Максим Артёмов – Шёлк и пепел (страница 2)

Элиас выдохнул с облегчением. “Благодарю вас, господин Магистр. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы оправдать ваше доверие.”

Он взглянул на Якоба, который молча кивнул, понимая, что их работа только начинается. Вдвоем они покинули зал заседаний, оставив за собой споры и обсуждения, а перед собой – долгий и трудный путь к истине. Элиас понимал, что он принял решение, которое может изменить не только судьбу гильдии, но и его собственную…

Тусклый свет висячих ламп дрожал над столами бара “У Питта”, отбрасывая длинные тени на потёртые деревянные поверхности. Запах горелого кофе и дешевого пива смешивался с ароматом специй, пота и табачного дыма, витавшего в воздухе. Музыка, доносившаяся из угла бара, где играла небольшая группа музыкантов, состоящая из скрипача, лютниста и флейтиста, то затихала, то снова вспыхивала, создавая хаотичную какофонию. Крики официантов, пробиравшихся сквозь толпу, сменялись хриплым ором бармена, требовавшего внимания и заказов. Постоянно кто-то спотыкался, раздавал толчки или громко хохотал. Это был обычный вечер в баре “У Питта”.

Элиас, привычный к простоте и прямоте сделок на торговой площади, чувствовал себя неуютно в этой атмосфере, где за каждой улыбкой и дружеским кивком скрывались, возможно, более зловещие намерения. За соседним столиком двое пьяных матросов спорили, размахивая кулаками. В другом углу трое купцов переговаривались о прибыли, их голоса то повышались, то понижались, смешиваясь с общим гулом.

Якоб, верный и молчаливый, как всегда, передал Арчибальду Гроулу небольшой свёрток, почти незаметный в толпе. Гроул, сидевший в тёмном углу, сливаясь с мраком, спокойно развернул его. Его взгляд, стальной и безжалостный, пронзал подходившего Элиаса, словно холодный клинок, отсекая его от суеты вокруг.

“Итак, купец,” – Гроул опустил свёрток на стол в котором находилось послание от Совета. Перебивая громкий смех группы завсегдатаев за стойкой, – “вы хотите поймать того, кто нанёс удар вашей гильдии?”

“Вчерашнее убийство,” – продолжил монотонно Гроул, его голос был хриплым, но в нём слышался стальной холод, и ему пришлось повысить голос, чтобы подавить шум. “Крюгер не просто так погиб. Он задел чьи-то интересы, людей, которые скрываются в тени. По слухам моих источников, в нашем городе начало что-то происходить, пока не понятно, то ли новая организация, то ли враги империи воду мутят, надоб выяснить.”

Элиас сглотнул, ощутив тяжесть ситуации. Это дело было гораздо серьёзнее, чем он мог себе представить. Он огляделся, пытаясь определить, не привлекает ли к себе их разговор слишком много внимания.

“Какие ваши интересы в этом?”, – спросил Элиас, голос его звучал чуть надломленным, он все еще старался сдерживаться от глупых высказываний, ему пришлось наклонится к Гроулу, что бы его услышали. – “Вы нам поможете?”

“Информация,” – отрезал Гроул. “Я работаю за информацию, которую вы и ваша гильдия должны раздобыть. Если вас это не устраивает, наши дороги расходятся прямо здесь. Я не охочусь за вызовом и не люблю бесполезных усилий.” Гроул сделал паузу, его взгляд стал ещё более пронзительным, и он добавил: “Какая именно информация мне нужна, вы узнаете позже.”

В этот момент скрипка зазвучала пронзительно, заглушая их разговор на мгновение. На лицах некоторых посетителей мелькнуло раздражение, но музыка продолжила играть, словно и не прерывалась.

Элиас понимал, что у него нет выбора. Он осознавал, что сейчас он должен действовать не только ради гильдии, но и ради самого себя, ради своей выгоды. “Хорошо,” – произнёс Элиас, его голос звучал громче чем он планировал, но был слышен за всей этой суетой.

Гроул пристально посмотрел ему в глаза, словно пытаясь увидеть глубину его решимости. Глаза Гроула были наполнены болью и мраком, но теперь он сдерживался, его эмоции были под замком, и он добавил: “И помните: это игра с огнём, назад пути не будет.”

Элиас кивнул, его взгляд стал стальным, неумолимым. В этот момент он больше не был просто купцом или семьянином. Он был готов действовать, и в этой игре у него была своя роль. В баре повисла неловкая тишина, а в воздухе ощущалось некое напряжение, готовое лопнуть, как мыльный пузырь, но тут же всё пришло в прежнюю суету.

