Макс Волхв – Слизни (страница 3)

До этого момента я вообще этот дом не замечал, но теперь отчётливо разглядел, что дверь заперта на навесной замок. Но Геннадий Васильевич дал мне только два ключа: один от калитки в заборе, второй от нового дома, а вот от этого – нет. Моё природное любопытство кричало внутренним голосом: «Возьми молоток и сбей замок! Посмотрим, что там интересного». И я не стал с ним спорить.

Бутерброды я отложил в сторону, и уже через несколько минут стоял возле двери держа в руках инструмент для взлома. Спустя пару прицельных ударов старый механизм замка разрушился, а дверь со скрипом открылась, приглашая меня зайти.

Внутри оказалось удивительно чисто: стены зачищены и, судя по хорошему состоянию, покрыты каким-то защитным составом, все щели между венцами надёжно законопачены паклей. Под ногами мягко пружинил ровный дощатый пол, покрытый прозрачным слоем лака. У одной из стен уютно примостился диванчик, из-под съехавшего покрывала которого выглядывала старая обивка. Напротив расположился массивный деревянный стол ручной работы, окружённый тремя стульями. А чуть подальше приютились скромный холодильник и маленькая электрическая плитка с двумя конфорками.

Обычно в такие моменты у меня включается воображение, вот и сейчас я перенёсся в далёкое прошлое. Там молодой Геннадий Васильевич после трудового дня отдыхал на диване, возле плиты стояла его молодая супруга. И они были счастливы…

Из-за этих мыслей я вновь вернулся к тревожащему вопросу: почему он продал мне участок? Ведь это его память и хорошие, тёплые моменты жизни. Или же наоборот? Здесь произошло что-то плохое, и он хотел от них раз и навсегда избавиться. Интуиция дрогнула странным предчувствием, и я продолжил осмотр дома.

С левой стороны от входа обнаружилась дверь, ведущая в кладовку, где нашёлся хозяйственный инвентарь: лопаты, грабли, и ещё много чего для огорода. Чуть впереди блестела лакированными ступеньками лестница, ведущая на мансарду. Поднявшись, я попал в просторную и полупустую комнату. Мебели и правда не хватало – только заправленная кровать, сверху покрытая пледом, напротив, на журнальном столике большой старый телевизор, на нём домашняя антенна с растопыренными в разные стороны металлическими усами, возле окна письменный стол и стул.

Приоткрыв занавеску, я поразился восхитительным видом на лес – замечательное место, чтобы остаться наедине с самим собой. В ту же секунду я категорически пересмотрел своё преждевременное решение снести старый дом, и понял, что эта комната станет моим кабинетом на летний период. Вся атмосфера вокруг была просто пропитана тайной, загадкой и немножечко мистикой, а что ещё нужно автору? В голову пришла интересная идея по сюжету для нового рассказа, и если бы на тот момент у меня при себе был ноутбук, то я незамедлительно приступил бы к делу.

Фантазия неумолимо рисовала сцены будущего романа, и боясь вспугнуть внезапно посетившую меня музу, я медленно переложил подушку, чтобы поудобнее лечь на кровать, не упуская из виду пейзаж леса. Именно он и был отправной точкой нахлынувшей волны вдохновения. В подсознании стремительно проносились действия героев, словно в захватывающем фильме. Увлечённый, я лёг, и в этот момент резкая боль в правом боку бессовестно прервала весь творческий процесс.

Причиной столь грубого и наглого вмешательства послужила книга в жёстком переплёте, обнаруженная мной под пледом. В секундном порыве ярости я высказал всё что о ней думаю, срывая свой гнев. Естественно, она ничего не ответила, но мне стало значительно легче.

Когда эмоции улеглись, моё внимание привлекла обложка, вернее то, что на ней не было названия. Недолго думая, я раскрыл книгу и понял, что ошибся. Это была не книга, а блокнот, причём с полностью исписанными страницами. Не читая текст, я обратил внимание на грубый почерк: сильный нажим, мелкий размер, буквы плясали из стороны в сторону, а в некоторых местах линии неоднократно обведены. Скорее всего неизвестный мне автор находился в крайне встревоженном состоянии. Было интересно узнать, что там написано, но эти записи явно предназначались не мне. Мог ли я их прочитать и удовлетворить своё любопытство? Совесть настойчиво произнесла: так делать категорически нельзя! Я закрыл блокнот, и чисто на автомате, убрал его под плед, откуда и вытащил.

Момент вдохновения был безвозвратно утерян, и я решил вернуться к работе.

До вечера мне удалось навести на участке подобие порядка. Конечно, это было только начало, но главное, оно положено, и дальше будет гораздо легче. Довольный собой, я запер дверь и отправился домой.

Подходя к центральным воротам сада, возле сторожки, я увидел Анатолия. Он сидел на лавочке, глядя пустым, задумчивым взглядом в сторону леса. Его губы растянулись в блаженной улыбке, а красный цвет лица выдавал причину радости – употребление спиртного. Скорее всего он бы меня и не заметил, но я поднял руку и поздоровался:

– Приветствую, Анатолий, как служба?

