Максим Арх – Первый БПЛА Второй Мировой (страница 21)

Закрыв глаза, чуть полежал, а потом поднялся. Тело ныло, но слушалось. Стараясь не ступать на больную ногу, ковыляя, подошёл к тяжёлой, металлической двери с блестящей хромированной ручкой и незнакомым замком. Потянул. Она не поддалась. Толкнул — то же самое. Заперто.

Сергей вернулся к кушетке, придвинул её к стене под одну из ламп, встал на матрац и стал разглядывать незнакомую конструкцию. Плоская, вмонтированная в потолок, без проводов и патрона. Свет от неё лился ровный и холодный. Он коснулся поверхности. Та оказалась не горячей и даже приятно прохладной.

— Не наши это дела, — пробормотал он. — Немцы что-то новое придумали? Или кто на такое способен? Я многое видал, но чтоб вот так, свет без тени…

Он стоял, глядя на лампу, и в голове складывалась цепочка событий. Его поймали. Пытали. Потом этот… «беспилотник». Побег. Лес. Падение. И вот теперь он здесь.

Дошёл в забытьи сам? А кто пустил? Кто перевязал и положил на кушетку? Да как он вообще это место сумел найти?

Ответ мог быть только один: сюда его принёс тот, кто называет себя Николаем. Нашёл его и притащил в бессознательном состоянии в место своего укрытия.

«Да, нет сомнения, что всё было именно так. Все улики сходятся. Дрон– необычный. И место это — необычное. Но кто я теперь для него? Пленник? Подопытный?»

Сергей сел на кровать и провёл рукой по щеке — щетина, грязь, засохшая кровь. Всё, как после допроса.

«А ведь, если бы хотел добить, не стал бы возиться. Значит, я ему или им, если он тут не один, зачем-то нужен живым».

Разведчик снова подошёл к двери и дёрнул за ручку — металл не шелохнулся. Решил постучать — раз, другой, ещё и ещё. Ответом была тишина. Только где-то глубоко, вроде бы как под полом, слышалось лёгкое ровное гудение.

«Паровой котёл? Трубы?»

Он стукнул снова, потом ещё сильнее.

«Неужели заперли и не слышат ничего? Ведь если я в бывшем арсенале… второго входа тут нет и быть не может — безопасность и контроль, это основное в таком помещении. А что будет, если сюда больше никто никогда не придёт?».

От этой мысли его словно переклинило. В груди поднялась злость. Он стал неистово колотить в дверь руками, потом ногой. Гул железа раскатился по комнате, отдаваясь в стенах.

— Эй! Эй!! Есть кто живой⁈ — кричал он. — Открывайте, черти! Откройте!

Ответа не было. Только гудение усилилось, и где-то в углу раздалось тихое, почти жужжащее стрекочущее звучание.

Сергей на мгновение замер, а потом резко обернулся. В верхнем углу, рядом с потолком, что-то мигнуло. Маленький блестящий глазок, словно чёрная бусина, казалось, сделал небольшое, едва уловимое движение, будто развернулся.

«Фотоаппарат? — догадался разведчик, нахмурившись.–Да, очень похоже, что это объектив. Только странный, без вспышки, без щелчка».

Он прищурился и подошёл ближе.

«Снимать решили? Заперли — и фотографируют? Это что, эксперимент какой-то?»

Злость поднялась, как волна.

— Я вам не подопытный кролик! — крикнул Сергей, ударив кулаком по двери.

Железо загудело, боль отозвалась в костяшках. Он выругался и ударил снова. — Вы слышите меня⁈ Немедленно выпустите!

Он колотил и колотил, пока дыхание не сбилось. Потом вернулся к кушетке и, присев, поморщившись, погладил повязку на ране. Та вновь начала болеть.

«Твою же мать… Где я? Кто эти люди?»

Внезапно послышались шаги. Едва уловимые, но отчётливые. Кто-то подходил с другой стороны двери. Разведчик замер и выпрямился.

Послышался щелчок — будто в замок вставили ключ, и сразу раздался спокойный, немного приглушённый голос:

— Сергей, ты как себя чувствуешь?

Тот вздрогнул. Голос ему показался знакомым. Впрочем, он и был знакомым.

— Николай? Это ты? — проглотив застрявший комок в горле, спросил он.

— Я, — ответил тот.

