Макс Вальтер – Руль (страница 37)

— Нас вообще кормить собираются?

— Да, где-то за час до боя принесут очень сытную пайку, но я не рекомендую к ней прикасаться.

— Почему?

— Во-первых, голод — самый лучший мотиватор, а во-вторых, так ты будешь чувствовать себя сонной мухой.

— Резонно.

— И вообще, настоятельно рекомендую поспать.

— И я вынужден согласиться, — в тон подруге ответил я.

Пробуждение приятным не назовёшь. Мой график окончательно сбился, и первые несколько секунд я совершенно не ничего не понимал. Ни где нахожусь, ни кто я, и уж тем более — чего от меня хотят. Однако хлёсткая пощёчина, от которой зазвенело в ушах, моментально развеяла остатки сна. Внутри вскипела злость, подбросив пару вёдер адреналина в кровь. Но бить в обратку я не решился: спина после предыдущего протеста ещё не прошла.

В камеру внесли обильный ужин, состоящий из шашлыка и свежих овощей, даже бутылку коньяка не пожалели. От аромата жареного мяса рот наполнился слюной, и мне стоило огромных усилий отказать своему брюху в удовольствии.

Гюрза выглядела очень плохо: вся бледная, дыхание тяжёлое. Вертухай пытался её разбудить, но безрезультатно. Я, конечно не медик, но, кажется, без микса она вряд ли сможет участвовать в боях. О чём я незамедлительно поведал дружиннику. Тот задумчиво почесал макушку и, ничего не сказав, покинул камеру.

Я тут же метнулся к подруге. Зачем-то пощупал пульс, прикоснулся губами ко лбу, даже веко приподнял, чтобы в глаза посмотреть. В общем, произвёл все те процедуры, которые входили в обязательную программу квалификации водителя-дальнобойщика. Без периодической сдачи зачёта по первой медицинской могли даже в рейс не выпустить. Естественно, нас это сильно раздражало, и мы часто хаяли штатного медика за свои страдания. Вот только по факту нам не раз приходилось применять эти навыки на практике.

Судя по предварительной диагностике, у Гюрзы повышенное внутричерепное давление. Такое бывает при травмах головы. Мозг сильно бьётся о черепушку, после чего на нём возникает гематома. Иными словами, мозг распухает, и ему становится тесно в коробке из костей. И дело это нешуточное. Без квалифицированной медицинской помощи на горизонте брезжит летальный исход. Благо в Мешке имеется волшебное средство под названием «микс». Как раз трубочку с ним нам и сунул в смотровое оконце вертухай.

Есть у него одно очень серьёзное противопоказание: после употребления лекарства в течение следующих суток нельзя использовать любую другую пыль. А она-то нам вскоре ой как пригодится. Хотя если верить Гюрзе, толку от неё не сильно много, так, немного жизнь продлить, чтобы потешить зрителя. Но в данном случае выбор невелик: либо она умрёт в страшных муках здесь, в камере, либо в бою, в бойцовской яме. И зная свою боевую подругу, я уверен: смерть в постели она мне не простит.

Подловив ритм дыхания, я выдул чудодейственное средство ей в рот и поспешил отпрянуть. Когда микс берётся за работу, человека корёжит так, что от него можно и по щам отхватить. А оно мне надо?

— Фу-у-ух, — выдохнула Гюрза, когда действие микса сошло на нет.

А дальше она выдала такую матерную тираду, что мне натурально захотелось вначале помыть уши с мылом себе, а затем и рот девушке.

— Как себя чувствуешь? — задал я дежурный вопрос.

— Готова разбить пару наглых харь, — ответила она. — И раздавить голову этому чёртову ублюдку, который нас сюда затолкал.

— Боюсь, это будет не так-то просто, — вздохнул я.

— Руль, пообещай мне кое-что.

— Не-е-е, — с ухмылкой протянул я, — так дело не пойдёт. Ты вначале скажи, что хочешь, а там я подумаю.

— Тогда ты не согласишься.

— То есть ты думаешь, что после этого я готов обещать всё что угодно?

— Господи, какой же ты иногда бываешь душный, — закатив глаза, произнесла Гюрза. — Ладно, срать… Короче, если мы выберемся отсюда, пожалуйста, не мешай мне.

— А можно подробнее?

— Увы, но нет, — покачала головой она. — Здесь слишком много лишних ушей.

— Может, всё-таки пожрём? — Я кивнул на поднос с ещё тёплым шашлыком. — У меня от одного вида уже желудок сводит.

— Можешь огурчик стрескать и перчика кусок, — разрешила Гюрза. — К мясу лучше не прикасайся. Слишком тяжёлая пища, тебя сразу в сон потянет.

— Да я проснулся минут двадцать назад.

— Хочешь сдохнуть — жри, — отмахнулась она.

Я немного подумал и всё же решил не рисковать. Огурчик и половинка сладкого перца пролетели в желудок, слегка притупив чувство голода. И в этот момент в коридоре раздались голоса и лязг задвижек.

— Всё, пора. — Гюрза соскочила с нар и, хрустнув шеей, несколько раз достала руками до пола, растягивая мышцы на ногах.

— Ты что, собираешься напасть на дружину? — на всякий случай уточнил я.