– О, новенький, – проигнорировал мой вопрос Анатолий, ответив слегка заплетающимся языком. – Ты куда торопишься? Посиди, отдохни немного, поговорим по душам.

Тратить время на пустую болтовню не входило в мои планы, я хотел успеть в хозяйственный магазин до закрытия, чтобы купить замок для старого домика, но обижать сторожа отказом не решился. Судя по рассказу Вадима, этот человек знает всё про всех, а такой знакомый мне пригодится. А ещё мой друг предупреждал, что полученную информацию стоит делить на двое, ведь Анатолий любитель неслабо так приукрасить свои сплетни. Самое интересное, что он сам искренне верил во всё что говорил, и по этой причине отделить правду от фантазии практически невозможно. Хотя, именно он проболтался Вадиму про то, что Геннадий Васильевич продаёт участок, так что я ему немного обязан.

Подошёл к сторожу, мы обменялись рукопожатиями, и я сел на соседнюю лавочку. Анатолию, судя по всему, очень сильно хотелось с кем-нибудь поговорить и выведать новых сплетен.

– Ну как рабочий день? Убрался у Генки на участке? – произнёс он с нотками издёвки в голосе.

– Продуктивно день прошёл… Траву скосил и прибрался. Только это уже мой участок, а не Геннадия Васильевича, – ответил я, сразу обозначая, что тружусь на своей территории.

Но Анатолий развёл руки в стороны и добавил:

– Не знаю, на новоселье не выпивал.

Тут стало понятно, к чему ведёт старый пройдоха, и улыбнувшись, я произнёс:

– Намёк понял. Завтра исправлюсь.

– Эх, молодёжь, вечно вы неподготовленные, и всё вам намекать надо, – пробурчал Анатолий, сунув руку в заросли травы под собой, и, словно искусный фокусник, из ниоткуда достал початую бутылку водки с двумя пластиковыми стаканчиками. Один протянул мне. – Давай жахнем за знакомство.

– Я не пью. Аллергия на алкоголь, – отказался я, применив свою стандартную отмазку. Это гораздо проще, чем каждый раз объяснять, что предпочитаю здоровый образ жизни.

Посмотрев на меня взглядом полным сочувствия, Анатолий налил себе четверть стаканчика, выпил залпом и занюхал рукавом. После чего, слегка прослезившись, сторож продолжил разговор:

– Я тоже теперь редко. Так… чисто пока Зойка – это жена моя, в саду ковыряется, я тут отдыхаю. А дома ругается на меня, спасу нет. И ведь была раньше нормальной бабой – под ужин и рюмочку нальёт, и сама за компанию выпьет, а сейчас… эх…

– Здоровье ваше бережёт просто, – встал я на сторону его супруги.

Но Анатолий возразил:

– Да зачем оно здоровье-то если грустно всё вокруг? Там в другом дело: несколько лет назад она сильно заболела, прям неделю с кровати не вставала, а потом в один миг оклемалась. Представляешь!? Вот только вечером её с ложки супом кормил. Утром просыпаюсь, а она на кухне блины жарит. Я и обомлел, ты, говорю, куда вскочила? А она: хорошо себя чувствую, нечего просто так в кровати валяться? И как подменили её! С тех пор и сама не выпивает, и мне не даёт.

Чтобы поддержать разговор, я изобразил удивление и посочувствовал новому знакомому. Хотя в тот момент эта история не показалась мне странной: многие люди находясь в тяжёлом состоянии переосмысливают свою жизнь, видимо именно это и произошло с Зоей. Я решил сменить направление мысли Анатолия в другую сторону:

– Радоваться надо, что выздоровела ваша супруга, а не грустить.

– Так я и радуюсь… – произнёс Анатолий на выдохе, и сменил тему. – А вообще хорошо, что ты этот участок купил. Генка ведь там третий год не появлялся, после того как его внук пропал.

– А что произошло с его внуком? – поинтересовался я, внимательно взглянув на собеседника.

– Так непонятно… Просто пропал! Там вообще история грустная. Генка ведь сосед мой, и я всё это собственными глазами видел. Даже не представляю, как он это пережил. Врагу такое не пожелаешь.

Похоже, последний стаканчик был лишним, речь у Анатолия стала менее связанной, предложения не заканчивались, а язык заплетался почти на каждом слове. Но благодаря его пусть и не связной болтливости, в моей голове наконец-то начало складываться понимание, а именно – почему Геннадий Васильевич, когда показывал мне участок, не зашёл на территорию.

– Что пережил? – спросил я, видя, что Анатолий потерял нить своего рассказа в забытье опьянения.

– Пережил? – переспросил он, а после, видимо вспомнив, что хотел сказать, продолжил. – Ах, да… У него сначала дочь со своим мужем в аварии погибли. А Антошка, это внук его, в шесть годиков сиротой остался. Гена воспитал мальчугана настоящим мужиком. Знаешь какой классный пацан вырос?! После армии Антон вообще богатырём вернулся: крепкий, сильный. Устроился на завод работать и мастером стал. Хотел себе дом купить, а Гена ему: «зачем деньги тратить, вон участок бери, да стройся». А потом он пропал…