Максим Батманов – Фавориты – «темные лошадки» русской истории. От Малюты Скуратова до Лаврентия Берии (страница 30)

В 1814 году, возвратясь из освобожденного от тирана Парижа, Александр I раздавал чины и награды большому кругу лиц. Он предложил и Аракчееву высшее воинское звание – генерал-фельдмаршала. Тот отказался, ссылаясь на то, что сам он в военных подвигах не участвовал, неприятеля перед собой не гнал. Александр был в восторге от такого скромного подчиненного. Это дополнительно укрепило его доверие к Аракчееву. Царь не собирался отпускать от себя графа и после войны.

«Правая рука» императора

Александру не удалось прельстить неподкупного Аракчеева высшим воинским званием. Тогда он подарил графу свой портрет, украшенный бриллиантами, а его мать Елизавету Андреевну, урожденную Ветлицкую (1750–1820), пожаловал придворным званием статс-дамы. Но Алексей Аракчеев отклонил милость в отношении его матери. Портрет же принял, но украшавшие его драгоценные камни отослал назад императору.

– Ты ничего не хочешь от меня принять! – сказал ему как-то Александр с нескрываемой досадой.

– Я доволен благоволением вашего величества, – ответствовал граф, – но умоляю не жаловать родительницу мою статс-дамою. Она всю жизнь свою провела в деревне и если явится сюда, то обратит на себя насмешки придворных дам, а для уединенной жизни не имеет надобности в сем украшении.

Позднее Аракчеев говорил придворным об этом случае как о единственном, когда он провинился перед своей матерью: «Она прогневалась бы на меня, если бы узнала, что я лишил ее сего отличия».

Александр I не забывал и о братьях Алексея Андреевича. Генерал-майор Андрей Аракчеев, средний из трех братьев, уволенный Павлом, был в 1804 году снова принят на службу, занимал разные посты, участвовал в русско-шведской войне, был комендантом Киева, воевал против Бонапарта в составе 3-й армии Тормасова и в 1814 году внезапно скончался. Младший из братьев, Петр Андреевич Аракчеев, перед Отечественной войной получил звание полковника, был офицером для особых поручений при генерале Багратионе, участвовал в Бородинском сражении и Заграничном походе, в 1816 году получил чин генерал-майора.

Должность, которую Аракчеев занимал с 1812 года, называлась «управляющий собственной Его императорского величества канцелярии». В 1816 году он был, в дополнение к этому, назначен докладчиком императору по делам Комитета министров и Государственного Совета, а также снова председателем Военного департамента Государственного Совета. Таким образом, по совокупности занимаемых постов Аракчеев стал первым лицом в империи после самого императора.

В 1821 году Александр I учредил Сибирский комитет для рассмотрения доклада Сперанского, только что назначенного генерал-губернатором Сибири, о реорганизации управления этой обширнейшей восточной окраиной России. В обсуждении подлежащих комитету вопросов Аракчеев вовсе не проявлял себя каким-то «крепостником» и «держимордой», высказывал здравые и толерантные суждения.

Примерно в то же время Александр I поручил Аракчееву подготовить секретный проект об освобождении крепостных крестьян. Мы уже говорили, что и во второй период своего царствования, после победы над Бонапартом, царь не оставил своего либерального прожектерства, присущего ему ранее. Графу Новосильцеву он поручил выработать проект русской конституции, а Аракчееву вот – план освобождения крестьян. Казалось бы, нельзя были найти более неподходящего исполнителя для такого дела! Но Александр I знал, что именно как исполнитель Аракчеев – персона отменная. И тот блестяще справился с порученным делом.

Примечательно, что Аракчеев чутьем понял: русских крестьян надо освобождать только сразу с землей. При попытке их безземельного освобождения (как раз такое в 1816–1819 годах предприняли по просьбам местных помещиков в Лифляндии и Эстляндии) может случиться такая пугачевщина, что империя рухнет. И Аракчеев составил план одаривания освобождаемых крестьян наделами по две десятины (десятина – это почти целый гектар) пахотной земли с правом выкупить больше.

Неизвестно, что собирался предпринять Александр I со своими проектами конституции и отмены крепостного права, если бы прожил и процарствовал дольше. В реальности – увы! – все эти начинания были произведены слишком поздно, чтобы спасти Российскую империю от неизбежного системного кризиса. Освобождение крестьян было предпринято только через 40 лет, а созыв законодательного собрания – через 85 лет.

Но что примечательно в проекте Аракчеева: предлагавшийся им минимальный крестьянский надел при освобождении в точности соответствовал наделу, предлагавшемуся Никитой Муравьевым – одним из членов тайного революционного общества, подготовившего восстание декабристов, в его проекте российской «Конституции»! Управляющий собственной императорской канцелярией и диссидент мыслили практически одинаково, разрабатывая планы будущего государственного устройства! Это показывает, конечно, что в ту пору обе эти линии общественной мысли – охранительная и преобразовательная – еще не разошлись непримиримо. Между ними еще возможно было согласие, если бы Александр I сам, по своей инициативе, не прервал контакты с обществом.

