Максим Акимов – Женщины Гоголя и его искушения (страница 94)
Дело в том, что Гоголь – это стихия, сама стихия, как она есть, и, соприкасаясь с нею, будто входя в океаническую воду, человек обретает новые свойства и раскрывает себя по-новому. И хотя на самом-то деле океан – это добрая, чуткая махина, ведь как русская литература когда-то вышла из странной гоголевской повести, так и сама жизнь зародилась однажды в океане, породив новые, непростые смыслы. Но, к сожалению, иные критики и биографы сумели найти в нём и проявить в себе лишь тёмное, и, увы, в этом есть печальная закономерность человеческой сущности.
Однако Гоголь мечтал о достижении титанических целей, и на этом поприще он, пожалуй, надорвался, нагрузив свою душевную платформу слишком тяжкой задачей, превышающей максимальную нагрузку на ось.
И в этом был весь Гоголь, его жизнь была об этом. Ни один человек не должен прожить просто так, его жизнь не должна проходить попусту, она обязательно должна быть о чём-то. И не так важно, насколько это великая жизнь, насколько много в ней радости или грусти, она должна быть о чём-то искреннем, светлом, существенном. Гоголевская жизнь была о борьбе с мёртвыми душами, с душевной мертвечиной. Именно потому на фигуре Гоголя и сфокусировано столько лучей, столько разных векторов, столько острых углов сошлось: и зависть коллег по цеху, и политика, и кипение всевозможной страсти.
Понятное дело, что на этом свете мёртвые души имеют свои возможности, и потому они смогли уязвить Гоголя, а вернее, укоротить его жизнь. Однако житьё-бытьё на этом свете всегда оканчивается смертью, а поэт всегда погибает трагически, каким бы странным и нетипичным он ни был. Но когда он сумел создать для нас то
Гоголю довелось начать, иронически и странно начать грандиозный и сложный разговор, который звучит с тех пор во многих местах, в самых разных уголках, где помнят и любят его.
Вот и я нисколько не пожалел, что восемь лет посвятил изучению его биографии, ведь чем дальше двигался, тем больше гоголевский мир раскрывался передо мной, как эстуарий горной реки, распахнутый в сторону океана. Зловещих омутов не отыскалось по пути, и тёмного осадка не осталось у меня в душе лишь благодарность к Гоголю.
Работая над книгой о нашем классике, я многое для себя открыл, и оттого мне захотелось многое проговорить в этой книге, на многом сделать акцент, о многом напомнить, и книга получилась гораздо более объёмной, чем я поначалу задумывал. Но теперь я замолкаю, ведь сказано то и в самом деле уже немало. Не знаю уж, насколько удачно оно прозвучит, однако для того, чтобы прозвучало-таки, я должен буду теперь обратиться к вам с просьбой.
Итак, если сможете, найдите время в ближайшие выходные, затопите камин или просто включите маленькую настольную лампу, откройте гоголевский томик и найдите в нём «Ночь перед Рождеством». Вот тогда, забыв обо всём, вынырнув из надоевшего Интернета, отрубив надоевшее ТВ, снова перечитайте историю о том, как любовь побеждает подлость и глупость, побеждает мрак и отчаяние, побеждает само зло, заставляя человека совершить подвиг, завоевать сердце любимой, сделать её счастливой и подарить ей мечту, добытую где-то за тридевять земель.
И окунувшись в гоголевскую зимнюю сказку, вы почувствуете, как на вас смотрят его хитровато прищурившиеся глаза, вы услышите его мягкий, окающий, старинный полтавский говорок, вы увидите растрёпанную шевелюру его рыжеватых волос и не сможете не поверить во всё то нежное и тонкое, что он так хотел сказать, ведь Гоголь был и об этом, во всяком случае он хотел быть об этом, просто судьба распорядилась иначе.
Не верьте ничему дурному и тёмному, что говорят о Гоголе иные нервные люди, пустое это всё. Он наивный, добрый, любите его, только одно это ему и нужно… там, в живой вечности, где он обитает.
Ну а если вы молодой писатель или задумали им стать, то Гоголь, по обыкновению своему, способен будет жестоко огорчить вас, ведь за всё то время, что прошло здесь у нас после Гоголя, никто так и не превзошёл его в художническом мастерстве. И что-то подсказывает, что странный великан так и останется выше всех, заставляя иных радоваться и плакать, иных глубоко задумываться, а иных – завидовать. Такие вот дела.
Примечания
1. Современник. 1913. IV. С. 252.
2.
3. Там же.
4. Берег. 1880. № 268.
5.
6. Там же.
7.
8. Исторический вестник. 1902. № 2. С. 660.
9.
10.
11.
12. Там же. С. 41.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19. Там же.
20.
21.
22. Там же. С. 27.
23. Письма Н.В. Гоголя / Под ред. В.И. Шенрока. Т. 1. СПб., 1902. С. 42.
24.
25.
26. Берег. 1880. № 268.
27. Там же.
28. Гимназия высших наук и Лицей князя Безбородко. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1881.
29.
30.
31. Письма Н.В. Гоголя. Т I. С. 89.
32.
33.
34.
35. Там же.
36. Материалы для биографии Пушкина. 2-е изд. 1873. С. 360.
37.
38.
39.
40.
41. Там же. С. 24.
42. Там же.
43.
44.
45. Письма Н.В. Гоголя. Т. I. С. 75.
46.
47.
48. Московский телеграф. 1829. № 12.
49.
50.
51.
52. Русская старина. 1898, июнь. С. 605.