Максим Балдов – Фелин (страница 6)

– Сука, и где эта ебучая микроволновка? – прошипел Киш-Миш.

Липецк вспотел, пытаясь вернуть управление «птицей» и наблюдая слайд-шоу и пошаговую стратегию на экране пульта управления.

– О! Снова всё появилось!

Киш-Миш, узнай по радейке у соседей, не они ли балуются? – Фелинолог передал бойцу рацию и блокнот с частотами связи с соседями.

В итоге выяснилось, что никто не в курсе.

– Ну не ЛГБТшники же это?! Территория-то наша! – думали бойцы.

– А может, ДРГ? – вставил Липецк.

– Нихуясе ты мозг, командир! – восхитился Фелинолог. – А чо они сразу фаер-шоу не устроили и карнавал? Мы бы их ваще не заметили. А так они нам прямо просемафорили: «Мы здесь, орки, уебите по нам».

– Ну, давай хоть попробуем границы поля определить…

– «Птичку» тока проебём.

– А если леску примотать?

– А где ты леску найдёшь?

– Так Милк с собою на войну и спиннинг, и фидер притащил.

– Бля, точно! – расчёт бойцов улыбнулся, вспомнив, как весь отряд ржал над заядлым рыболовом Милком, который вместо броника и каски притащил на войну удочки для рыбалки. Правда, после того как Милк начал всех снабжать свежей рыбой, смехуёчки прекратились.

Беда в том, что Милк был стрелком, а не «бездушным». Но Киш-Миш сказал, что отыщет его. И они с Дедом укатили, а Фелинолог и Липецк, спрятавшись от солнца в кустах, лежали и ничего не делали.

Наконец, спустя время их «ведро», постреливая пробитым глушителем, скрежеща изношенными синхронизаторами коробки передач и чихая мотором, приехало обратно, и Киш-Миш привёз экспроприированные в лизинг у Милка леску и удочку.

Жужжа моторчиками и лопастями, дрон упиздил вверх и прямо, разматывая за собою красноватую полупрозрачную леску. Работа началась…

– Да ебутся вши на голове!!! – выдохнул Липецк, отбросив пульт.

– Чё? – Фелинолог оторвался от бинокля, в который мониторил окрестности.

– Чёчка с молочком! Я «птицу» проебал.

– Ну, ты проебал, ты и ищи, – сказал рассудительный Киш-Миш, прищурив свои миндалевидные глаза, выдававшие в нём потомка Чингисхана, но родом из самой 404-й.

– А вы? – погрустнел Липецк, которого не улыбало ходить по весенней южной жаре в полной выкладке.

– Слушай. Ты ковбой – ты и прыгай…

– Тоже мне, братья! – обиделся Липецк.

Как и все умные люди, он был ленивый. Но наконец его подчинённые сжалились над ним и согласились составить ему компанию. Так как за проёб «птички» командование стопроцентно даст пиздюлей, а может, и сошлёт в штурмовики. А так как расчёт Липецка были люди неглупые, а значит, и ленивые, то в штурмовики они не хотели. Патамушта там надо было бегать, стрелять, взрывать и много чего ещё. И вся эта дискотека под огнём противника. А значит, шансы умереть героической смертью повышались. А героями они себя, конечно, не мнили.

В общем, пошли все… но прошли недолго. Через несколько десятков шагов «нить Ариадны» фирмы «Петроканат» привела их гоп-компанию к табличке «Заминировано».

– Да ебучий гуманоид! – расстроились бойцы.

Леска уверенно указывала путь в глубь минного поля, куда никто, конечно, не хотел. Но в «штурмы» не хотелось сильнее. Поэтому, применив небольшие навыки дедукции после короткого мозгового штурма, беспилотчики решили, что раз табличка написана по-лаосски, значит, её писали свои сапёры. Выходит, либо это своё минное поле (что вряд ли, патамушта на хуй оно тут не нужно, и ваще – их «одноразовые» писать не умеют), либо устроенное противником квадратно-гнездовым методом минирования посредством обстрела кассетными боеприпасами. А свои написали табличку для мирняка, чтобы местные коровы, козы и прочее население, прочитав надпись, поняли, что там пиздец и ходить туды не надо.

Но неувязкам Липецка надо было туда. Недолго думая, решили вызвать Пшика как единственного незанятого сапёра (потому что за ночной эксцесс с проституткой начштаба посадил его «на яму» для воспитания).

И снова Фелинолог и Липецк проводили уезжающий уазик с Киш-Мишем и легли отдыхать. Попутно споря про тотализатор. Липецк доказывал, что технически Пшик, простите, таки засадил шершавого куртизанке. На что Фелин возражал, что практически пьяное одноразовое чудовище уснуло на бабе, которая даже ничего не почувствовала. Липецк аргументировал нечувствительность гетеры местного разлива тем, что там уже пол-отряда побывало и, наверное, там не то что ведро со свистом пролетит, но и танк с экипажем можно двое суток искать, крича «ау!».

За таким спором они и скоротали время до того момента, пока Дед и Киш-Миш не привезли Пшика.

– Киш-Миш, ты как его так быстро сумел выцыганить у комбата?

– А комбат и не в курсе. Я его по бартеру у конвойных выменял.

– На что?! – обеспокоились остальные. Расчёт Липецка были отъявленные скупердяи и считали себя голодранцами. Хотя по факту были те ещё хомяки.

