Макс Вальтер – Исповедь смертного греха 4 (страница 8)

Вскоре мы уже разместились в салоне вездехода. Мишка запустил водородный генератор, который неслышно заурчал под капотом, и мы двинулись к лабораторному комплексу. Мне очень хотелось понять, что же там произошло. Что заставило Карину отступить и спрятаться?

«Титан» мягко катил по равнине, и независимая подвеска отрабатывала каждую неровность. В салоне было тепло, пахло разогретым пластиком и кофе из термокружек, которые мы прихватили с собой. Мишка сидел за рулём, и по его довольной физиономии было видно: вездеход ему нравится.

Балки, которые я разглядывал на карте, «Титан» преодолел играючи. Клиренс подняли до максимума, и машина просто переползала через овраги, как сытый зверь. Колючие кустарники ложились под колёса с сухим хрустом, и мы даже не сбрасывали скорость. Животных не встретили. Видимо, местная фауна была уже научена горьким опытом, чтобы не соваться под шестиколёсную тушу.

Температура неумолимо росла. Иней, серебривший камни на рассвете, таял на глазах, собираясь в небольшие лужицы, которые тут же начинали парить под лучами поднимающегося солнца. Я покосился на датчик температуры на панели, и он уже показывал плюс два. Такими темпами к полудню будет под плюс сорок.

Через полчаса «Титан» замер в условленной точке. Три километра до лабораторного комплекса. Дальше пешком.

Мы выгрузились. Мишка заглушил генератор и задраил кабину. Я проверил «Рысь-М», убеждаясь, что оптика чистая, а магазин полный. Закинул винтовку на плечо и махнул рукой.

— Выдвигаемся.

Группа пошла цепью. Я впереди, Мишка и Санёк по флангам, Дашка — в центре. Шли молча, внимательно оглядывая окрестности. Ветер гнал по равнине облачка пыли, и они оседали на стёклах очков тонкой серой плёнкой. Я то и дело протирал их тыльной стороной перчатки.

Через два километра мы залегли на холме, который я выбрал в качестве точки обстрела. Я поднёс к глазам бинокль, и визор тут же синхронизировался с оптикой, выводя картинку в повышенном разрешении.

Лабораторный комплекс лежал передо мной как на ладони. Двойной периметр, купола, приземистые здания, охранные вышки. Всё как на схеме Санька, только вживую масштаб ощущался иначе. Комплекс был очень большим.

— Каин, анализируй.

— Принято.

На картинку в визоре начали накладываться метки. Красными точками Каин отмечал камеры наблюдения. Жёлтые квадраты он выбрал для ниш с автоматическими турелями. Я насчитал восемь огневых точек только на видимом участке периметра. Каждая прикрывала свой сектор, и они неплохо перекрывались, не оставляя слепых зон.

Но всё это богатство выглядело мёртвым. Ни движения на вышках, ни огней в окнах, ни людей у ворот. Только ветер гонял пыль по внутреннему двору, и она оседала на брошенном погрузчике, застывшем у главного входа. Посты охраны пустовали и даже контрольно-пропускной пункт, выглядел заброшенным.

— Ты только посмотри, — прошептал Мишка, пристроившийся рядом с биноклем. — Они что, просто взяли и ушли?

— Или их заставили уйти, — ответил я, не опуская бинокля.

— Интересно, — хмыкнул Санёк, — что бы это могло быть?

— Вот сейчас и узнаем, — ответил я и ещё раз обвёл взглядом периметр.

Тишина. Мёртвая, неестественная, нарушаемая только завыванием ветра в пустых переходах между зданиями. Даже пыль, казалось, двигалась как-то лениво, словно и она устала от этого места.

Я опустил бинокль и повернулся к группе.

— Выдвигаемся к периметру. Я остаюсь здесь и занимаю высоту, работаю по турелям. Вы ждёте сигнала. Как только сниму последнюю, заходите внутрь. Вопросы?

— А если там кто-то живой? — спросила Дашка.

— Тогда он либо прячется, либо уже мёртвый. В любом случае сначала зачищаем периметр, потом думаем, исходя из ситуации.

Вопросов больше не было. Я взял «Рысь-М», проверил сошки и начал упёр приклад в плечо. Группа спустилась с холма и выстроилась в боевой порядок, ожидая приказа. Впереди, в семистах метрах, лабораторный комплекс молчал, и от этого молчания веяло чем-то нехорошим. Чем-то, что мне совершенно не нравилось.

Я активировал боевой режим Каина. Интерфейс мигнул, и мир перед глазами расчертили траектории, дистанции и сектора обстрела. Четыре турели подсветились алым. Именно они перекрывали подходы к периметру, и я собирался снять их в первую очередь.

— Работаю, — сказал я в эфир.

«Рысь-М» легла на сошки. Первой я выбрал крайнюю слева турель, что расположилась на вышке у главных ворот. Дальность шестьсот восемьдесят метров, ветер встречный, два метра в секунду. Я довёл перекрестье до стыка бронеплит и плавно нажал на спуск.

Сухо грохнул выстрел, отдача толкнула плечо. Турель дёрнулась, развернулась на пол-оборота и замерла, выбросив сноп искр.