Глава 2

Неделя, прошедшая после встречи с Гроулом, превратилась для Элиаса в череду бесконечных дней и бессонных ночей. Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь плотную завесу тумана, окутавшего город. Рыночные площади, обычно такие знакомые и понятные, теперь казались лабиринтом, полным лжи и недомолвок. Грузные повозки с товарами скрипели на мостовых, а возницы, ругаясь, пытались пробиться сквозь толпы прохожих, спешащих по своим делам. Элиас снова и снова возвращался к записям Рейнхольда, ища любую зацепку, любую нить, которая могла бы привести его к тем, кто убил Арнольда Крюгера.

Якоб, молчаливый, но неутомимый, как всегда, следовал за ним, словно тень. Он приносил обрывки информации, услышанные в темных переулках, где обитали нищие и бродяги, и в шумных портовых тавернах, где моряки, пропахшие солью и ромом, делились своими байками. Именно Якоб принес весть о “Темном Клине” и его связи с Сообществом Молчаливых, а также о смертельно опасной пряности, которая, как выяснилось, была не просто специей, а контрабандным наркотиком, вызывающим не только зависимость, но и отчаяние, приводящее к самоубийству. Запах этого наркотика, подобный сладкому и горькому аромату увядающих цветов, казался вездесущим.

Вскоре стало понятно, что контрабанда этого смертельного вещества, под видом пряности, не была единичным случаем, а частью хорошо организованной сети. По слухам, за этим стояли некие торговцы, чьи имена старались произносить шёпотом, как проклятие. Похоже, что их интересы простирались далеко за пределы обычных торговых операций. Элиас начал подозревать, что убийство Крюгера было лишь верхушкой айсберга, и что за этим преступлением стоят более могущественные силы, чем он предполагал.

С наступлением вечера, когда сумрак сгущался над узкими улочками и свет фонарей начинал робко пробиваться сквозь мглу, Элиас снова оказался в шумном баре “У Питта”. Здесь, за столиками, сколоченными из грубых досок, и на покрытых пятнами от пролитого пива лавках, собирались представители самых разных социальных слоев. Музыка, крики официантов и пьяные разговоры создавали какофонию звуков, но Элиас теперь умел слышать в ней иную мелодию – мелодию заговоров и тайных сделок. Из-за открытых дверей доносился запах жареного мяса и специй, смешанный с запахом табака и дешёвого пива. На улице, перед входом в таверну, торговец жареными каштанами расхваливал свой товар, пытаясь привлечь внимание прохожих.

Он разговорился с одним из старых матросов, чьё лицо было испещрено морщинами, словно старая морская карта. Тот рассказал о слухах, связанных с некоторыми влиятельными торговыми домами, которые, по его словам, были нечисты на руку. “Говорят, что они больше не торгуют честно,” – прохрипел старик, его глаза заблестели от выпитого рома. “Они не просто купцы, они… торговцы смертью”. Откинувшись на спинку своего стула, старик продолжил: “Говорят, что эта пряность, или что это там у них, заставляет людей убивать себя, словно проклятие спустилось на наш город”.

Слова старика вызвали у Элиаса зловещую мысль. Если влиятельные торговцы были причастны к контрабанде этого смертельного наркотика, то это объясняло, почему убийство Крюгера было обставлено как предостережение. Это означало, что он перешел дорогу кому-то, кто имел достаточно власти, чтобы скрыть свои преступления и распространять смерть среди низов общества.

Следующие несколько дней Элиас посвятил поиску связи между контрабандным наркотиком и влиятельными торговыми домами. Он бродил по узким, кривым улочкам, где над головой нависали покосившиеся дома, и заходил в переполненные торговые конторы, где стоял шум и крики. Он разговаривал с измученными бухгалтерами, чьи пальцы были испачканы чернилами, и с бегающими посыльными, чьи лица были залиты потом от непрерывной беготни. Ему удалось узнать о нескольких торговых домах, которые, по слухам, занимались подозрительными сделками.

Одним из них был дом “Шёлкового Паруса”, чьи великолепные кареты, запряжённые породистыми лошадьми, часто проезжали по главным улицам, демонстрируя богатство своих владельцев. Другим – дом “Эбеновой Кости”, чей фасад, напоминающий мрачный мавзолей, наводил ужас на прохожих.

Элиас понял, что эти торговые дома могут быть ключом к пониманию всей сети, которая распространяет смерть под видом пряностей. Он чувствовал, что расследование начинает превращаться в игру с огнём, где каждый шаг мог привести к неожиданным и опасным последствиям. Теперь это не просто убийство, но и распространение отчаяния и самоубийств, что делало ситуацию ещё более гнетущей, и всё больше угнетало его.

Однажды вечером, когда он возвращался домой, проходя мимо заброшенного склада, он услышал голос Якоба. “Я нашёл человека, который видел Крюгера перед смертью,” – прошептал тот, его глаза сверкали в полумраке переулка. “Он говорил, что Крюгер встречался с представителем дома “Шёлкового Паруса”, неким Викрамом Сингхом”.