– На неделю пользования тонометром.

– Да ёпт… Киш-Миш… мы чо, богадельня или филиал Красного Креста? Единственный тонометр в отряде! К нам и так весь пенсионный фонд как на работу ходит!

– Ну, я сказал, чтоб со своими батарейками приходили.

Пока беспилотчики спорили, не до конца протрезвевший сапёр надевал своё снаряжение, отчаянно потея на жаре и источая такие ароматы, что знаменитые парфюмерные бренды «Шанель» и «Лореаль» просто сдохли бы от зависти… Нет, они бы просто сдохли… от запаха.

Тем временем беспилотчики продолжали выяснять отношения, когда их прервал возглас Пшика:

– Пацаны… Я чёт заебался.

Обернувшиеся «пацаны» мгновенно охуели и отпрыгнули подальше от сапёра. Так как это чудо стояло с сапёрным щупом, на который, как мясо на шампур, было насажено штук пять «лепестков».

– Тттты… ммммудило лесное… ты чо наделал?!

– А что такое? Там этих «лепестков» – как говна за баней. Ну хотите, я их палкой подорву или прострелом… Тока у меня ни патронов, ни автомата нету.

– А ты как эту ебучую гирлянду с наконечника снимать будешь, военный?!

После этого вопроса Пшик сперва «затроил», а потом совсем завис. Об этом он не подумал. А потому просто пожал плечами и, как знатный копьеметатель на Олимпийских играх, запулил «копьё» в кусты, где оно благополучно взорвалось. Да так удачно, что отлетевший деревянный черенок от щупа влетел в «буханку» и разбил стекло. А взлетевшая стая галок с криками «Пидорасы!!!» улетела сообщать об этом противнику (так как двинулись они в их сторону).

– Муд… рый ты орёл, Пшик. А ты просто не мог нам дорогу обозначить до дрона?

– Могу… но мне чё-то так хуёво… – Сапёр уселся в тени уазика и стащил каску. – У вас похмелиться нет?

– Пошёл на хуй! – хором посоветовали ему бойцы.

– Ну тогда нате вам карту.

– Какую?!

– Ну, этого минного поля. Тут в прошлом месяце телевизионщики были, мы всё исползали и составили карту минного поля. На всякий.

– Да чтоб у тебя член на лбу вырос! Чтоб тебе яйца по самое ебало оторвало! Ты сразу сказать не мог?!

Схватив из трясущихся рук сапёра карту минного поля, бойцы пошли искать дрон. Первым пустили Липецка, потому что это он проебал «птицу». За ним шёл Киш-Миш, а замыкающим шагал Фелинолог. Конечно, всем было страшно до усрачки. Колени дрожали, горло пересохло, а из-под шлемов градом лил холодный пот. Но метров через пятьдесят они таки нашли «птицу». Аппарат пострадал несильно. Не хватало пары лопастей, и на одном проводке висела отвалившаяся от кронштейна камера. Но Липецк утверждал, что всё поправимо.

Обратно шли немного бодрее. Издалека увидели, что им машут оставшиеся у машины Дед, Ильич и Пшик. Не поняв, что от них хотят, и сообразив неладное, бойцы припустили (а вдруг комбат вызывал? Или по связи передали, что вражеская «птица» в их квадрате? Или ещё что?).

Когда поле осталось позади, к ним подбежал Пшик.

– Сорян, братва. Я листки перепутал и не ту карту вам дал. Вот правильная… – виновато протянул им листок «одноразовый».

В общем, обратно Пшик вернулся с разбитой губой, подбитым глазом и без одного зуба. А в тот же вечер выяснилось, что это отрядные рэбманы испытывали привезённую волонтёрами «глушилку». За что за ними надолго закрепилось прозвище «Ёбаные волки».

Жара, вода, 200 писюнов и воскресенье

Весна на территории 404-й, где Армия Лаоса сражалась с силами коллективного ЛГБТ-Зла, выдалась, как обычно, на юге, ранняя и жаркая. Северянам, коих было большинство в отряде, это оказалось крайне непривычно. Жара, засуха, полчища мух, табуны мышей и косяки улиток. А также птицы. Птицы – это, считай, те же мыши, но с крыльями и в перьях. Они портят всё, до чего не дотянулись мухи и мыши.

Также отпечаток накладывало полное отсутствие инфраструктуры. И нет, это не было связано с войной. Местные говорили, что при эльфийской власти тут так было всегда. Одно ворьё, жульё и кумовство.

В это охотно верилось. За деньги тут продавали всё и вся. Не успевал отряд приехать на новое место дислокации, как тотчас появлялся сердобольный старичок или старушка – и сдавал всех и вся. За ним тянулись остальные и делали то же самое. То есть перманентно всё село или деревня стучало на соседей.

И самое главное, что потом же эти доносчики докладывали своим кураторам по ту сторону фронта… В общем, противная нация эти эльфы.

А хуже всего их женщины… Нет, не так. Это не женщины. Это самки. Глупые, хитрые, гадливые, визжащие и продажные шкуры. Если видишь местную эльфийку, то сразу подкатывай к ней и спрашивай про цену. Тебе по-любому дадут. Самки в 404-й редко отказывают. Плюс ко всему, молодые и ещё не поношенные самки зачастую действительно являются достаточно красивыми. Но характер не изменить. По прибытии в 404-ю комбат построил отряд и толкнул речь.