— Первая минус, — озвучил я и перевёл прицел на вторую.

Та уже ожила и вращала стволом, пытаясь найти цель. Но определиться я ей не дал и вдавил спуск. Выстрел — и сразу следом ещё один. Бронеплита треснула, и турель клюнула стволом вниз.

— Вторая минус.

Третья и четвёртая под мою позицию стояли неудобно, а потому я немного отполз и устроился за соседним выступом. Поймал в прицел третью, вдавил спуск... Мимо. Даже учитывая тот факт, что мне помогал Каин. Впрочем, вторая пуля легла точно в цель, турель закрутилась вокруг оси и затихла. Четвёртую я снял с одного выстрела, когда та уже начала поливать огнём пустой двор, приняв за цель то ли тень, то ли порыв ветра.

— Чисто. Пошли, — скомандовал я.

Тройка пришла в движение. Я видел их через оптику: Санёк на острие, Дашка следом, прикрывая его, Мишка замыкает, водя стволом «Кувалды» из стороны в сторону. Двигались быстро и без суеты, как учили. Тактическая тройка — это классика штурма помещений, но на открытой местности тоже работает неплохо.

Они добрались до первой стены. Санёк и Дашка разошлись в стороны, взяли сектора, а Мишка приступил к минированию. Заряд лёг в стык между бетонными плитами. Группа отступила на безопасное расстояние.

Грохот взрыва прокатился по равнине, вспугнув вдалеке стаю ночных пиков. Часть стены осела, открывая проход ко второму периметру.

Дальше пошло проще. Второе заграждение представляло собой сетчатый забор. Я уже поднялся и двинулся к группе, когда в эфире раздался голос Дашки:

— Стойте! Здесь какая-то табличка. Забор под напряжением!

Я ускорил шаг. В оптику было видно, как Мишка, недолго думая, подобрал с земли какой-то кусок металла и швырнул в сетку. Раздался треск, взвился сноп искр, и железяка отлетела в сторону.

— Однако, — прокомментировал Мишка. — Там, кажется совсем не двести двадцать.

— Осторожнее, — сказал я в эфир.

— Да ладно, командир. Это даже не задача. Так, лёгкое недоразумение. Ща всё будет...

Он уже доставал из рюкзака портативный водородный резак. Синеватое пламя с шипением вгрызлось в металл, и через пару минут в заборе красовалась огромная арка. Ровная, будто так и задумывалось изначальной конструкцией. Группа спокойно вошла внутрь.

Я спустился с высоты и рысцой добежал до пролома. К тому моменту, когда я оказался у внутреннего здания, ребята уже заминировали стену и подорвали её. Проход во внутренние помещения зиял чёрным провалом.

Я присоединился к группе и, не теряя времени, разделил людей:

— Дашка, Мишка — налево. Санёк, ты со мной, осмотрим правое крыло. Держим связь, проверяем каждое помещение. При малейшей опасности докладываем. Вперёд.

Мы вошли внутрь. Здесь царила та же тишина, что и снаружи, только ещё более глубокая. Звук шагов отражался от голых стен и уходил вглубь коридоров, затухая в темноте. Дышалось тяжело. Наниты работали на пределе, но даже с ними каждый вдох давался с усилием. Я слышал частое дыхание Санька за спиной, да и сам дышал так, будто только что пробежал кросс. Впрочем, так оно и было, хотя семь сотен метров для моей подготовки вообще не расстояние.

Мы двигались планомерно, заглядывая в каждое помещение. Лаборатории, подсобки, какие-то технические отсеки. Всё выглядело целым, но заброшенным. Толстый слой пыли на столах, пустые стеллажи, погасшие мониторы и никаких следов недавнего присутствия.

В одной из лабораторий я остановился. Здесь явно случился бой. Дырки от пуль изрешетили дальнюю стену веером. Кто-то лупил очередями, не особо целясь, что говорило о панике стрелявшего. На полу темнели бурые пятна. Крови было очень много. Я присел и провёл пальцем по краю самого крупного пятна. Сухая, старая, возрастом недели две-три, не меньше. Как раз примерно попадает под время, когда здесь действовала группа Карины.

— Смотри, — сказал Санёк, указывая на стену.

Пулевые отверстия шли по нисходящей траектории, плавно спускаясь. Словно стрелок падал, продолжая жать на спусковой крючок.

Я поднялся и ещё раз оглядел помещение. Крови много, а тел нет. Это не давало покоя.

— С такой кровопотерей человек бы не выжил, — заключил я. — Но следов волочения нет. Ни потёков на полу, ни смазанных отпечатков.

— Может, звери растащили? — предположил Саня.

— Нет, — покачал головой я. — Звери здесь тоже ни при чём: они бы оставили следы или клочья одежды. Опять же, где останки?

— Значит, раненым помогли свои?

— Тогда где отпечатки ног тех, кто помогал? Где хоть что-то, указывающее на то, что сюда входили после боя?

— И что думаешь? — спросил Санёк.

— Думаю, мне это не нравится, — ответил я.

В этот момент ожила связь. Голос Мишки прозвучал громко и возбуждённо. Пожалуй, даже слишком для этого мёртвого места: