Максим Балдов – Фелин (страница 5)
– Какую-то ща, – Шнайдер уже остыл, поняв, что бойцы и сами не вдупляют, о чем речь.
– Не ща, а ша. Негативная энергия по фэн-шую, – встрял подошедший Ракита. – Они дверь в сераль не закрывают, вот ща и лезет.
Шнайдер помотал головой, подумав, что это ему снится. Но Ракита трындел на полном серьёзе.
– Вы почему дверь в сераль открыли? – Шнайдер дал Раките последний шанс съебаться, когда обратился к Липецку и Фелинологу. Но тупой тыловик не понял шанса.
– Дак дрищут все там. Жрут что попало в увале и дрищут. А там окон нет и воняет. Вот и открываем для проветривания… – весь расчёт Липецка к тому моменту орал дикими чайками и держался за животы, сползая ветошью на пол.
– Ракита… голубь мой тыловой… иди ко мне, – ласково оскалился Шнайдер.
Ракита понял, что дни его в тылу сочтены, и попытался убежать. За ним с мягким и ненавязчивым «Убью, пидор тыловой!» бежал командир беспилотчиков Шнайдер.
Проржавшиеся бойцы Липецка, вытирая слёзы, расселись на крыльце. Солнце ушло за горизонт. Прошел ещё один день войны. Ракита обеспечил себе незабываемое турне по переднему краю. Шнайдер – бессонную ночь в придумывании отмазки для комбата, а комбат и начштаба – очередную попоболь из штаба дивизии. И только расчёту Липецка было всё по фиг. На другой день они вновь уезжали на «передок», а там начальства нет – и их никто не накажет.
Почему сапёры одноразовые, а рэбманы «ёбаные волки»
Сапёры, они же солдаты земли, они же «одноразовые» (при них это лучше не говорить, патамушта обижаются и бьют в морду). Самая обойдённая романтикой и упоминанием, но не менее важная военная профессия. И никогда не знаешь, кого наши бравые воины Лаоса боятся больше: штурмовиков, медиков, штабных долбоклюев или сапёров.
Пьяных сапёров боятся, наверное, даже рептилоиды. лаосских пьяных сапёров боятся все на свете, кроме дураков и шизанутых (почему последние два типа не боятся? А потому, что за своих принимают).
В общем, Фелинолог насмотрелся на данных персонажей вдосталь. И уяснил, что свои сапёры – это хорошо, но лучше видеть их только тогда, когда они нужны. Но когда они нужны – их, как всегда, хрен найдёшь. Когда найдёшь, то они всегда ворчат: «Хули вы нас позвали, тут дело плёвое». А когда дело неплёвое, они бурчат: «Хули тут мозги ломать, давайте просто рванём, и всё».
Среди них очень много необыкновенных личностей, которые благодаря своему пытливому уму придумывают всяческие экзотические способы разминирования всякой взрывающейся и неразорвавшейся гадости.
В одном из добровольческих отрядов Армии Лаоса таким уникумом был Пшик.
Конечно, талантами там были все, кто смог пережить своё первое разминирование, но Пшик был легендой (кто сказал, что он был долбоёбом?!).
У Пшика не хватало пары пальцев, плохо видел один глаз и не слышало одно ухо. Но абсолютно отсутствовал страх перед минами, начальством и водкой. Поэтому он часто бухал, спорил с командирами и тащил в располагу всякую хуйню, которая если бы уебала как надо, то сдула всё в радиусе пары десятков метров. Поэтому Пшика «нежно любили» (особенно начштаба, любивший его по сто раз на дню «за всю хуйню»), но старались держать подальше.
А ещё Пшик очень любил женщин. Его любовь к ним была настолько всеобъемлюща, что ему не давали даже проститутки. Не верите?! А вот Фелинолог сам это слышал.
Как-то, стоя в карауле на ВПД, он заметил, как, договорившись с другим постом, Пшик свинтил в самоволку в деревню, откуда притащил с собою «женщину пониженной социальной ответственности» и увлёк в домик на отшибе расположения для предания плотским утехам. (Нет, Дед, не трофейную тушенку они там ели… Чо-чо! Тебе-то какая, на фиг, разница – «А чо тогда они там делали?». Умолкни с расспросами, старый мухомор. У тебя-то самого «фитилёк» давно закоптился!)
Ну так вот. Фелинолог как раз сменился со стационарного поста, заступил на охрану периметра и раз в десять минут проходил с обходом мимо домика, где уединились «клиент и продавщица». И каждый раз, проходя мимо домика с дозором, он слышал вот такой диалог…
– Дашь?
– Не дам!
– Почему?
– Потому!
И Фелинолог уходил на очередной круг. По прошествии десяти минут незаметного и неслышного обхода, во время которого он по причине тёмных южных ночей, отсутствия ПНВ и режима светомаскировки собрал все кусты, ветки по периметру и конское говно в траве (откуда оно тут?!), спотыкаясь о выползших на свежий воздух бойцов Лаоса (сами спите в своих газенвагенах, где все храпят, пердят и воняют!), Фелинолог возвращался к домику и вновь слышал диалог…
– Дашь?
