал он, когда все сели. — Факт. Вниз нужно идти минимум седьмого уровня, с ремонтом, с запасом. Значит, сначала — прокачка. Есть старое правило тестирования: перед большим подземельем — маленькое.
— В городе есть доска, — сказала Кира. — У ратуши. Заказы.
На доске, под слоем ветра и пыли, заказов было три. Два — на растопку и воду, по медяку. Третий висел на гвозде с чёрной лентой:
┌── ЗАКАЗ [Ровенхолм, ратуша] ────────────────────────
│ «Склеп Тихих Сестёр».
│ Часовня на Восточном холме молчит восьмую ночь.
│ Сёстры не вышли на утреннюю службу. Уточнить.
│ Награда: 2 золотых, довольство города.
│ Примечание архивариуса: «уточнить» — это «спуститься
│ и посмотреть». Я архивариус, я проверял.
└─────────────────────────────────────────────────────
— Довольство города, — прочитала Ольга. — Это мы едим или это нас?
— Это нам скидка у кузнеца, — сказал Марк. — Берём.
∗ ∗ ∗
Часовка стояла на холме, маленькая и крепкая, как кулак. При ней — погост, десятка три крестов, все ровно, все ухоженные: сёстры-молчальницы жили при мёртвых и славились тем, что ни один холмик не осыпался за двести лет.
Сейчас осыпались все.
Земля на могилах вздыбилась и провалилась, как после грома. Дверь часовни была открыта — не настежь, а вежливо, на ладонь: так открывают, когда знают, что гость всё равно придёт.