— Ну я же не совсем из ума выжила, — ответила она. — Смысла от этого ноль, только проблем добавит.

— Ясно, — огорчённо выдохнул я. — Значит, барахтаться мы не собираемся?

— Барахтаться тоже нужно с умом, — ответила Гюрза, и в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояли двое, с автоматами на изготовку.

— На выход! — сухо скомандовал один из них и слегка посторонился.

Мы спокойно вышли из камеры, стараясь не производить резких движений. В коридоре нас ожидали ещё трое. Так, под стволами, мы прошли весь коридор и собрали остальных заключённых, а затем отправились на улицу.

Здесь всё так же лил дождь. Я подставил под его капли лицо, чтобы хоть немного охладиться. Нет, жарко мне не было, просто эмоции зашкаливали. Ведь вскоре мне предстояло заглянуть в глаза смерти, и тело реагировало на это соответствующим образом. Сердце билось о рёбра, в глазах периодически темнело, а руки тряслись, как у конченого алкаша, увидевшего вожделенную бутылку.

Один из наших решил вопрос радикально: попытался сбежать. Но очередь из автомата, оказалась куда проворнее. Кажется, я даже видел, как из его бедра вылетел кусок мяса, вырванный пулей. Естественно, подохнуть ему никто не позволил, а доза микса быстро вернула придурка в строй.

— Вот же дятел, — шёпотом произнесла Гюрза. — Сам себя шанса на победу лишил.

— То есть шанс всё-таки есть? — ухватился за надежду я.

— Он есть всегда, — кивнула девушка. — Правда, в нашем случае вероятность выиграть в рулетку гораздо выше.

— А ты умеешь успокаивать.

— Пф-ф-ф, обращайся, — фыркнула она.

Путь к яме не занял много времени. Она оказалась скрыта в одном из ангаров. Видимо, для того, чтобы туда не совали нос праздные зеваки, да и зрители были укрыты от дождя. А их сюда набилось немало.

Сама яма представляла собой… Да обычную яму прямоугольной формы метров шести в ширину и метров десяти в длину. А вот в глубину она уходила метров на двенадцать. Сверху её накрывала плотная решётка, и зрители наблюдали за боями, стоя на ней. Те же, кто не умещался на первых рядах, созерцали бой на экранах телевизоров, заботливо развешанных по всему ангару. Здесь же делались ставки, и графа «боец победит» выглядела предательски пустой. Большинство ставок было на различное время, которое должен продержаться опущенный в яму человек. Для этого в заднем левом углу была оборудована грузовая площадка, на которой, как на лифте, и спускали бойцов.

Завидев нашу процессию, люди взревели, осыпая нас аплодисментами и улюлюканьем. Звучали и напутствующие фразы, такие как: «Не вздумай сдохнуть раньше минуты», «Покажи нам сиськи, шлюшка» и многое другое. Ах да, грузовую площадку отделял от основной толпы сетчатый заборчик из рабицы. Здесь же расположился стол, на котором бойцам выдавались трубочки с пылью, чтобы всё выглядело честно.

Первым в яму спустили того, кто пытался сбежать. Ему при всём народе предложили выбрать пыль, под которой он вступит в схватку, и к моему удивлению, он схватил трубочку с красной. А дальше я смог наблюдать, что происходит с человеком, который пренебрегает правилами двадцати четырёх часов.

Он поднёс трубочку ко рту, когда лифт опустился примерно до середины ямы. Из его глотки вырвался звериный рёв, полный боли и какого-то безумия. Впрочем, именно оно его и ожидало. Достигнув дна, он уже хохотал без остановки, кричал всякую чушь, а затем принялся выковыривать себе глаза голыми руками. Когда из потайного коридорчика, забранного металлической переборкой, выпустили красного монстра, боец находился уже на грани истерики. Он даже не посмотрел на приближающуюся смерть.

Красный подхватил его за ногу и, словно плюшевой игрушкой, приложил человеком о стену. Звук был такой, будто на пол упала мокрая тряпка. Истерический смех мгновенно оборвался, а по толпе прошёл вздох разочарования.

— Ни одна ставка не сыграла, — бодрым голосом оповестил ведущий в микрофон. — Боец продержался на ринге всего три секунды!

Люди тут же взорвались негодованием. Кто-то обвинял администрацию в подставе, другие просили вернуть им камни. Но гомон тут же стих, когда был объявлен следующий бой. Точнее, гул голосов просто сменил настроение. Проигравшие только что вновь спешили расстаться со своими камнями, делая очередные ставки на нового кандидата.

— Идущий на смерть приветствует вас! — гордо ударил себя кулаком в грудь следующий боец, а затем взревел во всю глотку:– Вальхалла ждёт своих сыновей!

Он выбрал синюю пыль. Её он принял так же, примерно на середине пути грузовой площадки в яму. А я всё думал, почему никто из них не пытается бежать? Ведь приняв пыль, можно попытаться прорваться сквозь всю эту ревущую толпу. Не станут же дружинники стрелять по мирным гражданам? С другой стороны, побег всё равно оборвётся смертью, форт не удастся покинуть незаметно. Да и куда бежать, когда за стенами уже вовсю беснуются голодные твари. Здесь есть хоть какой-то шанс. Наверное, именно за него и хватаются бедные люди.