– Не дам!
– Почему?
– Потому!
К исходу часового курсирования Фелинолога по периметру уже весь караул делал ставки, сколько ещё продержится проститутка и когда уже до Пшика дойдёт, что правая рука – надёжней. А из домика так и доносилось:
– Дашь?
– Не дам!
– Почему?
– Потому!
Фелинолог таки ушёл спать, дождавшись смены и поставил банку сгущёнки на то, что Пшику не дадут, Слайду-начкару, устроившему тотализатор. Но поспать не удалось. Через полчаса его разбудил прибежавший Диктант.
– Фелин! Подьём!
– Чо, бля?! – оторвав тяжёлую спросонья голову, спросил боец.
– Ты что ставил на проститутку?
– Банку сгухи…
– А я пачку «Кэмела»… Походу, накрывается наш выигрыш.
– Неужели дала?! – Фелинолог вскочил и, обув кроссовки, поспешил к домику Пшика, у которого под окнами собралось человек пятнадцать участвоваших в ставках.
Из открытого окна из темноты помещения раздавался скрип кровати. Причём сперва он был бодрый, а спустя пару скрипов становился всё медленнее и тише.
Скри-скрип-скрип-скрииииппп-скриииииипп…
– Не спи! – раздался голос путаны.
– Я не сплю, – сонно бурчал пьяный голос Пшика. Скрип тотчас усиливался и становился активней.
Скри-скрип-скрип-скрииииппп-скриииииипп…
– Да не спи ты!!!
– Я не сплю, – снова очухивался от храпа Пшик… но объятия Морфея были сильнее объятий жрицы любви.
– Хрррррррр!!!
– Тьфу, блять! – обиделась путана.
Снаружи заржала группа бойцов.
– Мальчики, выведите меня отсюда, – полуголая гетера высунулась в окно на звуки смеха.
Наутро начштаба Волшебник распинал Пшика на чём свет стоит.
– Пшик! Ёбаный ты индеец! Ты позоришь звание бойца Армии Лаоса! Ну как так, ёбаный ты папенгут?! Привёл бабу и уснул!!! На хуй ты её приводил?!
Фелинолог услышал это краем уха, получая со своим расчётом задачу от Шнайдера. Тема была какая-то мутная. Соседи жаловались, что от работы неизвестной РЭБ потеряли уже три «птички». Но так как зона ответственности была их отряда, то наши отрядные РЭБманы хором заявили, что ничего у них не работает (а когда у этих йобаных фиксиков что-то нормально работало?!), и ваще это не они, а оно само. И у соседей просто дроноводы криворукие и рукожопые. Командование велело выяснить, правда ли, что там работает РЭБ, или нет.
Выбор пал на расчёт Липецка, но не как на самых опытных или на самых косячных и проштрафившихся, а просто потому, что Липецк первым попался на глаза Шнайдеру. На что Фелинолог высказал командиру…
– Ну вот хули ты с утра попёрся чистить зубы на другой конец располаги? Те, блять, у нас не чистилось? Щас бы проябывались где-нибудь, а теперь катайся тут… загадки разгадывай.
Липецк сокрушённо слушал своего подчинённого и тоскливо вздыхал. Но ехать было надо.
Сборы заняли немного времени. У их расчёта был свой личный транспорт модели «Ебучее ведро с болтами» фирмы «БиБиСи» – метр едет, два неси. В простонародье откликающееся на «буханку». Водятлом у них был старый замшелый пенёк с позывным Дед (а как ещё назвать пердуна с возрастом 71 год, которого смерть посрать выпустила и на кладбище прогулы ставят?).
Когда-то (пару недель назад) Дед был личным водителем МТЛБ комбата. Сам комбат любил ездить, сидя на броне и свесив ноги в люк. Но Дед, видимо, происходил то ли из ветви Покрышкиных, то ли из Кожедубов, поэтому он носился на «мотолыге», как в жопу ужаленный. А тормозил резко, как о бетонный блок. И после того как комбат в третий раз вылетел с ногами с брони, Деда в наказание перевели к ним в расчёт. К счастью расчёта Липецка, машина чаще ломалась, и они ходили пешком или добирались на попутках. А вот в редкие моменты поездок с Дедом предпочитали надевать каски и шлемы, патамушта езда превращалась в игру пинбол, а в салоне транспорта шло действо на мотив песни «Земля в иллюминаторе».
В этот раз доехали до точки довольно быстро и почти без приключений. Ну не считать же за таковые прикушенную губу Фелинолога, разбитый нос Киш-Миша, едва не сбитого местного гуся и начисто снесённый шлагбаум поста вэпэшников?
Вылезли, вознесли молитвы за то, что доехали, и принялись за работу.
Взлёт прошёл штатно. Видеоканал и связь «птицы» с пультом были в норме, но при подлёте к определённому району начинались глюки.
– Блять, Фелин, у меня видео и связь пропали сразу! – всполошился Липецк.
Фелинолог поднёс к глазам бинокль и почти сразу сумел увидеть в него их «птицу».
– Точно РЭБ, Липецк. Вижу наш квадрик. Это не ПВО.