Младший лейтенант встал и, глядя в сторону, откуда слышался голос, стараясь не сорваться на крик, произнёс:

— Открой дверь.

— Ты в нервном состоянии, — напомнил Николай. Его голос звучал спокойно, почти как у врача. — Я боюсь, что ты себя не контролируешь.

— Контролирую. Открой. Ничего я с тобой не сделаю.

— А ты что, до этого момента намеревался что-то сделать? — удивился голос.

— Нет — неправильно выразился. Просто открой дверь. Я обещаю, что буду вести себя как гость и ни на кого не нападу.

Николай помолчал, а потом коротко спросил:

— Даёшь слово?

— Да! Слово комсомольца! — ответил разведчик, напрягаясь всем телом.

За дверью повисла пауза.

Потом послышалось короткое движение, будто кто-то переступил с ноги на ногу, и голос ответил:

— Хорошо. Будем считать, что я тебе верю. Только прошу тебя: не делай глупостей и отойди на два шага назад.

Младший лейтенант медленно отступил, чувствуя, как сердце колотится,а где-то в горле стоит всё тот же ком. Он сжал кулаки и на всякий случай напрягся.

Раздался двойной щелчок, дверь дрогнула, скрипнула и медленно открылась.

В проёме возник молодой человек. Он был действительно ровесник Сергея — темноволосый, лет двадцати, может двадцати двух; лицо чистое, загорелое, без щетины. Глаза внимательные. На нём была странная, хоть и явно военная пятнистая форма, не похожая ни на какую из знакомых красноармейских гимнастерок, кителей и даже десантных маскхалатов — узор больше напоминал большие грубые кляксы, будто кто-то рисовал их кистью. Ткань казалась тоньше, чем у известных ему образцов, а сама одежда сидела плотно, по фигуре, и в движении не шуршала. На ногах — тёплые тапочки или лёгкие домашние сапоги, трудно было сразу понять. На поясе у парня висел пистолет — не привычный наган и наш надёжный ТТ, но и не такой, как у немцев или у местных полицаев: рукоять и ствол — короткие, корпус гладкий, и даже отсюда оружие выглядело толстым и неуклюжим. Это сразу бросалось в глаза, потому что не было чем-то знакомым.

— Ну вот, — сказал парень спокойно. — Ты как?

Сергей уставился на него и первым делом нахмурился:

— Зачем тебе это? — он кивнул на пистолет.

— Для безопасности, — спокойно ответил тот. Затем чуть помялся и с виноватой улыбкой добавил: — Это не летальное оружие. Газовое. Особого вреда оно не причинит.

Разведчик, стиснув зубы от боли в боку, скептически усмехнулся:

— Ты опасаешься меня?

Николай посмотрел прямо в глаза и всем своим видом показал, что вопрос не смешон:

— А вот на это ты мне ответь: должен ли я тебя опасаться?

Сергей чуть помолчал, а потом сказал:

— Если ты не предатель и за нас, то тебе меня бояться незачем. Тем более что я слово дал. Да и жизнь ты мне спас — я тебе обязан.

Парень кивнул, словно соглашаясь и принимая признание, и тут же перешёл к делу:

— Хорошо. Тогда давай решим, как мы будем жить дальше. Ты согласен находиться на моём объекте и соблюдать мои правила? — спросил Николай.

Разведчику такая формулировка пришлась не по вкусу. В ней сквозила какая-то сухая уверенность, будто перед ним не растерянный студент, которым он якобы являлся, а офицер особого отдела. Но Сергей понимал: выбора у него особо не было. Раз он пообещал Николаю вреда не причинять — по крайней мере до тех пор, пока не убедится, что тот не враг, — приходилось идти на уступки.

— А у меня есть другие варианты действий? — хмыкнул он, стараясь скрыть неловкость и внутреннее раздражение.

— Есть, — всё также спокойно ответил Николай. — Ты можешь уйти. Я тебя провожу, дам еды и медикаментов. И на этом наши с тобой пути-дороги разойдутся. Но можешь остаться — и находиться здесь в относительной безопасности.

Сергей прищурился, внимательно вглядываясь в лицо парня. Тот говорил без нажима, но в голосе ощущалась твёрдость, не свойственная двадцатилетним.

— А что это за место? — спросил он наконец.

— Научное предприятие по изучению работы беспилотной авиации, — коротко пояснил новый знакомый, будто уже повторял эти слова сотню раз.

Младший лейтенант нахмурился.