А Аракчеев не был, как некоторые думали, «жестоким крепостником» в своей сущности. Он всего лишь исполнял затеи и предначертания своего государя. Это особенно ярко проявилось в самом одиозном мероприятии Аракчеева, из-за которого вся вторая половина царствования Александра I получила название «аракчеевщины».

Создание военных поселений

«Одинокий в семье, которой, собственно, у него и не было, – так пишет военный историк Российской империи Антон Керсновский об Аракчееве, – одинокий в обществе, где все его ненавидели предвзятой ненавистью, Аракчеев имел на этом свете три привязанности. Во-первых, служба, бывшая для него основой и целью существования. Во-вторых, артиллерия – родной его род оружия, над которым он так много и столь плодотворно трудился. В-третьих – и эта привязанность была главной – государь. Его благодетель император Павел соединил их руки в памятный ноябрьский день 1796 года, и его „будьте друзьями!“ стало для Аракчеева законом всей жизни.

И Аракчеев положил свою душу за царственного друга. Никогда никакой монарх не имел более жертвенно преданного слуги, чем был этот преданный без лести. Жертва Сусанина была велика. Но жертва Аракчеева куда больше – он отдал за царя не только жизнь, но самую душу, обрек свое имя на проклятие потомства, принимая на себя всю теневую сторону царствования Александра, отводя на свою голову все проклятия, которые иначе поразили бы Благословенного [так прозвали Александра I]. Наглядный тому пример – военные поселения, идею которых все обычно приписывают Аракчееву, тогда как он был совершенно противоположных взглядов на эту затею и взялся за нее лишь проводя непреклонную волю монарха».

Еще до Отечественной войны Александр I, изыскивая способы повысить мощь русской армии, заинтересовался системой прусских преобразований, осуществленной тамошним военным министром Шарнхорстом. Там солдат не отрывался от родных мест, оставался связанным с бытом и дешево обходился казне. Эту прусскую идею было решено реализовать в русских условиях, и в 1810 году в Климовичском уезде Могилевской губернии был помещен Елецкий мушкетерский полк. Крестьяне из деревень, отведенных для военных поселений, были отправлены куда-то в Новороссию, и большинство их погибло в дороге. Начавшаяся вскоре война с Бонапартом помешала немедленному продолжению этого опыта.

После Заграничного похода идея военных поселений всецело завладела Александром I. Он не обратил внимания на то, что прусский солдат ландвера[19] служил не 25 лет, как русский крепостной рекрут, а всего два месяца в году, остальные десять месяцев оставаясь обычным крестьянином. Царь желал, чтобы крестьяне отдельных деревень были переведены в разряд военных поселян и служили, как солдаты, всю жизнь, при этом не переставая еще и пахать землю. Александра I очень манила возможность перевести этим армию на полное самообеспечение и прекратить довольствовать ее из казны.

Генералы Барклай-де-Толли, Дибич и сам Аракчеев протестовали против реализации этой идеи, с полным основанием видя в ней расстройство войск и ослабление их боеспособности. Аракчеев, пользуясь своей близостью к императору, на коленях умолял его не заводить поселений. «Государь, вы так образуете стрельцов!» – тщетно взывал он к благоразумию своего повелителя. Усилия вернуть мышление императора в русло рациональности бы напрасны. Александр I обладал недюжинным упрямством в стремлении довести до конца понравившуюся ему мысль. Видя бесполезность попыток образумить царя, Аракчеев решил пожертвовать для эксперимента собственными поместьями и для начала перевести в разряд военного поселения свое имение Грузино в Новгородской губернии.

На сей раз было решено коренное население тех деревень, где помещались солдаты, не выселять, а влить в состав военных поселений, военизировать их. В 1817 году в Новгородской губернии – в поместьях Аракчеева и в нескольких казенных деревнях – разместился целый гренадерский корпус в составе 18 пехотных полков и трех артиллерийских бригад.

Одновременно на территориях современных Белоруссии и Украины были размещены в военных поселениях еще шесть пехотных полков и четыре кавалерийские дивизии. Местные жители также распределялись по поселенным батальонам и эскадронам, обязываясь, таким образом, комплектовать их обученный резерв. Государство брало на себя подготовку к службе и содержание детей военных поселенцев. В семь лет мальчиков забирали в батальоны кантонистов, где учили счету, грамоте и начальной военной подготовке. В 12 лет кантонистов отпускали помогать родителям по хозяйству, а в 18 лет забривали в рекруты. По истечении 25 лет службы тех, кто оставался жив, переводили в разряд инвалидов все в том же военном поселении.